Готовый перевод Half-Life: Salary Resurgence / Период полураспада: Расплата за успех: Глава 4

Первые три месяца в основном уходили на участие в тренингах самого разного масштаба, изучение рабочих процессов, чтение материалов, глубокое погружение в продукцию и профильные дисциплины, так что времени в компании проводилось больше. Чу Хун схватывал на лету и уже начал пробовать работать с KOL.

Рабочие места медицинских советников располагались в зоне, ближе всего находившейся к кабинету директора.

Письменный стол Чу Хуна располагался прямо напротив двери кабинета Хэ Ияня, и когда Чу Хун находился в компании, стоило Хэ Ияню озаботиться какой-нибудь мелочью и решить привлечь кого-то к делу, выходя наружу, первым делом он видел именно Чу Хуна.

— Чу Хун, ты сделай вот это…

— Чу Хун, ты сделай вот то…

Если вдуматься, частота была на самом деле не такой уж высокой, да и поручения входили в круг его обязанностей — не какое-то изнуряющее побуждение в духе принеси-подай или распечатай документ, но беда была в том, что первое впечатление о Хэ Ияне у Чу Хуна не задалось.

Чу Хун, Чу Хун, Чу Хун. У Чу Хуна от этого уже скоро начался бы посттравматический синдром.

— Чу Хун.

— Чу Хун?

— Чу Хун, мы у Больницы Юэхуа. Выходи из машины.

— Как это ты уснул?

Чу Хун почувствовал, как по лицу разливается приятная прохлада, а когда пришел в себя, Хэ Иянь тыльной стороной ладони легко похлопывал его по щеке.

Громоздкие очки с простыми стеклами съехали набок, и Чу Хун, широко открыв глаза, обнаружил, что Хэ Иянь внимательно его разглядывает.

— В чем дело? — Чу Хун поправил очки.

В глазах Хэ Ияня мелькнуло удивление, но он тут же отвернулся и отстегнул ремень безопасности:

— Приехали.

Большой начальник подрабатывает водителем, да так сладко, что аж уснул.

— А, хорошо. — Чу Хун отстегнул ремень и, едва открыв дверь, собрался выходить.

Хэ Иянь напомнил:

— Чай с молоком.

— …

Чу Хун снова подался назад, забрал с центрального подлокотника чай с молоком, а выбравшись наружу, обнаружил, что Хэ Иянь направляется к нему с чем-то в руках.

Хэ Иянь протянул минеральную воду и отвар Хосян Чжэнци:

— Ты что, перегрелся на солнце, раз так долго торчал на улице? У тебя лицо какое-то красное.

Чу Хун с чувством неожиданной благодарности принял вещи и принялся сыпать благодарностями. Оказывается, у этой ледяной глыбы бывает и такая теплая сторона. Выходит, он сам раньше неправильно его понимал, зря эти предрассудки отравляют жизнь…

— Когда идешь на визит, внешний вид все-таки должен быть более энергичным. — Руки Хэ Ияня снова засунули в карманы брюк. — Не будь таким мертвенно-бледным, эксперты еще подумают, что тебя тут притесняют.

На лбу у Чу Хуна запульсировала жилка:

— Понял-принял…

Воздух на мгновение снова замер, и Чу Хун прямо на глазах у Хэ Ияня выпил отвар Хосян Чжэнци.

Чу Хун заметил, что Хэ Иянь вечно так: отчетливо чувствуется, что ему еще есть что сказать, но он долго топчется на месте, осыпает тебя взглядом — и только под конец нехотя выдавливает из себя слова.

— Чу Хун, ты вообще-то мог бы чуточку… — Хэ Иянь склонил голову набок и одной рукой приподнял дужку очков Чу Хуна, чтобы заглянуть ему прямо в глаза. — Приодеться как-нибудь поярче, поживее, и использовать свое лицо по назначению.

Чу Хун вовремя затаил дыхание, чтобы не закашляться, и его лицо снова густо покраснело.

Хэ Иянь вернул очки на место и произнес:

— Впрочем, перед Бай Цзаном можешь выглядеть еще более неряшливо, ничего страшного.

— Хорошо, директор Хэ.

Поликлиника и стационар находились в разных корпусах, и на небольшой площади внутри больницы Чу Хун и Хэ Иянь разошлись каждый своей дорогой.

С пакетом чая в руках Чу Хун направился в поликлинику. По летнему времени прием во второй половине дня начинался в половине третьего. Тем не менее в холле по-прежнему яблоку негде было упасть: регистратура, выдача лекарств, ожидание результатов анализов — вокруг стоял невообразимый галдеж.

Чу Хун выкроил для себя пятнадцать минут до начала рабочего дня Бай Цзана.

Визиты к экспертам обычно выглядели так: час ожидания ради двух минут разговора, попытки перехватить человека в паузах между всевозможными совещаниями и встречами. За столь короткий срок крайне трудно обменяться ценной информацией, не говоря уже о том, чтобы наладить с экспертом контакт или рассчитывать, что он запомнит твое лицо.

Чу Хун стремился к эффективности и постоянно ломал голову над тем, как извлечь максимум пользы из каждого мгновения.

Бай Цзан оказался человеком неожиданным.

Днем он работал врачом, а вечерами выступал в небольшом театре со стендапом.

Чем дольше Чу Хун смотрел на человека на сцене, тем сильнее ему казалось, что лицо того до боли знакомо, пока он наконец не вспомнил, что видел его в путеводителе по известным врачам Больницы Юэхуа. Наведя справки, он выяснил, что тот числится в онкологическом отделении, и незамедлительно написал ему личное сообщение в социальной сети. Сперва отвесил пару дежурных комплиментов в духе: ваше выступление просто потрясающее, а юмор на злобу дня и умение складно говорить — это нечто невероятное. Под конец изложил цель визита: мол, я такой-то от такой-то компании, удобно ли будет встретиться и пообщаться.

Поначалу Чу Хун не питал больших надежд — еще неизвестно, станет ли человек читать личные сообщения, но к его удивлению, собеседник дал согласие, и тогда он принялся за подготовку.

При первом визите первое впечатление зачастую трудно исправить, поэтому лучше всего в кратчайшие сроки убедить человека в собственных профессиональных познаниях, и тогда выстраивать отношения станет намного проще.

Чу Хун изучил информацию о должности Бай Цзана, просмотрел опубликованные им научные статьи, уяснил направление его исследований и одновременно расспросил коллег из отдела продаж, которые уже сталкивались с ним. Во время перерыва на чай он подошел к ним с небольшими пирожными, завел непринужденную беседу и в два счета выведал пристрастия и привычки Бай Цзана.

Дед, мать и отец этого человека занимались традиционной китайской медициной и преподавали в местных медицинских институтах. Сам же он проявил бунтарский дух и упрямо пошел на лечебное дело. В свои тридцать шесть лет он уже был заместителем главного врача, трудился на полставки в онкологическом отделении Больницы Юэхуа, вел прием в нескольких других местах, а по пятницам во второй половине дня дежурил в онкологической амбулатории Юэхуа.

Чу Хун мысленно присвоил этому человеку ярлык представителя медицинской номенклатуры и решил при случае лично проверить, есть ли у того что за душой.

Тот самый продавец, который отведал домашнее кунжутное печенье-палочки работы Чу Хуна, поделился сокровенным:

— Эх, с этим Бай Цзаном ужасно тяжело иметь дело. Нам, продажникам, за годы работы приходится изрядно наступать горло собственной гордости, но о него мы бьемся лбом, как какие-то зеленые юнцы. Как бы тебе сказать… общаться с ним безумно сложно. Если уж на то пошло, покорить его способны только реальные знания и подлинный профессионализм. В их отделении, правда, никто не жаловался на открытые конфликты с ним, но во время визитов лучше все-таки не упоминать других врачей.

— О, кстати, Бай Цзан — гей. До тебя тут был один медицинский советник с мощнейшей научной базой, правая рука вашего старого Хэ. Сначала он вроде неплохо ладил с ним, но вскоре Бай Цзан начал преследовать его с безумным фанатизмом. Прямому гетеросексуалу такое выдержать трудно, так что Хэ Иянь перевел его в ревматологию. Только вот неизвестно, не пакостил ли там Бай Цзан, короче говоря, работа у того не заладилась, и в конце концов он сбежал в Пекин, сменив компанию. Хэ Иянь тогда был просто вне себя от ярости.

— Тьфу ты гадость. — Такого поворота Чу Хун никак не ожидал.

— У тебя это печенье просто объедение, где покупал? — дожевав пакетик, продавец не скрывал сожаления.

Чу Хун протянул ему и свой пакетик:

— Сам делаю, я скину тебе рецепт.

Глава 4. Выборочное прохождение (4)

Кабинет онкологического отделения находился на четвертом этаже, и Чу Хун вместе с толпой протиснулся в лифт. Сразу за выходом из лифта начинался поворот в коридор; середина коридора была забита ожидавшими приема пациентами, а по обе стороны тянулись еще закрытые двери врачебных кабинетов.

Хождение по врачам отнимает уйму времени: занимают очередь с самого рандища, а не займешь — боишься пропустить свой номер.

Чу Хун втянул живот, задержал дыхание и пробрался к двери третьего кабинета. Та была плотно закрыта. На подвесных электронных часах светились красные цифры: 14:10.

Придется немного подождать.

Оглядевшись по сторонам, он заметил, что в самом конце противоположного крыла коридора находится лестничный пролет. Высокая и ладная человеческая фигура постепенно поднималась наверх, пока полностью не вышла из прохода. Кричащая красная рубашка с короткими рукавами и просторные шорты покачивались в такт шагам — кто не знал, решил бы, что человек только что из Таиланда.

Приглядевшись к лицу, Чу Хун узнал Бай Цзана.

В памяти всплыли недосказанные слова Хэ Ияня: перед Бай Цзаном можешь выглядеть еще более неряшливо.

По правилам в больнице категорически запрещалось носить шорты поверх белых халатов. Во-первых, из-за риска внутрибольничной инфекции, во-вторых, ради доверия пациентов. В свое время заведующий уже отчитывал за подобное самого Чу Хуна.

Отогнав эти мысли, Чу Хун поправил очки и зашагал навстречу Бай Цзану. На расстоянии метра он окликнул его:

— Здравствуйте, доктор Бай! Это я, Чу Хун, медицинский советник из Сильвера.

Бай Цзан остановился и приподнял брови:

— Пришел так рано.

— Я тоже только что добрался. — Чу Хун протянул стакан с чаем вместо рукопожатия. — Доктор Бай, будете чай с молоком? Лечение больных утомляет голову, подкрепитесь-ка углеводами.

Никакого подлизываний и наигранного энтузиазма — ровно столько холода и тепла, сколько нужно, а границы дозволенного выдержаны безупречно.

Бай Цзан не стал церемониться, взял стакан, бросил взгляд на этикетку, но пить сразу не стал.

— Пойдем со мной, сюда. — Бай Цзан развернулся, чтобы показать дорогу.

Оказывается, вокруг внешней стороны кабинетов тянулся сквозной балкон, отделенный от них двумя матовыми раздвижными стеклянными дверями. Следуя за Бай Цзаном через балкон, Чу Хун попал в кабинет, избежав неудобств с открыванием парадной двери на глазах у пациентов.

Этот кабинет делили между собой сразу несколько врачей; личных вещей здесь почти не было, на столе царил порядок.

Бай Цзан поставил чай на стол, махнул рукой в сторону кресла для пациентов, предложил присесть, а затем достал из-под стола завернутый сверток и развернул его — внутри оказался белый халат.

Взмахнув рукавами, он облачился в него.

В больнице существовала специальная служба, которая регулярно забирала белые халаты для централизованной стирки и замены.

Присев на стул, Чу Хун открыл рюкзак, достал папки с материалами и сразу перешел к делу:

— Я тут заранее ознакомился со статьями доктора Бая и заметил, что вы уделяете много внимания иммунотерапии. Недавно в Европе проходила конференция по ингибиторам контрольных точек PD-1, где прозвучали любопытные свежие взгляды. Я подготовил для вас выжимку из этих материалов, если интересно, можете взглянуть.

— Ладно, оставь здесь. — Застегнув пуговицы, Бай Цзан неизвестно откуда извлек пузырек с медицинским спиртом и принялся опрыскивать поверхность стола и стула. Брызнул он и на стакан с чаем. После чего выдавил пару порций геля для быстрой дезинфекции рук и, растирая их ладони о ладони, опустился в кресло.

Сорвав обертку с трубочки, он воткнул ее без контакта с руками и принялся пить.

Брезглив, но в пределах разумного.

Взгляд Чу Хуна скользнул от чая к ногам, а от ног — к глазам, вынеся именно такой вердикт.

— Я тебя помню. — Прежде чем Чу Хун успел задать вопрос, Бай Цзан заговорил первым. — Ты на работе и ты вне работы выглядите совершенно по-разному.

У Чу Хуна упало сердце:

— Мм?

— В театре ты сидел в первом ряду, но за весь вечер так ни разу и не улыбнулся.

Надо же было такому случиться.

Чу Хун стиснул коренные зубы:

— Видите ли, доктор Бай, мне тоже доводилось работать в больнице, поэтому некоторые шутки со стороны могут казаться забавными, а у меня вызывают скорее желание заплакать.

В тот раз на сцене как раз рассказывали о буднях пациентов с самыми разными тяжелыми недугами.

— О, на самом деле я тоже считаю, что это не смешно. — Бай Цзан откинулся на спинку кресла и принялся листать принесенные материалы. — Мне просто хотелось узнать, над какими вещами люди вообще способны смеяться.

— Ха-ха, можно сказать, маленький эксперимент, — Чу Хун не хотел развивать эту тему и стремился поскорее покончить с разговором, поэтому сам вернул беседу в нужное русло. — Так что, мы можем начинать?

Бай Цзан кивнул, не чиня препятствий. Вот только от одного его мимолетного взгляда снизу вверх невозможно было понять, каково его истинное отношение к происходящему.

http://bllate.org/book/37601/4695118