Вэй Жу разве не видела смысл в его взгляде? Она лишь взмахнула сумочкой, оставив ему лишь вид своего затылка:
— Разве вы с братом одинаковы? Совсем мозгов нет.
Да, они не были одинаковыми. Се Чжоюй выиграл в генетическую лотерею, был совершенно здоровым и не имел никаких проблем.
— У брата тоже отличное здоровье, в прошлый раз я видел, как он...
Се Чжоюй не хотел, чтобы брата вечно пилили. Его губы зашевелились, но едва он успел договорить и половины, как Се Синьхао резко зажал ему рот рукой.
Вэй Жу обернулась на лестнице, и на него тут же устремился острый взгляд.
— Видел что? Зачем ты ему рот зажимаешь?
Се Синьхао не изменился в лице:
— Видел, как я до поздна играю в игры.
Он убрал руку с рта младшего брата, брезгливо вытер ее о капюшон мальчишки и многозначительно бросил на него взгляд.
Се Чжоюй сразу всё понял:
— Да, я видел, как брат до поздна играл в игры...
Вэй Жу поверила ему наполовину:
— Правда?
Старший и младший кивнули одновременно.
Только тогда она кое-как поверила.
— Смышленый ты у меня, — Се Синьхао щелкнул Се Чжоюя по лбу, и пока тот морщился, тут же подкинул пряник: — В следующий раз возьму тебя играть с собой.
Услышав это, Се Чжоюй расплылся в еще более широкой улыбке.
...
Проходя мимо кухни, Вэй Жу специально наказала тетушке Ван сварить миску вонтонов, отдельно попросив добавить свежих креветок.
Тетушка Ван прослужила в доме Се уже больше десятка лет и практически вырастила Се Синьхао. Как ей было не понимать привычный формат общения этой матери и сына? Сейчас она с улыбкой поддразнила:
— Хоть госпожа на словах и говорит, что он хлопотный, на самом деле ведь ужасно переживает.
Вэй Жу сначала хотела возразить, но подумала — и ладно. Поделом, сама же родила, каким бы непутевым он ни был, а принимать надо.
Се Синьхао принял душ, немного поиграл с Се Чжоюем, а затем спровадил прилипчивого младшего брата, который никак не хотел уходить, и вошел в домашнюю студию.
Вэй Жу обустроила для него эту комнату еще со времен старшей школы. Он уже довольно давно сюда не заглядывал, и краски перед мольбертом основательно засохли. Тетушка Ван не знала, будет ли он еще ими пользоваться, поэтому ничего не трогала, но рядом уже поставила новую коробку.
В углу также стояло несколько чанов для узелкового батика. Какое-то время назад он был страстно увлечен этим и многому научился.
Раздался жужжащий звук, телефон завибрировал.
Е Цзыци: Слышал, у тебя появился новый парень, это правда?
Е Цзыци: Мы можем встретиться еще раз? Всего лишь в последний раз.
...
Ниже было еще несколько сообщений, но Се Синьхао не стал вчитываться: сплошные воспоминания, попытки удержать, искренние чувства и длинные тирады.
Всё сводилось к одному и тому же. Се Синьхао видел слишком много подобного и смертельно устал от этого.
На его лице не дрогнул ни один мускул. Скрывая раздражение, он перевел энную сумму денег, а затем нажал на кнопку выключения.
Се Синьхао: Не стоит.
Всего одна фраза заставила такое множество сообщений от Е Цзыци кануть в воду, словно камень, не вызвав ни единой ряби.
Глава 8. Вместе
На второй день после того, как они сошлись, Хэ Цзя чувствовал некоторую нереальность происходящего.
Он лежал в постели с открытыми глазами, и его мысли снова начали блуждать.
Сначала он вспомнил отца Хэ Юаня.Когда-то Хэ Юань, как и Сунь Миньхуа, изучал китайский язык, и в те времена даже их общий преподаватель восхищенно отзывался о них как об идеальной паре, истинных небожителях.
Позже, под влиянием неведомых обстоятельств, он нарушил договорёнсть продолжить совместное обучение и углубленное изучение предмета вместе с девушкой, неожиданно сменил сферу деятельности и занялся геологической разведкой, решительно и невероятно беззаботно.
В детстве отец Хэ Цзя часто отсутствовал дома, и звонки от него поступали редко, поскольку он постоянно разъезжал по самым разным горам и лесам, оставив свои следы на большей части территории Китая.
Но мальчик неизменно получал письма и открытки, отправленные издалека.
Отец без сомнения был человеком чутким, в котором удивительным образом сочетались присущая литераторам утонченность и та легкая свобода человека, что шаг за шагом уверенно ступает по земле. Прибывая в новое место, он всегда рассказывал в письмах о местных обычаях и нравах.
В раннем возрасте Хэ Цзя многое еще не понимал, поэтому мать читала ему письма вслух по слогам, а маленький Хэ Цзя выбирал лишь самые забавные истории и неизменно выискивал в самом конце письма дату возвращения отца.
На одной из фотографий запечатлена одинокая соломенная хижина среди проливного дождя; в горах и лесах во время дождя поднимается туман, и он временно остановился там передохнуть. С карниза срывались крупные капли воды, а брызги грязи пачкали матерчатые туфли на ногах. В тот миг казалось, будто во всем мире остались лишь эта хижина да один-единственный дождь, и хотя дождь шумно барабанил вокруг, он ощущал лишь абсолютную тишину.
Объектив отца всегда мастерски улавливал подобные мгновения. По мере того как Хэ Цзя рос, его неизменно трогали тонкие чувства, скрытые в мельчайших деталях, описанных отцом, а те письма и открытки бережно и любовно хранились по сей день.В результате в характере Хэ Цзя немиадемически проявилась отцовская чувствительность и восприимчивость.
Как, например, сейчас.
Проснувшись, он снова вспомнил вчерашний день, казавшийся сном наяву.
Се Синьхао поцеловал его. О нет, если выражаться точнее, сначала он сам поцеловал его, а затем признался в чувствах.
Се Синьхао согласился быть вместе, после чего он сам отклонил предложение поужинать вместе.
Если бы в человеческом мозге и впрямь имелся чип, то этот чип в голове Хэ Цзя определенно еще не был способен загрузить информацию о том, что Се Синьхао — его парень.
В конце концов, его собственное подсознание еще не до конца приняло этот факт.
Из-за этого мозг пока не мог запустить и последующие программы для влюбленных.
Например, естественный переход в режим пары: позвонить Се Синьхао и пригласить позавтракать вместе, отправить ему сообщение с какими-нибудь нежными и сладкими словами или спланировать свидание наедине.
И тому подобное.
Каждое из этих действий казалось ему нереальным.
Это напомнило Хэ Цзя о детстве, когда Сунь Миньхуа каждый раз брала его с собой в бассейн. Маленький Хэ Цзя плескался в воде целый день и лишь под уговорами матери неохотно выбирался на берег.
А потом при ходьбе возникало ощущение невесомости: хотя он ступал по твердому асфальту, ему казалось, будто он все еще находится в воде.
Легкое, зыбкое, нереальное.
Именно это он чувствовал сейчас.
Ладно. Он вздохнул, взял в руки телефон, но тут же опустил его.
Будь что будет.
Студия называлась Cillin, по-русски — Силин. Хэ Цзя даже как-то раз спрашивал его, не таит ли это название какого-то особенного смысла.
http://bllate.org/book/37644/4701727
Готово:
