ненавидел его до такой степени, что мечтал уничтожить, лишь бы успокоить душу.
Но его методы были куда более зловещими и жестокими, чем у Сяо Буруна. В оригинале романа в детстве его похитил Злой Лекарь. Вместе с ним похитили и его кровного брата-близнеца. Он своими глазами видел, как его старшего брата каждый день вымачивали в лекарственных отварах и терзали насекомые, после чего тот умер прямо у него на глазах, не выдержав чудовищного воздействия ядов.
Сам же он стал подопытным Злого Лекаря: тот ломал его кости и сращивал вновь, повторяя это снова и снова, доводя до состояния, когда смерть казалась благом.
Когда Сяо Бурун убил Злого Лекаря и ворвался внутрь, мальчик сидел с остекленевшим взором в деревянной бадье, наполненной плотью и кровью собственного брата.
Оказалось, что Злой Лекарь использовал на старшем брате множество лекарств, а когда для экспериментов над младшим ингредиентов не хватило, он расчленил старшего, впитавшего часть целебных свойств, и скормил его останки младшему в качестве лекарства.
После тех событий характер Шяо Циньши надломился и искривился, а черную злобу, переполнявшую его изнутри, он то и дело не мог сдержать. Сяо Бурун чувствовал перед ним колоссальную вину, ведь Злой Лекарь был его кровным врагом, а сын пострадал и превратился в такое чудовище лишь по его вине.
Замысел автора в этой сцене заключался лишь в том, чтобы наделить Сяо Буруна более преданным и надежным подручным, который никогда не посмеет предать. Сяо Циньши не погиб и не лишился рассудка, но его боевое искусство достигло уровня великого мастера, с которым мало кто мог сравниться.
Когда Му Юньцзянь читал этот эпизод, ему всегда казалось, что обоим мальчикам выпала невероятно горькая судьба.
Но теперь... Хэ-хэ.
Если бы его разоблачил именно Сяо Циньши, его участь оказалась бы в сотню раз страшнее и мучительнее, чем простая смерть от удушения.
Сяо Бурун прибыл в столицу только сегодня, и во дворце, и за его пределами царяла разруха — всё приходилось восстанавливать с нуля.
Когда Сяо Циньши привел Му Юньцзяня в Резиденция наследного принца, слуги вовсю разгребали последствия недавнего хаоса. Сяо Циньши взмахом руки подозвал к себе управляющего и спросил:
— Есть ли готовые для заселения небольшие дворики?
— Отвечая Вашему Высочеству: основные покои уже полностью приведены в порядок, вы сможете заселиться туда уже сегодня вечером.
— А остальные?
— Мы слишком поспешно въехали в город, остальные будут готовы не раньше чем через два дня.
Сяо Циньши перевел взгляд на Му Юньцзянь. Тот по-прежнему изображал перепуганную девчонку: опустив голову, он нервно идти и украдкой косился по сторонам.
Стоило Сяо Буруну исчезнуть из виду, как Сяо Циньши явно заметно расслабился. Он протянул руку, ухватил Му Юньцзяня за подбородок и развернул его лицо к себе.
Му Юньцзянь не ожидал такого поворота и рефлекторно дернул уголками рта:
— Ва... Ваше Высочество...
— Если принцесса не возражает, пусть сегодня ночует в главных покоях. У меня еще есть дела, с остальным разберемся завтра.
Му Юньцзянь послушно произнес:
— Повинуюсь воле Вашего Высочества.
Сяо Циньши сильнее нажал средним пальцем, задирая его подбородок выше, и застыл, в тишине разглядывая это чересчур прекрасное лицо. В его глазах мелькнуло выражение, похожее на радость ребенка, получившего новую игрушку, и он с усмешкой прищурился:
— И надо же такому случиться, чтобы у этого узурпатора родилась столь очаровательная дочь... Му Юньцзянь — красивое имя.
Му Юньцзянь затаил дыхание. Наконец Сяо Циньши отпустил его, мимоходом смахнул растрепавшиеся прядки у него на щеке и бросил:
— Позже я велю принести тебе лекарство, обработай раны на теле.
На его щеках красовались мелкие царапины — он исцарапался шипами, когда сегодня с разбегу нырнул в цветочные заросли. Услышав это, Му Юньцзянь снова кивнул:
— Благодарю Ваше Высочество.
— Мм. — Сяо Циньши опустил руку.
По дороге к дому управляющий тихо напомнил ему:
— Теперь Ваше Высочество носит титул наследного принца, в разговоре о себе следует использовать местоимение «одинокий»...
— Запомнил.
— А эта девица...
— Она дочь Му Линя. Отец увидел, что она неплохо сложена, и временно прислал её сюда, — лениво бросил Сяо Циньши. — Обращайтесь с ней хорошо, не смейте выказывать неуважение.
Добравшись до развилки, Сяо Циньши просто перебросил его на попечение управляющего, а сам направился дальше своей дорогой.
Пройдя несколько шагов, он вдруг остановился и приказал:
— Вымойте её как следует.
Управляющий Сяо Циньши оказался на удивление покладистым: он не стал чинить препятствий или докучать новичку расспросами. Проведя Му Юньцзяня внутрь, он кратко обрисовал обстановку в резиденции:
— До сего дня делами в усадьбе заведую я, старый слуга. Зовут меня Хэ Цзе. А это две служанки, которым принц, будучи еще молодым господином, даровал имена Цин Шэ и Люй Се. Обе они — преданные люди нашей семьи Сяо, так что принцесса может смело поручать им любые дела.
Му Юньцзянь:
— ...Понятно.
Цин Шэ и Люй Се.
Вполне в духе Сяо Циньши: этот парень с тех пор, как его похитил Злой Лекарь, повернулся рассудком в сторону извращенной жестокости. Служанкам он выбирает имена ядовитых тварей, а клички его личных телохранителей звучат не менее зловеще: одного зовут Чжэнь Гайсы, а другого Ай Цяньдао.
Чжэнь Гайсы отвечал за убийства, а Ай Цяньдао — за медленные истязания. Если только у него не было дефицита времени, Сяо Циньши никогда не убивал врагов с одного удара.
Дождавшись, пока управляющий уйдет, Му Юньцзянь обессиленно рухнул на стул.
Пусть ему удалось избежать книжного финала, но как ни посмотри, ситуация вовсе не выглядела лучше...
Слова Хэ Цзе о том, что все они — свои люди из семьи Сяо, на самом деле были тонким намеком для Му Юньцзяня: сиди смирно, веди себя послушно и даже не думай строить какие-либо козни.
Вскоре в комнату принесли горячую воду, а Цин Шэ и Люй Се принесли с собой смену одежды и лекарства, обратившись к Му Юньцзяню:
— Служанки помогут госпоже принять ванную.
— Не нужно, — покачал головой Му Юньцзянь. — Я справлюсь сам.
— Тогда, если у госпожи возникнут еще какие-то поручения, просто позовите нас.
Отослав слуг прочь, Му Юньцзянь критически осмотрел деревянную бадью и проверил пальцем температуру воды.
За сегодняшний день он успел и побегать, и натерпеться страху, так что одежда на нем пропиталась дорожной пылью — мыться действительно было необходимо. Он обошел главные покои по кругу, передвинул ширму поближе к бадье, плотно опустил разделяющие комнату тяжелые полога и напоследок бросил на водную гладь щедрую горсть сухих лепестков цветов, после чего с легким сердцем погрузился в воду.
Иначе и быть не могло: кто знает, не вздумает ли кто-нибудь без стука ввалиться в комнату? А в прозрачной воде все тайное мгновенно стало бы явным.
Свежие царапины на теле слегка защипало от соприкосновения с водой, но поскольку раны оказались поверхностными, Му Юньцзянь не стал придавать этому значения.
Он быстро вымылся, ловким прыжком выскочил из воды, тщательно вытерся полотенцем и тут же облачился в нижние белые одежды.
Накинув сверху верхнее ханьфу, он подошел к зеркалу и аккуратно смазал целебной мазью все порезы на лице и теле.
Сняв с головы полотенце и машинально отжимая мокрые пряди, он с тоской вспомнил короткие, аккуратные и такие практичные стрижки из своего привычного мира.
Их стоило обдумать.
Вообще-то, учитывая нынешнее положение Му Юньцзяня, для него вполне подошла бы любая заброшенная каморка, и уж точно не было никакой нужды выделять ему целые роскошные покои. Однако, не добившись от него внятного ответа, Сяо Циньши почему-то предпочел поселить его именно здесь, в главной резиденции.
http://bllate.org/book/37627/4699065
Готово:
