Готовый перевод How Can the Phoenix Tilt the World / Покоривший Поднебесную Феникс: Глава 17

Глава 17

Мин Тяньчунь вопреки своему обыкновению молча проследовал за Цю Лофэном в комнату. Уши, донимавшие Лофэна неумолчным щебетом и болтовнёй последние полмесяца, вдруг погрузились в тишину, отчего тот поневоле испытал лёгкое недоумение.

Оказавшись внутри, Тяньчунь с угрюмым видом ушёл во внутренний покой переодеваться. Хотя ночевал он в соседней опочивальне, все его вещи по-прежнему хранились у Лофэна.

Цю Лофэн опустился в плетёное кресло. Находившаяся в комнате Ми Де на мгновение замешкалась, но тут же повернулась, чтобы заварить чай.

— Молодой господин, что с ним произошло? — с естественной непринуждённостью поинтересовалась она. За полмесяца постоянного общения они привыкли друг к другу, и прежнее строгое разграничение между господином и слугой заметно сгладилось.

— Не знаю, — Лофэн откинулся на спинку кресла, ощущая смутное раздражение.

— Как же так, молодой господин? — Ми Де заботливо подала ему чашку душистого пуэра и между делом заметила: — Вы ведь пришли вместе.

— А откуда мне знать? — перебил Лофэн, принимая пиалу.

Служанка лишь промолчала.

«Вместе зашли — любой бы подумал, что вы в курсе. К тому же кто ещё способен так испортить настроение Великому князю Чуню, кроме вас, господин?»

— Ты думаешь, Сяо Де, я обязан это знать? — в его голосе, звучавшем озадаченно, скользнула лёгкая усталость.

Девушка на миг опешила. Что же произошло с господином?.. Она хотела спросить, но так и не решилась вымолвить ни слова.

Когда Мин Тяньчунь вернулся, успев переодеться в просторное одеяние чайного цвета, перед ним предстала странная картина: Цю Лофэн полулежал в плетёном кресле, а Ми Де замерла с растерянным видом.

— Что здесь происходит? — недоумённо поинтересовался он.

Ми Де почувствовала досаду: кое-кто снова посмел смутить покой её господина.

Именно в эту натянутую паузу слуга по имени Сяо Сунцзы ввёл в комнату Мин Яньле и Инь Чжунси. Великий наставник Инь сразу заметил Тяньчуня, выходившего из внутренних покоев, а вот взгляд Яньле мгновенно приковался к полулежащей в кресле фигуре в белых одеждах.

Пусть тот и полулежал, пусть лица толком не было видно, Мин Яньле мог с абсолютной уверенностью поклясться: это он. Ошибки быть не могло!

— Яньле? Ты как здесь оказался? — Мин Тяньчунь застыл, изумлённо уставившись на вошедших, и лишь спустя пару мгновений смог выдавить возглас.

Мин Яньле наконец перевёл взгляд на брата, размашистым шагом прошёл вглубь комнаты, без лишних церемоний опустился за стол и произнёс резким, не предвещающим ничего хорошего голосом:

— А что такое? Если венценосный брат может устраивать представления в Тереме Весеннего Триумфа, отчего бы и мне не заглянуть на огонёк?

— Яньле, ты же понимаешь, я совсем не то имел в виду. В Северном Цан... — смешавшись, попытался оправдаться Тяньчунь, чувствуя за собой вину.

Однако при упоминании Северного Цан Мин Яньле вспыхнул ещё сильнее. Он с размаху обрушил ладонь на стол так, что зазвеняла посуда, и рыкнул:

— У тебя ещё хватает совести прикрываться именем государства?! Ты бросил государственные дела, предаваясь праздности и веселью — на это я закрывал глаза. Но знать границы ты обязан! Если подданные и иноземцы прознают, что старший сын правящей династии Северного Цан, родной брат государя, Великий князь Чунь, ублажает толпу в публичном доме для мужчин — как после этого нашему Царству Северное Цан смотреть в глаза соседям?!

В комнате воцарилась гнетущая тишина. Лицо Мин Яньле потемнело от ярости, но и Тяньчунь выглядел не лучше. Хотя он был старше правителя на несколько лет, именно благодаря Яньле, взвалившему на свои плечи бремя власти, Тяньчунь все эти годы мог жить в своё удовольствие.

В этот момент Цю Лофэн поднялся из кресла.

— Пойдём, Сяо Де, — тихо бросил он и направился к выходу.

Дождавшись, пока Лофэн скроется за дверью, Тяньчунь глухо проговорил, не желая продолжать споры и тем более втягивать спутника в царские разборки:

— Яньле, я знаю, что делаю.

— Ваше величество, Великий князь Чунь ведает, что творит, — негромко вмешался Великий наставник Инь Чжунси, хранивший доселе молчание. Подобные речи не следовало вести там, где их могут подслушать чужие уши.

Смерив гнев, Мин Яньле коротко спросил:

— Кто тот человек?

— Который? — притворствовал Тяньчунь.

— Брат! — предостерегающе понизил голос Яньле.

Тяньчунь со вздохом опустился напротив с видом смирившегося с допросом грешника:

— Мой младший собрат по обучению.

— И с каких пор у тебя появился младший соученик?

— Он всегда был... Просто ты не знал.

— И как вы вместе оказались в Тереме Весеннего Триумфа?

—... Случайная блажь.

— Как его имя?

Тяньчунь промолчал.

— Он из Северного Цан?

Тяньчунь снова ничего не ответил.

Настойчивость государя заставила не только Тяньчуня нахмуриться — даже Инь Чжунси удивлённо приподнял брови. К чему столь въедливые расспросы о постороннем?

— Кхм... Я заметил, как брат печётся о нём, вот и решил узнать получше, — слегка откашлялся Мин Яньле, сглаживая неловкость от собственной несдержанности.

— Ничего, — вдруг с горькой ухмылкой отозвался Тяньчунь. — Похоже, хоть я и старший брат, а вечно заставляю младшего переживать за себя. Дожился...

От этих слов Яньле с наставником Инем почувствовали себя не в своей тарелке.

Спустя некоторое время Тяньчунь прибавил:

— Яньле, дай мне три дня. Через три дня я сам приду к тебе и всё расскажу. А до тех пор занимайся своими делами и не вмешивайся.

Заметив проскользнувшую в глазах брата тоску, Яньле на мгновение замер. Вообще-то брат не обязан был оправдываться, да и связывать его по рукам и ногам никто не собирался. И всё же правитель кивнул: «Ладно». Ему и впрямь до безумия хотелось узнать правду.

«Снова три дня?..»

***

Проводив гостей, Мин Тяньчунь немного посидел в одиночестве, а затем поднялся и направился в соседние покои. Войдя, он увидел Цю Лофэна, сидевшего за столом с опущенным взглядом — казалось, тот ждал его. За его спиной молчаливым изваянием замерла Ми Де.

Тяньчунь открыл было рот, желая что-то объяснить, но слова застряли в горле: а к чему? Лофэна ведь ничуть не заботят чужие тайны. В конце концов ему оставалось лишь опуститься на стул напротив.

— Тяньчунь, отчего ты молчал? — внезапно ровным голосом спросил Цю Лофэн. Подобные расспросы были ему не свойственны, но судя по тону Сяо Де, ему действительно следовало проявить интерес.

— А? — Тяньчунь изумлённо хлопнул глазами.

— Не хочешь — не надо, — Лофэн тут же свернул разговор. И впрямь, лучше было не лезть.

— Нет-нет, я скажу! Всё скажу! — засуетился Тяньчунь, а видя, что лицо собеседника остаётся безучастным, обиженно протянул: — Но ведь это ты, Ло-эр, первым стал со мной холоден...

Знакомое обращение, привычная панибратская дурашливость... Поняв, что Тяньчунь пришёл в себя, Цю Лофэн отозвался:

— Неправда.

— Нет, правда! Ло-эр встретил знакомого и даже словом со мной не обмолвился! — принялся капризничать Великий князь Чунь.

Лофэн на мгновение растерялся:

«Знакомого?»

Лишь спустя пару мгновений до него дошло, что речь о Сяо Минью.

— Мы виделись лишь мельком, — с лёгким вздохом ушёл он от темы.

Тяньчуню не нравилось выражение лица Лофэна — эта едва уловимая тень беспомощности и желания сбежать. Тогда, когда тот мужчина требовал ответа о его имени, Тяньчунь стоял рядом и явственно ощущал исходившее от Лофэна смятение.

Душа Цю Лофэна всегда оставалась безмятежной, словно гладь застывшего озера. Но в то мгновение по прозрачной воде прошла рябь. И это отозвалось в сердце Тяньчуня лютой ревностью.

— Сяо Лоло, скажи... кто я для тебя?

Вопрос вырвался сам собой, и Тяньчунь лишь горько усмехнулся. Ему казалось, скитаясь по чужим царствам, вдали от этих глаз, он сумеет заглушить и похоронить свои чувства. Он искренне верил, что сможет хранить эту тайну до конца своих дней. Но судьба распорядилась иначе, сведя их на горе Цанхань!

— Старший брат... — Цю Лофэн слегка нахмурился. В его взгляде проскользнуло нерассуждающее, растерянное недоумение. К чему эти расспросы? Пусть он и не произносит этого вслух, разве Тяньчунь не остаётся его соучеником?

Тяньчунь прекрасно знал, насколько Лофэн слеп и глух к делам любовным. Поборов нахлынувшую досаду, он тихим тоном заметил:

— Но ведь Сяо Лоло никогда не называет меня старшим братом, да и я не зову тебя младшим, верно? — Если не считать тех двух редчайших случаев.

— Тяньчунь, я устал, — в голосе Лофэна зазвучала отчётливая утомлённость. Ему не хотелось вести бессмысленные разговоры.

— А, раз ты устал, отдыхай. Я пойду... — Тяньчунь не стал настаивать, до смерти боясь услышать окончательный, беспощадный приговор.

Чувствуя, как начинает поламывать виски, Лофэн удержал его за рукав и вздохнул:

— Тяньчунь, это твоя комната.

— Ох, ну... тогда не провожаю, — совсем сник Тяньчунь. От его недавней резвости и следа не осталось.

Лофэн вгляделся в его померкшее лицо, так и не понимая, что выбило приятеля из колеи: то ли скрытая история с Сяо Минью, то ли неосторожное напоминание об их духовном родстве?

«Но ведь между мной и Сяо Минью действительно ничего нет. Да и Тяньчунь мне и впрямь соученик... Или дело в чём-то ином?»

Впрочем, силы и впрямь были на исходе.

— Тяньчунь, я не знаю, что тебя гложет, но я никогда ничего не таил от тебя намеренно, — произнёс Лофэн. — Ты очень дорог мне.

В этом мире было не так много людей, чья судьба заботила Цю Лофэна, и Мин Тяньчунь входил в их число. Лофэн не хотел видеть его мрачным, а потому, не зная истоков чужой печали, выразил свои чувства так прямо и просто, как мог.

Результат превзошёл все ожидания: Тяньчунь мгновенно вскинул голову, и его пурпурные глаза просияли ярким, нездешним светом. Он уставился на Лофэна, не веря собственным ушам.

Лофэн лишь мысленно развёл руками: знай он заранее, как подействуют эти слова, вымолвил бы их гораздо раньше!

Видя, как зажглись эти пурпурные огни, Лофэн почувствовал, как тяжесть отступает от сердца, а усталость растворяется без остатка.

«Тяньчунь... созданный для радости человек».

Едва заметно улыбнувшись, Лофэн повернулся и переступил порог.

А Мин Тяньчунь так и замер, окончательно сбитый с толку этой едва уловимой, невесомой улыбкой. «Ты очень дорог мне»... Это ведь был не сон, не игры разума!

Счастье едва не лишило его рассудка. А когда он опомнился, мимолётная улыбка Лофэна уже растаяла за дверью.

Едва белые одежды скрылись за поворотом, Тяньчунь опомнился и завопил на весь коридор:

— Сяо Лоло! Ты бросаешь меня-а-а?! Наплевать, завтра ты обязан пойти со мной гулять по городу!..

Привычные вздорные и плаксивые нотки снова огласили обитель. Всё вернулось на круги своя...

http://bllate.org/book/37605/5025937