Готовый перевод How Can the Phoenix Tilt the World / Покоривший Поднебесную Феникс: Глава 16

Сяо Минью вздрогнул от невольно мелькнувшей мысли.

Однако он тут же отмёл её как абсолютную нелепость: ещё полмесяца назад этот человек одолевал с ним подъем на гору Цанхань, разве не так?

Очнувшись от раздумий и увидав, что Цю Лофэн собирается покинуть Сцену Дневной Красоты, Сяо Минью невольно порывисто выкрикнул:

— Постой!

Цю Лофэн замер, но оборачиваться не стал, явно ожидая продолжения.

— Твоё имя! — в его голосе прозвучали властные, не терпящие возражений ноты. Сяо Минью ведь предупреждал: при следующей встрече он обязательно узнает, как его зовут.

Прищурившись, князь Минь не сводил цепкого взгляда с силуэта за полупрозрачной завесой. Незнакомец слегка наклонил голову, словно погрузившись в раздумья, и долго хранил молчание. Сяо Минью сам не заметил, как в этом напряжённом ожидании у него замерло дыхание.

Изливающееся от Сяо Минью ледяное, властное давление на мгновение сковало окружающих. В эту разгульную ночь под сводами Терема Весеннего Триумфа вдруг воцарилась странная, почти зловещая тишина.

— Ох, матушки... Мой почтенный господин, на сегодня представление на Сцене Дневной Красоты окончено! — изящно взмахнув надушенным платком, ловкая Цянь Пяопяо тут же вмешалась, спасая положение. — Если же вам угодно выведать подробности о ком-то из нашего заведения, так за это полагается плата...

«Из заведения»... ли?

В полумраке и мерцании фонарей ледяные синеватые очи Сяо Минью казались истоком лютого мороза. Исходящий от него хлад заставил хозяйку Пяопяо внутренне содрогнуться: и когда только их прекрасный юноша успел навлечь на себя гнев столь опасного покровителя?

— Имя! — повторил князь, и в его низком голосе пробилось сквозящее раздражение.

— Через три дня... Я назову его через три дня.

Завеса качнулась, и уходящий силуэт увлек за собой чистый, прозрачный голос, в котором проскользнули отголоски невольной печали и смутной тревоги.

Ощутив, как давящий гнёт рассеивается, Цянь Пяопяо облегчённо перевела дух. На её губах, ярко алевших на напудренном лице, мгновенно процвела привычная улыбка. Поведя гибким станом, хозяйка заговорила, всплёскивая руками:

— Гости дорогие! Досадная оплошность слегка омрачила наш вечер, и Пяопяо приносит вам самые искренние извинения! В искупление вины заведение дарует вам скидку на все хмельные напитки — целых полпроцента! Ханьвэнь, Ханьъя, Цюймэн, Цюйшэн... Выходите встречать гостей!

Толпа недовольно прогудела: полпроцента? Смех, да и только! Разве те, кто переступает порог Терема Весеннего Триумфа, считают медяки?

Впрочем, Ханьвэнь и Ханьъя, Цюймэн и Цюйшэн были главными украшениями заведения — редкие, изысканные красавцы, встретить которых вместе выпадало нечасто. Одно лишь их появление способно было распалить самых искушённых гуляк.

Аромат вина и дорогого фимиама, нежные рулады флейт, фривольный смех, бесстыдные подмигивания, покорные улыбки и чарки за чаркой — заведение снова погрузилось в ту самую беспутственную, дурманящую негу, присущую увеселительным домам.

К этому часу даже невинный Четвёртый принц, Сяо Цзюнью, окончательно осознал, где оказался. Покраснев до кончиков ушей, он уткнулся носом в пиалу и принялся усердно уплетать кушанья.

Третий принц, Сяо Ланью, лениво обмахивался веером. Поглядывая то на молчаливого старшего брата, то на угрюмого второго, он с великим трудом сдерживал желание обнять парочку местных прелестниц и с почти мученическим видом отсылал прочь очередную кокетливую девицу.

— Четвёртый брат, ты что же... всё ещё хранишь невинность? — заскучав, Сяо Ланью решил подшутить над младшим: старших-то поддевать себе дороже!

Сяо Цзюнью вспыхнул до корней волос и, вскинув голову, запальчиво выпалил:

— Кто... кто это сказал?! Я... я!.. — Однако выдать что-то вразумительное так и не сумел.

Старший принц, Сяо Ханью, сдержанно остановил задиру:

— Третий брат, перестань донимать младшего.

Сяо Ланью сокрушённо умолк, продолжая помахивать веером, но тайком подал знак старшему, призывая обратить внимание на мрачного Сяо Минью.

Князь Хань лишь скользнул бесстрастным взглядом по второму брату и с невозмутимым видом вернулся к трапезе.

«И у этого брата мысли запрятаны глубоко на дно!» — мысленно фыркнул Сяо Ланью.

В отдельном кабинете возобладало тягостное молчание. Впрочем, сам виновник этой натянутой обстановки, Сяо Минью, ничего вокруг не замечал, полностью уйдя в собственные думы.

— Хозяйка Пяопяо, а куда запропастился тот страстный красавец? — выкрикнул вдруг какой-то захмелевший богач.

Тотчас со всех сторон посыпались одобрительные возгласы:

— И впрямь! Я дам тысячу лянов серебра за его первую ночь!

— Тысячу двести!

— Тысячу пятьсот!

— Три тысячи!

— Пять тысяч лянов!

Цянь Пяопяо дрожащей рукой отерла липкий пот со лба надушенным платком и, воздев руки, умоляюще проговорила:

— Почтенные господа, помилуйте! Тот юноша вовсе не слуга нашего заведения... Мы с превеликим трудом выпросили его выступить лишь на один вечер! Он... он не продаётся!

Одному небу было ведомо, каких усилий ей стоило вымолвить эти слова — ведь на кону стояло целое состояние!

— Десять тысяч лянов. Я дам десять тысяч лянов серебра за одну только чарку вина в его обществе, — прозвучал вдруг ровный, тёплый, точно солнечный свет, голос.

Все обернулись на звук. Говоривший был облачён в подгоненное по фигуре синее парчовое платье; скромный, сдержанный вид делал его неприметным среди пестрой толпы.

— Десять тысяч лянов — исключительно ради дружеского знакомства, — повторил молодой человек, не получив ответа.

Зал притих. Никто не стал перебивать цену: в подобные заведения заходят явно не ради «дружбы».

Цянь Пяопяо сжала платок в кулаке, переживая жестокую внутреннюю борьбу. Десять тысяч! Целых десять тысяч лянов! От одной чарки вина ведь ничего не случится? К тому же гость сам сказал, что желает лишь сойтись с ним по-дружески...

— Ладно! — скрепя сердце и проклиная свою слабость, выдохнула хозяйка и яростно замахала платком. — Сяо Сунцзы, проводи господина во второй ярус, в комнату «Юань»!

Ох, спаси и сохрани! Если так дальше пойдёт, она точно наживёт себе разрыв сердца...

— Хозяйка Пяопяо, а я предложу двадцать тысяч лянов, чтобы «завязать дружбу» с тем юношей, что играл на цине за занавесью.

Властный, исполненный стальной силы голос донёсся со второго яруса.

За занавесью? Музыкант? Красавец? Цянь Пяопяо на мгновение обомлела, а затем вытращила глаза. Двадцать тысяч?! И снова «ради дружбы»? С каких это пор её заведение превратилось в гильдию благородных знакомств?!

— Гость дорогой, увы, никак нельзя! Тот господин и подавно не продаётся, — выдержав паузу, с натянутой улыбкой ответила Цянь Пяопяо. Многолетний опыт подсказывал ей: человек, вручивший ей золотой жетон Западного ведомства из Зала Юань, смертельно опасен, и перечить ему нельзя. Какими бы заманчивыми ни были деньги, жизнь дороже!

— Двадцать тысяч лянов. Золотом, — сурово чеканя слова, произнёс Сяо Минью.

Губы Цянь Пяопяо нервно задрожали. Двадцать тысяч лянов золотом! Он назвал эту безумную сумму так легко, словно речь шла о пригоршне песка!

— Господин мой, не губите! Каким бы богатством вы ни располагали, тот юноша не принадлежит нашему заведению, и Пяопяо не вправе распоряжаться его судьбой...

http://bllate.org/book/37605/5018877