Затем Цюй Яньчжао повернулся к Цзо Юю, стоявшему за спиной Ван Шианя, и произнес:
— Тебе тоже не нужно излишних церемоний.
Цзо Юй:
— Благода…
Он только начал, как Цюй Яньчжао перебил его:
— Благодарить не нужно.
Цзо Юй, всегда отличавшийся быстрым умом, в этот момент почувствовал себя несколько ошеломленным: «...»
Ван Шиань не испытывал к Цюй Яньчжао каких-то особых чувств, он лишь подумал, что описание внешности Цюй Яньчжао, данное тогда неким чиновником, было весьма точным.
И впрямь невероятная красота.
Оценивая людей, он прежде всего обращал внимание на их манеры и выражение лиц, пытаясь разгадать их внутренний мир.
И лишь сегодня, увидев Цюй Яньчжао, он с первого же мгновения обратил внимание лишь на его удивительную красоту. Что же касается того, какое выражение лица было у Цюй Яньчжао при встрече с ним, в памяти совершенно ничего не отложилось.
Ван Шиань немного дольше обычного рассматривал Цюй Яньчжао, пока наконец не заставил себя сосредоточиться на его лице.
Спокойные, глубокие и темные глаза — казалось, все эмоции были в них насильственно сдавлены и переплетены так плотно, что разобрать их было невозможно.
Его и впрямь не получалось прочесть.
— Генерал, пора занять места, — негромко напомнил ему стоявший за спиной Цзо Юй.
Ван Шиань прибыл позже всех, и лишь после того, как он занял свое место, пир наконец начался.
Поскольку это был неофициальный прием, а площадка располагалась прямо под открытым небом возле дворца, вскоре некоторые чиновники стали покидать свои места, закинув руки на плечи близким друзьям.
Некоторые даже сбивались в компании по три-пять человек, бежали к пруду, вытаскивали из рукавов удочки и принимались удить рыбу.
Цюй Яньчжао: «...» Какая непринужденность.
Изысканность и широта духа, это он понимал.
— Ваше Величество, — Ван Шиань поднял бокал, — веселиться в одиночку не так радостно, как разделять веселье с другими. Ваш покорный слуга предлагает Вашему Величеству выпить.
Хотя на красивом лице заблудилась улыбка, взгляд его был прикован к Цюй Яньчжао, и в этом упорстве сквозило принуждение.
Цюй Яньчжао молчал.
Древнее вино легко пилось, но обладало долгим и крепким послевкусием. Опасаясь непредвиденных неприятностей, Цюй Яньчжао с самого начала не притрагивался к наполненному бокалу.
Он никак не ожидал, что его станут принуждать к питью.
Ван Шиань крепче сжал бокал в руке, и в его глазах промелькнул холод:
— Неужели Ваше Величество...
За время короткого противостояния несколько человек уже устремили взгляды в их сторону.
Цюй Яньчжао с улыбкой взял бокал.
— Раз уж многоуважаемый министр предлагает, как может этот скромный правитель отказаться?
Он осушил бокал до дна.
Свяжешься с ним — всё равно что о стену горох.
Ван Шиань никак не ожидал, что Цюй Яньчжао так просто уступит. Выражение его лица на мгновение замерло, после чего он с неохотой вернулся на свое место.
Чиновники, наблюдавшие эту сцену: «...»
Император так слаб, а Генерал усмирения Запада — столь дерзок!
Цюй Яньчжао опустил бокал. На самом деле вино оказалось очень сладким, неудивительно, что древние люди любили его пить.
Вот только хмель в нем был довольно сильным.
Цюй Яньчжао почувствовал, что окружающая обстановка начинает кружиться, в голове зашумело, и ему захотелось рухнуть без чувств прямо здесь.
Невозможно, чтобы оно подействовало так быстро.
Неужели у этого тела аллергия на алкоголь?
Падать в обморок перед лицом всего двора не годилось — он все-таки дорожил своей репутацией и никак не мог позволить министрам судачить о том, что их император опьянел всего от одного бокала.
Цюй Яньчжао из последних сил сохранял видимость бодрости:
— Я нездоров, господа, продолжайте без меня.
С этими словами он покинул пиршество, украдкой щипая себя за руку, но из-за слабости в теле шел очень медленно.
Все присутствовавшие заметили, что спина уходящего Цюй Яньчжао выглядит невероятно согбенной.
Эх, если подумать, Ваше Величество — всего лишь ребенок, восшедший на престол меньше месяца назад.
С детства без родителей, единственный кровный дядя скончался, грамоте толком не обучался, познаниями не блещет...
В ту же секунду на Ван Шианя со всех сторон устремились взгляды, по большей части — осуждающие.
Цзо Юй тоже не выдержал и попытался уговорить его:
— Генерал, сейчас он всё же Ваше Величество...
Ван Шиань в одной руке держал изящный кувшин для вина, а лицо его было мрачным, как темная вода.
Он с грохотом швырнул кувшин на стол, и от этого громкого звука многие поспешно отвернулись, делая вид, будто ничего не произошло.
Следом за этим Ван Шиань тоже покинул пир.
Цюй Яньчжао бредя шел какое-то время в полном тумане, пока не добрался до какого-то дворца, посреди двора которого был выкопан пруд.
Приблизившись к воде, он наклонился и ополоснул лицо.
Вода была прохладной, и Цюй Яньчжао немного пришел в себя, вспомнив, что у него при себе с собой были пилюли для прояснения разума, полученные ранее от лекаря.
Пошарив по карманам, он извлек на свет мешочек с лекарством.
Цюй Яньчжао вытряхнул оттуда одну пилюлю и отправил в рот. Она растаяла очень быстро, но из-за притупившихся чувств вкус он даже не почувствовал.
Однако в голове и впрямь вроде бы прояснилось. Он бросил шедшим следом евнухам и служанкам:
— Возвращайтесь, я хочу пройтись один.
Слуги поспешно удалились.
Когда рядом никого не осталось, стало еще спокойнее.
Только в те моменты, когда вокруг не было людей, он чувствовал себя в безопасности.
Цюй Яньчжао стоял у кромки пруда, обдаваемый легким ночным ветерком, в котором среди листьев лотоса тонули звуки лягушачьего кваканья.
У этого водоема не было ограждений, и оступиться в воду было проще простого.
Сообразив это, Цюй Яньчжао тут же сделал большой крюк.
Беспечно погуляв вокруг, Цюй Яньчжао коснулся щек.
Ему показалось, что только что освежавший ветер вдруг стал обжигающе горячим, и от прикосновения к лицу ощущался как жар.
Сметенная ранее сонливость вновь накатила волной, раз за разом затуманивая мысли.
Дворец был пуст и безлюден. Зевая, Цюй Яньчжао наобум выбрал одну из комнат, зашел туда и прислонился спиной к ледяной стене.
Стоило ему расслабиться, как сознание окончательно поплыло.
*
Ван Шиань встретил командовавшего патрульными отрядами главнокомандующего императорской гвардией Юй Каньчжи.
Юй Каньчжи несколько удивился, не обнаружив его на пиру, и поинтересовался:
— Куда направляется генерал?
Уголки губ Ван Шианя чуть приподнялись, но усмешка вышла холодной:
— По неосторожности оскорбил на пиру Ваше Величество, иду принести повинную.
Юй Каньчжи кивнул:
— Вот оно что.
Прежде они с Ван Шианем уже пересекались по службе и даже вместе ходили в походы, так что их отношения были вполне неплохими.
Хотя сейчас лицо Ван Шианя показалось ему мрачноватым, Юй Каньчжи не стал придавать этому значения и тут же указал ему дорогу:
— Только что я видел императорских слуг, выходивших оттуда. Если хотите разыскать Ваше Величество, вам туда.
Указав направление и обменявшись парой вежливых фраз, Юй Каньчжи во главе отряда стражи удалился.
Шаги гвардейцев затихли вдали, и лицо Ван Шианя приняло зловещее выражение.
Он действительно собирался разыскать императора, но вовсе не с повинной.
Раз уж император не желает подписывать указ о пожаловании, он заставит его сделать это силой.
Если у мальчишки не хватило духу даже на то, чтобы отклонить бокал вина, то стоит его немного запугать, как он тут же послушно во всем подчинится.
Во дворец было тихо, на всем пути не встретилось ни души.
После череды частых мятежей слуг во дворец стало гораздо меньше, чем прежде.
Ныне число евнухов и служанок в императорском дворе уступало даже количеству челяди, содержавшейся в некоторых знатных домах.
Ранее отворенная Цюй Яньчжао дворцовая дверь по-прежнему оставалась распахнутой настежь. Ван Шиань вошел внутрь и без труда заметил Цюй Яньчжао.
Тот сидел, прислонившись спиной к стене небольшой боковой комнаты, свесив голову, а его лицо пылало алым жаром.
Ван Шиань усмехнулся про себя с легким презрением.
Мало того что трус, так еще и хмеля совсем не выносит.
Наклонившись, он ухватил Цюй Яньчжао за руку, пытаясь поднять и вытащить наружу.
Прохладный ночной ветерок наверняка быстро привел бы его в чувство.
*
Тело Цюй Яньчжао было невыносимо горячим, а летняя одежда — легкой и тонкой. В тот самый миг, когда Ван Шиань схватил его за руку, он ощутил обжигающий жар.
Взгляд, которым Ван Шиань окинул Цюй Яньчжао, странно переменился.
Хотя он никогда не был женат и не имел подобного опыта, кое-какие теоретические познания в делах между мужчиной и женщиной у него имелись.
...Кто бы мог подумать, что столь юный Цюй Яньчжао довел свое здоровье до такого истощения, что ему приходится прибегать к возбуждающим средствам.
Зря только родился с таким смазливым лицом.
Присмотревшись вблизи, он подумал, что это лицо и впрямь заслуживало описания «необычайно прекрасное».
Хотя на праздничном пиру он выпил немного, но когда он поддержал Цюй Яньчжао в своих объятиях, ему вдруг показалось, что он сам начинает гореть изнутри, а в груди зашевелилось смутное желание.
Ван Шиань сжал губы и сурово посмотрел на Цюй Яньчжао.
В нынешнем виде тот явно был неспособен писать указы.
Но просто бросить всё и уйти он тоже не хотел.
Хотя Цюй Яньчжао, возможно, и не принимал решений самостоятельно, и в задержке с пожалованием нельзя было винить его одного, разочарование и досада, копившиеся в сердце много дней, не подчинялись голосу рассудка.
Цюй Яньчжао в его объятиях вдруг качнулся и потерся щекой о его грудь.
Лицо его алело, словно персиковый цвет, а вид был донельзя жалостливым и трогательным.
Красота этого мира представала во всей красе.
Мысли Ван Шианя неудержимо скользнули в иную крайность.
Он держал на своих плечах судьбы четырех морей и имел великие заслуги перед государством, так почему бы ему не заставить императора отдаться ему?
Стоило этой мысли возникнуть, как его рука скользнула к нефритовому поясу на талии Цюй Яньчжао и грубым движением расстегнула пряжку.
Коснувшись гладкой кожи под одеждой, Ван Шиань на секунду замер, а затем притянул затылок Цюй Яньчжао к себе и яростно впился в его губы.
*
Буря улеглась, но небо все еще не посветлело.
Прежняя исступленная страсть отступила, оставив после себя одновременно пресыщение и усталость.
Ван Шиань, массируя виски, перевел взгляд на лицо погруженного в крепкий сон Цюй Яньчжао.
Волосы Цюй Яньчжао растрепались, пряди падали на брови и глаза, но даже в полумраке он по-прежнему выглядел пленительно.
Он машинально протянул руку, чтобы поправить волосы Цюй Яньчжао, но тут же отдернул ее, словно обжегшись.
Цюй Яньчжао, конечно, хорош собой, но почему он...
Если об этом станет известно, его непременно обвинят в том, что он соблазнил монарха ради власти, и вся его безупречная репутация с этого момента покроется пятном.
Даже если в будущем он взойдет на престол, люди будут высмеивать его.
Лучше всего сделать вид, будто ничего не произошло.
Пока ночь тиха и безлюдна, поскорее вернуться домой.
Лицо Ван Шианя непрерывно менялось в выражении. Кое-как одевшись, он ушел, не оглядываясь.
http://bllate.org/book/37657/4704044
Готово:
