Глава 17
Мин Тяньчунь вопреки своему обыкновению молча проследовал за Цю Лофэном в комнату. Уши, донимавшие Лофэна неумолчным щебетом и болтовнёй последние полмесяца, вдруг погрузились в тишину, отчего тот поневоле испытал лёгкое недоумение.
Оказавшись внутри, Тяньчунь с угрюмым видом ушёл во внутренний покой переодеваться. Хотя ночевал он в соседней опочивальне, все его вещи по-прежнему хранились у Лофэна.
Цю Лофэн опустился в плетёное кресло. Находившаяся в комнате Ми Де на мгновение замешкалась, но тут же повернулась, чтобы заварить чай.
— Молодой господин, что с ним произошло? — с естественной непринуждённостью поинтересовалась она. За полмесяца постоянного общения они привыкли друг к другу, и прежнее строгое разграничение между господином и слугой заметно сгладилось.
— Не знаю, — Лофэн откинулся на спинку кресла, ощущая смутное раздражение.
— Как же так, молодой господин? — Ми Де заботливо подала ему чашку душистого пуэра и между делом заметила: — Вы ведь пришли вместе.
— А откуда мне знать? — перебил Лофэн, принимая пиалу.
Служанка лишь промолчала.
«Вместе зашли — любой бы подумал, что вы в курсе. К тому же кто ещё способен так испортить настроение Великому князю Чуню, кроме вас, господин?»
— Ты думаешь, Сяо Де, я обязан это знать? — в его голосе, звучавшем озадаченно, скользнула лёгкая усталость.
Девушка на миг опешила. Что же произошло с господином?.. Она хотела спросить, но так и не решилась вымолвить ни слова.
Когда Мин Тяньчунь вернулся, успев переодеться в просторное одеяние чайного цвета, перед ним предстала странная картина: Цю Лофэн полулежал в плетёном кресле, а Ми Де замерла с растерянным видом.
— Что здесь происходит? — недоумённо поинтересовался он.
Ми Де почувствовала досаду: кое-кто снова посмел смутить покой её господина.
Именно в эту натянутую паузу слуга по имени Сяо Сунцзы ввёл в комнату Мин Яньле и Инь Чжунси. Великий наставник Инь сразу заметил Тяньчуня, выходившего из внутренних покоев, а вот взгляд Яньле мгновенно приковался к полулежащей в кресле фигуре в белых одеждах.
Пусть тот и полулежал, пусть лица толком не было видно, Мин Яньле мог с абсолютной уверенностью поклясться: это он. Ошибки быть не могло!
— Яньле? Ты как здесь оказался? — Мин Тяньчунь застыл, изумлённо уставившись на вошедших, и лишь спустя пару мгновений смог выдавить возглас.
Мин Яньле наконец перевёл взгляд на брата, размашистым шагом прошёл вглубь комнаты, без лишних церемоний опустился за стол и произнёс резким, не предвещающим ничего хорошего голосом:
— А что такое? Если венценосный брат может устраивать представления в Тереме Весеннего Триумфа, отчего бы и мне не заглянуть на огонёк?
— Яньле, ты же понимаешь, я совсем не то имел в виду. В Северном Цан... — смешавшись, попытался оправдаться Тяньчунь, чувствуя за собой вину.
Однако при упоминании Северного Цан Мин Яньле вспыхнул ещё сильнее. Он с размаху обрушил ладонь на стол так, что зазвеняла посуда, и рыкнул:
— У тебя ещё хватает совести прикрываться именем государства?! Ты бросил государственные дела, предаваясь праздности и веселью — на это я закрывал глаза. Но знать границы ты обязан! Если подданные и иноземцы прознают, что старший сын правящей династии Северного Цан, родной брат государя, Великий князь Чунь, ублажает толпу в публичном доме для мужчин — как после этого нашему Царству Северное Цан смотреть в глаза соседям?!
В комнате воцарилась гнетущая тишина. Лицо Мин Яньле потемнело от ярости, но и Тяньчунь выглядел не лучше. Хотя он был старше правителя на несколько лет, именно благодаря Яньле, взвалившему на свои плечи бремя власти, Тяньчунь все эти годы мог жить в своё удовольствие.
В этот момент Цю Лофэн поднялся из кресла.
— Пойдём, Сяо Де, — тихо бросил он и направился к выходу.
Дождавшись, пока Лофэн скроется за дверью, Тяньчунь глухо проговорил, не желая продолжать споры и тем более втягивать спутника в царские разборки:
— Яньле, я знаю, что делаю.
— Ваше величество, Великий князь Чунь ведает, что творит, — негромко вмешался Великий наставник Инь Чжунси, хранивший доселе молчание. Подобные речи не следовало вести там, где их могут подслушать чужие уши.
Смерив гнев, Мин Яньле коротко спросил:
— Кто тот человек?
— Который? — притворствовал Тяньчунь.
— Брат! — предостерегающе понизил голос Яньле.
Тяньчунь со вздохом опустился напротив с видом смирившегося с допросом грешника:
— Мой младший собрат по обучению.
— И с каких пор у тебя появился младший соученик?
— Он всегда был... Просто ты не знал.
— И как вы вместе оказались в Тереме Весеннего Триумфа?
—... Случайная блажь.
— Как его имя?
Тяньчунь промолчал.
— Он из Северного Цан?
Тяньчунь снова ничего не ответил.
Настойчивость государя заставила не только Тяньчуня нахмуриться — даже Инь Чжунси удивлённо приподнял брови. К чему столь въедливые расспросы о постороннем?
— Кхм... Я заметил, как брат печётся о нём, вот и решил узнать получше, — слегка откашлялся Мин Яньле, сглаживая неловкость от собственной несдержанности.
— Ничего, — вдруг с горькой ухмылкой отозвался Тяньчунь. — Похоже, хоть я и старший брат, а вечно заставляю младшего переживать за себя. Дожился...
От этих слов Яньле с наставником Инем почувствовали себя не в своей тарелке.
Спустя некоторое время Тяньчунь прибавил:
— Яньле, дай мне три дня. Через три дня я сам приду к тебе и всё расскажу. А до тех пор занимайся своими делами и не вмешивайся.
Заметив проскользнувшую в глазах брата тоску, Яньле на мгновение замер. Вообще-то брат не обязан был оправдываться, да и связывать его по рукам и ногам никто не собирался. И всё же правитель кивнул: «Ладно». Ему и впрямь до безумия хотелось узнать правду.
«Снова три дня?..»
***
Проводив гостей, Мин Тяньчунь немного посидел в одиночестве, а затем поднялся и направился в соседние покои. Войдя, он увидел Цю Лофэна, сидевшего за столом с опущенным взглядом — казалось, тот ждал его. За его спиной молчаливым изваянием замерла Ми Де.
Тяньчунь открыл было рот, желая что-то объяснить, но слова застряли в горле: а к чему? Лофэна ведь ничуть не заботят чужие тайны. В конце концов ему оставалось лишь опуститься на стул напротив.
— Тяньчунь, отчего ты молчал? — внезапно ровным голосом спросил Цю Лофэн. Подобные расспросы были ему не свойственны, но судя по тону Сяо Де, ему действительно следовало проявить интерес.
— А? — Тяньчунь изумлённо хлопнул глазами.
— Не хочешь — не надо, — Лофэн тут же свернул разговор. И впрямь, лучше было не лезть.
— Нет-нет, я скажу! Всё скажу! — засуетился Тяньчунь, а видя, что лицо собеседника остаётся безучастным, обиженно протянул: — Но ведь это ты, Ло-эр, первым стал со мной холоден...
Знакомое обращение, привычная панибратская дурашливость... Поняв, что Тяньчунь пришёл в себя, Цю Лофэн отозвался:
— Неправда.
— Нет, правда! Ло-эр встретил знакомого и даже словом со мной не обмолвился! — принялся капризничать Великий князь Чунь.
Лофэн на мгновение растерялся:
«Знакомого?»
Лишь спустя пару мгновений до него дошло, что речь о Сяо Минью.
— Мы виделись лишь мельком, — с лёгким вздохом ушёл он от темы.
Тяньчуню не нравилось выражение лица Лофэна — эта едва уловимая тень беспомощности и желания сбежать. Тогда, когда тот мужчина требовал ответа о его имени, Тяньчунь стоял рядом и явственно ощущал исходившее от Лофэна смятение.
Душа Цю Лофэна всегда оставалась безмятежной, словно гладь застывшего озера. Но в то мгновение по прозрачной воде прошла рябь. И это отозвалось в сердце Тяньчуня лютой ревностью.
— Сяо Лоло, скажи... кто я для тебя?
Вопрос вырвался сам собой, и Тяньчунь лишь горько усмехнулся. Ему казалось, скитаясь по чужим царствам, вдали от этих глаз, он сумеет заглушить и похоронить свои чувства. Он искренне верил, что сможет хранить эту тайну до конца своих дней. Но судьба распорядилась иначе, сведя их на горе Цанхань!
— Старший брат... — Цю Лофэн слегка нахмурился. В его взгляде проскользнуло нерассуждающее, растерянное недоумение. К чему эти расспросы? Пусть он и не произносит этого вслух, разве Тяньчунь не остаётся его соучеником?
Тяньчунь прекрасно знал, насколько Лофэн слеп и глух к делам любовным. Поборов нахлынувшую досаду, он тихим тоном заметил:
— Но ведь Сяо Лоло никогда не называет меня старшим братом, да и я не зову тебя младшим, верно? — Если не считать тех двух редчайших случаев.
— Тяньчунь, я устал, — в голосе Лофэна зазвучала отчётливая утомлённость. Ему не хотелось вести бессмысленные разговоры.
— А, раз ты устал, отдыхай. Я пойду... — Тяньчунь не стал настаивать, до смерти боясь услышать окончательный, беспощадный приговор.
Чувствуя, как начинает поламывать виски, Лофэн удержал его за рукав и вздохнул:
— Тяньчунь, это твоя комната.
— Ох, ну... тогда не провожаю, — совсем сник Тяньчунь. От его недавней резвости и следа не осталось.
Лофэн вгляделся в его померкшее лицо, так и не понимая, что выбило приятеля из колеи: то ли скрытая история с Сяо Минью, то ли неосторожное напоминание об их духовном родстве?
«Но ведь между мной и Сяо Минью действительно ничего нет. Да и Тяньчунь мне и впрямь соученик... Или дело в чём-то ином?»
Впрочем, силы и впрямь были на исходе.
— Тяньчунь, я не знаю, что тебя гложет, но я никогда ничего не таил от тебя намеренно, — произнёс Лофэн. — Ты очень дорог мне.
В этом мире было не так много людей, чья судьба заботила Цю Лофэна, и Мин Тяньчунь входил в их число. Лофэн не хотел видеть его мрачным, а потому, не зная истоков чужой печали, выразил свои чувства так прямо и просто, как мог.
Результат превзошёл все ожидания: Тяньчунь мгновенно вскинул голову, и его пурпурные глаза просияли ярким, нездешним светом. Он уставился на Лофэна, не веря собственным ушам.
Лофэн лишь мысленно развёл руками: знай он заранее, как подействуют эти слова, вымолвил бы их гораздо раньше!
Видя, как зажглись эти пурпурные огни, Лофэн почувствовал, как тяжесть отступает от сердца, а усталость растворяется без остатка.
«Тяньчунь... созданный для радости человек».
Едва заметно улыбнувшись, Лофэн повернулся и переступил порог.
А Мин Тяньчунь так и замер, окончательно сбитый с толку этой едва уловимой, невесомой улыбкой. «Ты очень дорог мне»... Это ведь был не сон, не игры разума!
Счастье едва не лишило его рассудка. А когда он опомнился, мимолётная улыбка Лофэна уже растаяла за дверью.
Едва белые одежды скрылись за поворотом, Тяньчунь опомнился и завопил на весь коридор:
— Сяо Лоло! Ты бросаешь меня-а-а?! Наплевать, завтра ты обязан пойти со мной гулять по городу!..
Привычные вздорные и плаксивые нотки снова огласили обитель. Всё вернулось на круги своя...
http://bllate.org/book/37605/5025937
Готово:
