Переезд
На следующее утро У Тун по-прежнему не проснулся, однако его лицо выглядело лучше, чем раньше, а пульс стал сильнее. Похоже, он и правда выбился из сил. Да Сюн и Цзинь Чуань успокоились: немного отдыха — и всё придёт в норму.
В этот момент водителю бульдозера позвонил У Тун и сказал, что работа начнётся прямо сейчас. Посовещавшись, Да Сюн и Цзинь Чуань решили сначала пойти поработать. Перед уходом Да Сюн оставил пестрого пса: Сяомао, побудь дома с хозяином, не бегай где попало.
Пёсику дали кличку, способную вызвать путаницу с его принадлежностью к животному миру — Сяомао. Так его назвал Да Сюн: в сочетании с его собственным именем получалось «большая панда» (поскольку щенок был маленьким, его назвали «котенком»). Эта кличка вызвала презрительный взгляд Цзинь Чуаня и тихий смешок У Туна, но у пестрого пса не было права голоса, так что всё было решено окончательно. Сяомао присел у кровати и, виляя хвостом, гавкнул на Да Сюна.
За полдня бульдозер сровнял с землей старый дом, а экскаватор провозился ещё полдня, выкопав котлован под фундамент в соответствии с чертежом У Туна. Теперь оставалось лишь закупить материалы и приняться за дело, но для этого нужно было дождаться пробуждения У Туна. Деньги двум мастерам сегодня авансом выплатил Цзинь Чуань, а вот на покупку материалов у него уже не хватило бы.
Когда они вернулись с чувством выполненного долга, Сяомао всё так же сидел у кровати, а У Тун уже перевернулся на другой бок и крепко спал, уткнувшись носом в одеяло. Да Сюн возбужденно закричал:
— Хозяин! Хозяин, ты проснулся?
У Тун не ответил, и Цзинь Чуань подошел, чтобы проверить пульс.
— Пульс намного сильнее, должно быть, всё в порядке, — сказал он. — Просто истощился запас духовной энергии. Впредь ему нужно быть осторожнее.
— А когда он проснётся?
Цзинь Чуань закатил глаза:
— Ты меня спрашиваешь? Я-то откуда знаю?
Да Сюн хмыкнул: главное, что с У Туном всё хорошо.
У Тун проспал целый день и две ночи, придя в себя только на третье утро. Открыв глаза, он увидел, что Да Сюн и Цзинь Чуань смотрят на него странными взглядами, а пестрый пес по кличке Сяомао с энтузиазмом лижет ему руку.
У Тун зевнул, сообразил, где находится, и произвел:
— Я заснул? Который час? Тот водитель звонил?
Да Сюн ответил:
— Водитель бульдозера? Уже всё сровнял, и фундамент тоже выкопан.
У Тун не сразу сообразил:
— Уже вторая половина дня?
Цзинь Чуань покачал головой:
— Нет, сейчас уже третий день. Деревья мы сажали позавчера. Ты чрезмерно истощил духовную силу и проспал сутки с лишним.
У Тун удивленно приоткрыл рот:
— Я проспал так долго?
Да Сюн налил ему стакан чистой воды и протянул:
— Хозяин, ты нас до смерти напугал. У тебя и раньше так бывало — от истощения духовной энергии впадать в глубокий сон?
— Нет... — На этом слове У Тун внезапно замолк. Подобное случалось с ним и раньше, причем спал он тогда невероятно долго — целых месяц находился без сознания. Он взял протянутый Да Сюном стакан и сделал глоток. — Спасибо. Заставил вас волноваться.
Да Сюн спросил:
— Может, дело в том кулоне? Давай выкупим его обратно?
У Тун бессознательно протянул руку и коснулся груди:
— Пожалуй, не стоит. Впредь я буду осторожнее и не стану допускать истощения духовной энергии.
Цзинь Чуань предложил:
— Впредь полив мы возьмем на себя, сможешь сберечь немного духовной энергии. Древесная духовная энергия У Туна гарантировала приживаемость саженцев, ускоряла темпы их роста и повышала качество. В дальнейшем эти фруктовые деревья неизменно будут нуждаться в поливе его духовной силой, и если каждый раз будет происходить такое, это станет довольно хлопотно.
— Да-да-да, полив мы берем на себя, и тебе больше не придется так уставать, — поспешно добавил Да Сюн.
— Ладно, спасибо вам!
У Тун впервые почувствовал заботу друзей, и на сердце стало немного теплее.
Да Сюн произвел:
— Мы как раз собираемся завтракать, давай с нами, не пей одну только чистую воду. Человеческая еда хоть и содержит совсем мало духовной энергии, но помогает подпитаться хотя бы понемногу.
Услышав это, У Тун кивнул:
— Хорошо, спасибо.
Во время завтрака У Тун потягивал жидкую рисовую кашу и находил её пресной и безвкусной — пожалуй, даже чистая вода имела больший вкус. Он посмотрел на лепешки гокуэй, которые ел Да Сюн, и на острые вонтоны в масле, которые уплетал Цзинь Чуань. Неужели их еда была куда вкуснее?
Да Сюн заметил взгляд У Туна и спросил:
— Что такое?
У Тун ответил:
— У моей еды совсем нет вкуса. А у вас что за блюда, с каким вкусом?
Цзинь Чуань усмехнулся:
— Наша еда и острая, и ароматная. Но ты же больной, тебе нужно есть что-нибудь полегче. Вот поправишься, мы поведем тебя есть хого.
Услышав эти слова, звучавшие так, будто его утешают как ребенка, У Тун живо вообразил себе скачущую и барахтающуюся птицу, поспешно помотал головой, чтобы вытряхнуть этот образ из головы, и сменил тему:
— Фундамент выкопан, не пора ли нам отправляться за материалами?
— Верно, ждали только твоего пробуждения, чтобы поехать за стройматериалами, — сказал Да Сюн.
У Тун слегка опешил, а затем улыбнулся: деньги-то все на его карте, без него и впрямь ничего не купишь.
Цзинь Чуань сделал глоток острого бульона и неожиданно произнес:
— Хозяин, этот дом целиком строится на твои деньги, а чьё имя будет вписано в свидетельство о праве собственности на жилье? Уж не Управления ли? Тогда они и впрямь мастера срывать готовые плоды, с этим ни в коем случае нельзя соглашаться.
— Какое еще свидетельство о праве собственности? — У Тун ничего в этом не смыслил.
Цзинь Чуань и Да Сюн наперебой принялись ему объяснять. У Тун совершенно запутался в вопросах имущественных прав вроде права собственности и права пользования, махнул рукой и сказал:
— Да кому бы оно ни принадлежало, неважно. Лишь бы я успел заработать достаточно денег, чтобы вернуть кулон и мою душу.
Цзинь Чуань поинтересовался:
— А что потом? Куда ты собираешься отправиться?
Этот вопрос поставил У Туна в тупик. Сейчас он думал лишь о том, как вернуть свою утраченную душу. Что же касается будущего, то он ответил:
— Похожу повсюду, посмотрю мир.
Пробыв в одном месте несколько тысяч лет, он испытывал огромное любопытство и тягу к остальным уголкам этого мира. В перерывах между тренировками он порой мечтал о том, как, обретя человеческий облик после завершения культивации, отправится посмотреть на каждый уголок этой земли.
— Но в конце концов ведь устанешь. Неужели тебе не захочется остановиться где-нибудь надолго? По-моему, нельзя трудиться ради чужого благополучия и отдавать другим дом, построенный на собственные деньги, — заметил Цзинь Чуань.
Да Сюн поддержал его:
— Верно! Ты платишь за строительство дома, значит, этот дом должен принадлежать тебе.
У Тун подумал и решил, что в их словах есть резон:
— Но, судя по вашим словам, земля-то мне тоже не принадлежит, разве может тогда этот дом быть моим?
— Пусть земля не твоя, но дом-то строишь ты, так что и право пользования домом должно принадлежать тебе. А если они не выдадут свидетельство на дом, требуй с них компенсацию, — заявил Цзинь Чуань.
У Тун возразил:
— Но ведь я строил его не один, вы тоже помогали.
Цзинь Чуань со смехом ответил:
— Вот поэтому мы все тут в доле. Ты непременно должен выбить у Управления права на недвижимость, тогда у всех нас появится уголок, где можно будет заночевать. Во всяком случае, я больше не хочу скитаться по съёмным углам.
Да Сюн тоже поддакнул:
— Я тоже не хочу снимать жилье.
У Тун, выслушав их, согласился:
— Ну ладно, пойти поговорить с Чжу Дань?
— Иди, обязательно поговори с ним. А когда вернется Ван Ху, пусть он тоже переговорит с ним, они ближе знакомы, — предложил Цзинь Чуань.
Не успели затихнуть его слова, как в дверь кто-то постучал, и раздался звонкий голос:
— Кто это тут меня вспоминает?
— Лекция о Цао Цао — и сам Цао Цао тут как тут, Брат Ху вернулся! — с улыбкой подскочил к двери Да Сюн.
У Тун повернулся на голос и увидел стоящего на пороге высокого, красивого мужчину. Тот был всего чуть-чуть ниже Да Сюна, крепкого телосложения, с смуглой кожей. Он одарил У Туна белоснежной улыбкой, обнажив два клыка:
— Привет!
У Тун отложил палочки:
— Привет!
Цзинь Чуань удивился:
— Разве ты не должен был приехать только во второй половине дня?
— Удалось поймать попутку с туристами, ехавшими в Тибет, вот и добрался пораньше. Вы все здесь, — Ван Ху опустил на пол оранжевый альпинистский рюкзак. — Меня зовут Ван Ху, а вы, должно быть, хозяин У?
У Тун ответил:
— Можете звать меня просто У Тун.
Подойдя ближе, он заметил, что у Ван Ху желтые глаза — точь-в-точь как у тигра, что придавало его взгляду некоторую властность.
— Нет уж, лучше буду звать хозяином, так как-то теплее. О чем это вы тут судачили? — улыбнулся Ван Ху, и при этом его взгляд сразу смягчился.
Цзинь Чуань сказал:
— Мы тут толкуем про свидетельство о праве собственности на дом... — И вкратце пересказал суть разговора.
Ван Ху повернулся к У Туну:
— Сам строишь дом на свои деньги?
У Тун кивнул:
— Да, поскольку мне нужно поднять деревенскую усадьбу, это моё дело. Спасибо вам всем за помощь.
Выслушав его, Ван Ху бросил взгляд на Да Сюна и Цзинь Чуаня, но те отвели глаза и не стали с ним встречаться взглядом.
— Ладно, я помогу тебе отстоять это право, — произнес он. — Раз дом построен тобой, он и должен тебе принадлежать.
У Тун произнес:
— Спасибо!
С возвращением Ван Ху команда оказалась в полном составе. Когда людей много, и силы прибывают, а работа спорится гораздо быстрее. Стройматериалы были закуплены в кратчайшие сроки. Поначалу У Тун немного переживал, смогут ли они построить дом своими силами, но вскоре понял, что его опасения были напрасными, ведь Ван Ху умел строить дома. В прошлом он в одиночку путешествовал пешком с рюкзаком по всему миру и, когда нуждался в деньгах, брался за самую разную работу, в том числе работал на стройках, накопив богатый опыт.
Таким образом, под общим руководством Ван Ху четверо товарищей принялись за возведение дома. В этот момент в полной мере проявилось преимущество удаленного расположения: никто не обращал на них внимания, и они могли без зазрения совести использовать заклинания для облегчения труда. Перетаскивание камней, кирпичей, замешивание цементного раствора — вся тяжелая физическая работа выполнялась при помощи духовной энергии. Спустя три дня четверо строителей возвели каркас трехэтажного здания, а еще через два дня накрыли крышу и уложили черепицу.
Дом был готов, оставалась лишь отделка. Никто из них никогда прежде не занимался ремонтом, а качество отделки напрямую влияло на внешний вид жилища и удобство его использования, поэтому они наняли двух мастеров-отделочников для руководства, а сами работали у них на подхвате. Когда по вечерам мастера уходили домой, друзья продолжали трудиться в ночную смену и за несколько дней переделали объем работы, на который у специалистов ушло бы не меньше полумесяца. И это при том, что они еще сдерживали свои способности — иначе дом можно было бы отделать целиком всего за три дня.
От принятия решения о строительстве до завершения работ прошло чуть больше полумесяца. Лишь случайные прохожие удивлялись: казалось, совсем недавно здесь стояла полуразвалившаяся хибара, а в мгновение ока выросло необыкновенно красивое трехэтажное здание с черной черепицей и белоснежными стенами. Впрочем, хотя люди и любопытствовали, особого удивления они не выказывали — в конце концов, никому не ведомо, сколько вообще народу затеяло стройку.
Чтобы поскорее заселиться, внутренние стены дома не стали покрывать строительным клеем, а просто побелили известью и оклеили обоями.
На первом этаже трехэтажного дома располагались гостиная, кухня и столовая, второй этаж отводился под гостевые комнаты для туристов, решивших остаться на ночлег (впрочем, вероятность того, что они понадобятся, была невысокой), а третий этаж занимали спальни самих хозяев — сравнительно уединенное личное пространство.
Поскольку У Тун являлся главным инвестором и фактическим хозяином дома, ему принадлежало право первенства в выборе комнат. Он выбрал помещение с окнами на юго-восток: будучи деревом, он испытывал особую страсть к солнечной и южной сторонам.
День переезда пришелся на двадцатый день пребывания У Туна в Городище Волун. Стоя в своей комнате, он испытывал легкое волнение: это было первое принадлежавшее лично ему пространство с тех пор, как он попал в мир людей. Стены были оклеины бледно-зелеными обоями, а из мебели стояли лишь кованая кровать, платяной шкаф да стол, отчего комната казалась очень просторной. И дело было вовсе не в приверженности минимализму — просто деньги действительно подходили к концу. Триста тысяч юаней звучали внушительно, но на деле возведение трехэтажного здания, покупка мебели и бытовой техники влетели в копеечку. Средства таяли на глазах, а столько всего еще предстояло купить.
У Тун подошел к окну. Первое, что бросалось в глаза, — зеленые склоны гор напротив, а у их подножия вилась темно-серая лента шоссе, по которой редко проезжали машины. Говорили, что сейчас не туристический сезон, а в сезон транспорта на дороге прибавится. Он надеялся, что это правда, ведь именно в этих проезжающих мимо автомобилях крылись его будущие доходы.
Прошло чуть больше полумесяца, и поля перед домом успели зазеленеть. То были не посевы, посаженные его рукой, а буйно разросшаяся дикая трава. Наступала любимая пора всех растений, и У Тун, разумеется, не был исключением: ему следовало поторопиться с обработкой земли, иначе, упустив момент, он потратил бы гораздо больше сил и духовной энергии.
Цзинь Чуань постучал в дверь У Туна, не в силах скрыть возбуждение в голосе:
— Хозяин, Да Сюн зовет нас вниз завтракать!
У Тун спросил:
— Готовит Да Сюн?
— Ага, раньше он был шеф-поваром в деревенской усадьбе. А таким толстым он стал потому, что просто обожает поесть, — со смехом ответил Цзинь Чуань.
У Тун поинтересовался:
— А за что отвечаешь ты и Ван Ху?
— Я? Я отвечаю за прием гостей и ведение бухгалтерии. Ван Ху в основном занимается вопросами безопасности и по совместительству работает гидом.
— Безопасности? — У Тун невольно усмехнулся. — Разве у нас могут возникнуть проблемы с безопасностью?
Цзинь Чуань пояснил:
— Время от времени всё равно находятся всякие бессовестные проходимцы. Но не переживай, Ван Ху мастерски дерется. Так что впредь ты, хозяин, сможешь только спокойно считать деньги.
У Тун улыбнулся: если бы еще было что считать.
В столовой на первом столе стояла электрическая плитка, а в кастрюле бурлил и исходил густым ароматным паром красный острый бульон.
Ван Ху вынес из кухни блюда:
— Есть хого с самого утра — до такого мог додуматься только Да Сюн.
Да Сюн внес нарезанное тонкими ломтиками мясо говядины и баранины:
— Мы же переезжаем, в первый день в новом доме обязательно нужно есть хого! Хого означает, что дела в нашей деревенской усадьбе пойдут жарко и процветающе.
Цзинь Чуань разлил по стаканам пиво:
— Хорошо сказано! Ну что ж, давайте все вместе чокнемся и выпьем за то, чтобы наша жизнь с этого дня била ключом!
http://bllate.org/book/37622/4698281
Готово:
