Желтоволосый и Татуированный из-за недавнего инцидента затаили на Кирисиму злобу, и Кирисима Рен прекрасно знал об их дурных замыслах.
У Кирисимы Рена в жизни был лишь один принцип: жить трусливой крысой, а если нет толка — творить какую-нибудь дичь, но в любом случае никому не давать жить спокойно.
Два дня назад Желтоволосый снова украл у него шампунь, который Кирисима Рен попросил купить Сайто.
На самом деле он уже давно не мыл голову шампунем — это слишком опасно, вдруг туда снова зальют какую-нибудь непонятную жидкость, тогда его прямо на месте вывернет наизнанку.
Но Желтоволосый не оставлял своих попыток и каждый раз норовил стянуть что-нибудь, пока тот уходил.
Кирисима Рен всё прекрасно понимал, поэтому та половина бутылки шампуня, которую купил Сайто, была оставлена специально. Если купить слишком много — выйдет перерасвод, а полбутылки в самый раз, создается видимость использования, и вероятность того, что Желтоволосый клюнет, гораздо выше.
Вечером, возвращаясь в казарму, он бросил взгляд исподлобья и заметил, что дозатор его шампуня перекосился — судя по всему, Желтоволосый снова туда что-то подмешал.
Как раз когда все вечером отправились мыться, Кирисима Рен с загадочной улыбкой остался в казарме.
Татуированный и Желтоволосый знали, что он вечно шляется в одиночку и моется прямо перед отбоем, но остальные не придавали этому значения и, прихватив полотенца, ушли.
Они не знали, что водонагреватель в душевой сломался и теперь там придется стоять в очереди. А Кирисима Рен узнал об этом заранее.
Как раз в половине седьмого вечера тюремный надзиратель должен был разносить ужин. Поскольку все отсутствовали, раздавать пайки остальным выпало Кирисиме Рену.
Судзуки, глядя сквозь решетку железной двери на миловидное, но хитрое лицо Кирисимы Рена, подумал про себя: что на этот раз затевает этот маленький омега?
Кирисима Рен протянул свои белоснежные точеные руки и принял поданный поднос.
— Ой, сегодня маленькие булочки! — притворившись приятно удивленным, воскликнул Кирисима Рен, который заранее заглянул в меню столовой.
— Каждому положена только одна, смотри мне, не вздумай сожрать чужую, пока соседей нет, — предупредил его Судзуки.
Кирисима Рен отмахнулся, глядя на золотистые, лоснящиеся булочки, а под его лилово-розовой челкой промелькнула зловещая улыбка.
— Офицер Судзуки, а вы любите булочки с начинкой? — поинтересовался Кирисима Рен.
Судзуки ответил:
— Эта партия вся без начинки, с чего бы вдруг такое баловство.
Кирисима Рен снова покосился на бутылку с шампунем в углу, а затем уставился на булочку и тихонько хихикнул:
— Мой сосед по комнате любит булочки с начинкой.
В тот же вечер, вернувшись после душа, остальные увидели, что Кирисима Рен сидит в углу и ковыряет ногти. Его собственный ужин был уже полностью съеден, и он ждал, пока надзиратель заберет подносы.
Желтоволосый, видя, что Кирисима сегодня на редкость тихий и послушный, попивал мисо-суп и оценивающе разглядывал его сверху донизу взглядом хищника, выслеживающего добычу.
Кирисима Рен сидел на татами словно фарфоровая кукла, и на его чистом лице не было ни единой эмоции.
Татуированный откусил кусок сдобной булочки и нахмурился:
— Твою мать, почему от нее так несёт шампунем?
— Каким еще шампунем? — услышав жалобу Татуированного, Желтоволосый тоже откусил от своей булочки. В тот же миг в голову ударил резкий запах шампуня, а от первого же глотка во рту и до самого горла разлилась горькая жидкость.
Однако в этом странном вкусе отчетливо угадывался знакомый феромон. Следом за ним накатила волна тошнотного запаха тухлятины.
Желтоволосый мгновенно всё понял и, заметив, что двое других продолжают запихивать в рот хлеб, шлепнул их по рукам со звуком — «хлоп-хлоп»:
— Не жрите, блядь! Этот ублюдок залил в булочки шампунь!
Татуированный резко вскочил на ноги и выплюнул хлеб на пол, его почерневшее лицо скривилось, как автомобильная покрышка:
— Ах ты сука, да как ты смел подсыпать нам гадость в еду?!
Кирисима Рен с абсолютно невинным видом замахал руками:
— Какая… какая еще гадость? О чем вы говорите?
Татуированный схватил Кирисиму Рена за воротник и поднял его, как цыпленка:
— Если не ты, то кто же еще?!
Кирисима Рен невинно произнес:
— Честно говоря, не я. Что с вами такое? Братишки, даже если я вам не нравлюсь, нельзя же во всем обвинять меня.
Татуированный бросил взгляд на двух других амбала. Остальные, наевшись хлеба со смесью шампуня и семени, безудержно блевали.
— Твою мать, а ты сам-то ел?! — взревел Татуированный.
— Что ел? А, булочку… Я ел, да, но ничего такого не почувствовал, — Кирисима Рен распахнул свои влажные глаза. — Вы что, съели что-то странное?
После этих слов Желтоволосый притих и не смел издать ни звука.
Татуированный продолжал орать и допытываться:
— Блядь, хочешь сказать, что ты не добавлял в булочки сперму?!
Кирисима Рен удивленно протянул — «А?», а затем, задрожав белым, изящным подбородком, обиженно пролепетал:
— Ты съел сперму? Какую сперму… Тогда ты должен был учувствовать запах феромонов.
Этот вопрос загнал Татуированного и Пирсингованного в тупик. Они переглянулись, а затем уставились на Желтоволосого.
Они прекрасно чувствовали по вкусу, что это феромоны Желтоволосого.
Уголки губ Кирисимы Рена с трудом поддавались контролю — он сдерживался так сильно, что его голос даже сорвался, и он тихонько рассмеялся:
— Братишки, ну и отведали же вы деликатеса. Вы же в камере как одна семья, живерите дружно, свое добро на сторону не уходит.
— Какого хрена… — лицо Желтоволосого позеленело от злости, он прекрасно понимал, что эта маленькая сучка сделала всё нарочно.
Крепыш грубо вырвал воротник из рук Татуированного и заехал кулаком прямо в скулу Кирисимы Рена.
От внезапного удара перед глазами Кирисимы Рена всё побелело, в ушах зазвенело, и мир закружился в водовороте. Половину тела подростка впечатало в стену, его лицо, грудь и бедра с размаху ударились о холодную поверхность.
— Суки… — остальные двое тоже сообразили, в чем дело, и набросились на него с кулаками и ногами. — Паршивая шлюха, это всё ты устроил!
Воздух наполнился запахом дешевых альфа-феромонов — они взрывались, неистовствовали, уродливыми клубами растекаясь вокруг.
Поры и кожа Кирисимы Рена были подавлены чужими феромонами, а тело со страшной силой избивали ударами кулаков. Ему казалось, что еще не зажившая рана на ключице треснула, а бедра получили столько жестоких пинков, что от сильнейшей боли он превратился в рисовый пирожок, который толкут в ступе пестом.
Слизистая оболочка во рту порвалась о зубы, и алая кровь струйкой потекла с его алых губ на белесый подбородок. Он прищурил затуманенные глаза, а ресницы превратились в пучки распустившихся подсолнухов.
Желтоволосый сжал его подбородок:
— Ах ты, паршивая шлюха, еще смеешь пялиться на меня!
Кирисима Рен улыбнулся, обнажив окровавленный рот, и плюнул сгустком крови прямо в лицо мужчине:
— Ха-ха-ха-ха-ха… Блядь, я же говорил: если вы в тот раз не уконтрапупили меня до смерти, я вас сам убью, придурки…
— Ах ты падла!
Банда амбалов снова набросилась на него, осыпая градом ударов.
— Ха-ха-ха-ха, бейте, бейте сильнее! Мне совсем не больно, но… — Кирисима Рен громко смеялся, а его покрасневшие глаза напоминали глаза умирающего кролика. — Сколько бы вы сегодня ни били, я потом всё верну вам сполна, запомните это!
Крепыши впервые в жизни столкнулись с таким безумным, полным ненависти взглядом и невольно опустили руки, застыв на месте.
Крики Кирисимы Рена привлекли внимание охраны, и Судзуки немедленно ворвался в казарму в сопровождении нескольких надзирателей, растащив драчунов в стороны.
— Вы что творите?! В тюрьме драки запрещены!
Кирисима Рен полулежал в луже крови, его лилово-розовые волосы слиплись от крови и прилипли к лицу, а одежда была разорвана практически в клочья, обнажая сплошные синяки и кровоподтеки.
— Массовая драка в тюрьме — это тяжкое нарушение, по правилам их положено отправить в карцер на неделю! — рявкнул Судзуки. Надзиратели поодиночке защелкнули наручники на Желтоволосом, Татуированном и Пирсингованном и увели их в карцер.
Кирисиму Рена погрузили на ноши двое медиков.
Его скрутило от дикой боли, он инстинктивно прижал руки к животу, чувствуя, будто все внутренности отбили напрочь.
Заметив его состояние, Судзуки с тревожным лицом помог врачам нести ноши.
Кирисима Рен вцепился окровавленными пальцами в край носилок и тихонько, едва слышно хихикнул.
Судзуки подумал, что ему послышалось, и удивленно опустил голову.
Кирисима Рен дрожащим голосом произнес:
— Офицер Судзуки, на самом деле… совсем не больно. Вы не могли бы оказать мне услугу?
Сердце Судзуки сжалось:
— Какую услугу?
Кирисима Рен обнажил окровавленные зубы:
— Позовите доктора Сайто, пожалуйста.
Судзуки попытался возразить:
— Доктор Сайто не занимается неотложной помощью, вызывать его…
— Умоляю вас, офицер Судзуки… — тонкие пальцы Кирисимы Рена вцепились в руку Судзуки, и он произнес слабым голосом: — Сейчас я доверяю только ему…
— Хорошо, жди меня здесь.
Из-под растрепанных фиолетовых волос Кирисимы Рена блеснули два хищных глаза — он улыбнулся.
Уж теперь-то он точно не упустит такую возможность.
С того самого момента, как он добавил добавку в булочки для той троицы, он уже знал, что его изобьют. Раз уж избежать избиения никак не получалось, он сделает так, чтобы Сайто Кодзи тоже воочию убедился, в каком он жалком состоянии.
Разжалобить Сайто, заставить его проявить сочувствие — лучше времени не придумать, подходящего момента просто не сыскать.
Шаг второй в покорении Сайто Кодзи: сыграть на его жалостливой душонке.
Кирисима Рен сглотнул кровь во рту, его кадык судорожно дернулся.
Примечания автора:
Глава 8. Маски сброшены (ing)
Ровно в восемь часов вечера Сайто Кодзи выходил из научно-исследовательского корпуса, собираясь домой, как вдруг зазвонил мобильный телефон. Голос на том конце провода произнес всего пару фраз, после чего Сайто сел в машину и на всех парах помчался к Центральной тюрьме.
На этот раз надзиратели сразу пропустили утомительную процедуру досмотра, и Судзуки лично провел его в реанимационную.
Под ослепительно белым светом ламп лежало обнаженное тело. На лице Кирисимы Рена была надета кислородная маска, на теле зиял свежий разрез, оставленный острым лезвием, из которого струйками сочилась кровь, словно переполненное красным вином фарфоровое чашечка.
Молодой врач нервничал так, будто сдавал важнейший экзамен, и его руки непрерывно дрожали над скальпелем.
Сразу видно — опыта маловато.
Сайто нахмурился, переоделся в медицинский халат и холодно бросил:
— Довольно, дальше я сам.
Операция продлилась три часа и прошла успешно.
Хотя со стороны всё выглядело устрашающе, кровопотеря оказалась незначительной. Для Сайто Кодзи подобные операции были сущими пустяками.
После завершения операции Кирисиму Рена перевели на восстановление в тюремный лазарет. Сайто Кодзи сидел на деревянном стуле рядом, дожидаясь, пока тот придет в себя.
http://bllate.org/book/37610/4696674
Готово:
