В детстве радоваться особо нечему, а как же здорово вырасти: столько игр, столько острых ощущений.
Ли Шэн спросил:
— Каких ещё ощущений?
Ли Цзяцзун хмыкнул:
— Да полно! Эх, ты опоздал к веселью, не застал те времена, когда у меня водились классные вещи...
Он ехидно усмехнулся, в его взгляде читалось самодовольство, но лицо Ли Шэна выглядело донельзя простодушно. Тот хлопал своими чёрными глазами, глядя на него, и всё ещё ждал продолжения.
Ли Цзяцзун опешил:
— Да ладно? Серьёзно не видел?
Поморгав с секунду, Ли Шэн быстро сообразил, к чему клонит собеседник, что-то невнятно пробормотал в ответ и замял тему.
Над лугом раскатывались то приближавшиеся, то удалявшиеся детские голоса. Ватага ребят снова догнала их на бегу, но Ли Ай, похоже, только сейчас сообразила, кто перед ней. Она внезапно перестала бегать, принялась сосать палец и остановилась прямо перед ними.
— Чего тебе? — грубо бросил Ли Цзяцзун.
— Хочу уми!
Ли Цзяцзун скривился, аж тройные складки на веках образовались:
— Это ещё что такое — уми?
Ли Ай надула губы:
— Уми — это уми и есть!
Ли Шэн пояснил:
— На гаоляне растёт.
Ли Цзяцзун уточнил:
— И что дальше?
Ли Шэн:
— Она хочет, чтобы ты помог ей сорвать один, сама она не достаёт.
Редко когда Ли Шэну удавалось с ходу понять замысел Ли Ай, но Ли Цзяцзун, выслушав это, захотел отказаться и завуалированно съязвил:
— У тебя что, взрослых дома нет?
Ли Ай помотала головой:
— Папа с мамой на работе, не возвращаются! Бабушка устала! Бабушка тоже низкая!
Какое ему вообще до этого дело? Ли Цзяцзун буркнул:
— Я вообще-то тоже устал...
— Я помогу тебе, хочешь? — подал голос Ли Шэн.
Ли Ай замялась, перебирая пальцами и раздумывая.
Ли Цзяцзун с досадой глянул на Ли Шэна, в его взгляде читался лёгкий упрёк, а затем, видя, что Ли Ай всё ещё сомневается неизвестно в чём, поторопил:
— Если он тебе не нужен, тогда мы пошли.
Ли Ай тут же пошла на уступку:
— Нужен!
Поле гаоляна стояло сплошной стеной, и от каждого порыва ветра его острые верхушки покачивались из стороны в сторону. Ли Шэн нырнул внутрь, раздвигая стебли руками и задирая голову.
Ли Цзяцзун только теперь понял: с одной стороны, такая малышка, как Ли Ай, действительно до него не дотянется, а с другой — искать эту паршивую штуковину было слишком хлопотно, ведь если полезешь внутрь, вся одежда непременно покроется репьями и мусором.
— Ты меня об этом просишь? — Ли Цзяцзун присел на корточки на узкой тропинке и недоверчиво произнёс: — Серьёзно думаешь, что я буду тебе её искать?
Ли Ай надула губы и вызывающе бросила:
— Не хочешь — как хочешь!
Ли Цзяцзун поинтересовался:
— А почему ты не попросишь Ли Шэна?
Ли Ай ответила:
— Бабушка запрещает мне с ним играть.
Ли Цзяцзун невольно вырвалось:
— Почему это?
— Просто не разрешай, и всё! Опасно!
Ли Цзяцзун никак не мог взять в толк: этот Ли Шэн был человеком, к которому опасность вообще не клеилась. Да что с ним такое, в конце концов? Деревенские жители особо о нём не заботились, а сам он вёл себя пуще прежнего осторожно, страшась ступить хоть шаг за черту дозволенного.
«Опасная» личность вынырнула из зарослей гаоляна, держа в руке отрезок уми в зелёной кожуре. Ли Ай подбежала, выхватила его, возбужденно очистила и откусила кусочек. Вприпрыжку она убежала, не сказав даже спасибо.
Ли Цзяцзун спросил:
— Это вообще вкусно?
Ли Шэн предложил:
— Найти тебе одну?
Ли Цзяцзун отмахнулся:
— Проехали.
Ли Шэн сказал:
— Детишки едят это вместо лакомств. В городе такого нет, хочешь попробовать?
Ли Цзяцзун засомневался. Ли Шэн чуть заметно улыбнулся уголкам рта и снова нырнул в заросли, быстро вернувшись со стебельком. Ли Цзяцзун откусил кусочек и поморщился: на вкус это было точь-в-точь как горсть угольной пыли, от которой жутко перехватывало горло. Пожалуй, только деревенские дети могли считать такую дрянь лакомством!
Ли Цзяцзун зашевелил челюстями, скорчив свирепую гримасу:
— И это вы называете лакомством?! Какая гадость!
Ли Шэн громко рассмеялся, обнажив клыки, и тут Ли Цзяцзун сообразил, что Ли Шэн просто подшутил над ним — тот отлично знал, что ничего особенного в этой штуке нет. Ли Шэн взглянул на него и вдруг схватился за горло, изображая, будто подавился. Ли Шэн встревоженно подскочил и принялся хлопать его по спине:
— Выплюнь! Выплёвывай!
Теперь настала очередь Ли Цзяцзуна заливаться смехом. Он открыл рот — тот оказался совершенно чёрным изнутри. Ли Шэн с облегчением выдохнул, глядя, как Ли Цзяцзун кусок за куском доедает уми.
Ли Цзяцзун спросил:
— Чего ты на меня всё уставился?
Ли Шэн бросил быстрый лукавый взгляд и произнёс:
— То, как ты ешь, очень напоминает...
— Кого?
— Мою овцу.
— Да пошёл ты!
Смеясь, Ли Цзяцзун толкнул Ли Шэна, и тот завалился прямо в заросли гаоляна.
Добравшись до дома, они разошлись в разные стороны. Был уже полдень. У собственных ворот Ли Цзяцзун столкнулся с бабушкой, которая снова собиралась играть в маджонг. Ли Цзяцзун протянул руку:
— А где обед?
Бабушка Ли Цзяцзуна отбрила его:
— Ах ты паразит эдакий, какой требовательный! Готовь сам!
Засунув руки в карманы брюк, Ли Цзяцзун тяжело вздохнул и протянул:
— Тринадцатый день в доме Сюин, меня начинают угнетать.
Бабушка Ли Цзяцзуна усмехнулась:
— В кастрюле есть вчерашняя еда, разогрей.
Ли Цзяцзун:
— Я не умею.
Бабушка не стала с ним возиться и повернулась к нему спиной:
— Попроси Ли Шэна помочь!
Ли Цзяцзун хмыкнул, развернулся и посмотрел в сторону дома Ли Шэна.
Не прошло и пяти минут после расставания, как он, переодевшись в сухую одежду, снова объявился у порога чужого дома. На этот раз стучать он не стал — вошёл без предупреждения и сквозь окно увидел, как Ли Шэн грызет какую-то сухую лепёшку.
Ли Цзяцзун постучал в стекло. Когда Ли Шэн поднял на него глаза, он продемонстрировал две тарелки с едой в руках и сказал:
— Грызть одну сухую лепёшку — слишком тяжело для желудка, давай-ка добавим закуски. Мне-то еду некому разогреть.
Ли Шэн слегка улыбнулся, и в этой улыбке читалось лёгкое смирение.
Закончив обед, оба прилегли в тесной комнатке Ли Шэна. Ли Шэн вполне мог перебраться в большую комнату или убрать перегородку посредине, но до сих пор ничего не трогал, словно желая сохранить всё в первозданном виде.
Кровать в его каморке была односпальной и очень узкой, застеленной полинялым синим постельным бельём, покрытым катышками от долгого трения. На слегка отсыревших стенах красовались плакаты с новогодними куклами Фува.
Ли Цзяцзун без всяких церемоний завалился на кровать Ли Шэна, а тот протянул ему пластмассовую пепельницу, поставив её на низкий подоконник.
— Ну ты и дотошный. Женишься — жене за тобой ухаживать придётся, — Ли Цзяцзун достал из кармана сигареты.
— Меньше кури, для здоровья вредно, — сказал Ли Шэн.
— Да я немного, во время учебы почти не балуюсь, просто здесь слишком скучно, — Ли Цзяцзун чиркнул зажигалкой, затянулся, дождавшись, пока огонёк коснется табака, и слегка покачал зажатой в пальцах сигаретой: — Будешь?
Ли Шэн покачал головой.
В глазах Ли Цзяцзуна вспыхнул искренний интерес:
— Никогда не пробовал, что ли?
Ли Шэн поднял глаза, и взгляд его оказался на редкость живым:
— Не до такой же степени.
Ли Цзяцзун захихикал. Он и вправду воображал Ли Шэна чересчур правильным и невинным, но всё оказалось иначе. Достав плеер, он протянул Ли Шэну один наушник и предложил послушать музыку. В прошлый раз звучал женский вокал, а теперь он решил поделиться с Ли Шэном англоязычной песней.
Ли Цзяцзун сказал:
— Моя любимая песня, довольно старая. Ты любишь вникать в текст, но у этой нет китайской версии.
Ли Шэн отозвался:
— Примерно понимаю.
Ли Цзяцзун:
— И что же ты понимаешь?
Ли Шэн перевёл:
— Тут всё просто —
Если мы больше не сможем встретиться, как нам говорить о вечности?
Куда бы ты ни пошел,
Что бы ты ни делал,
Я буду ждать тебя здесь.
Ли Шэн добавил:
— Я перевёл довольно прямолинейно, но смысл примерно такой.
На сей раз Ли Цзяцзун был искренне поражен. Сам он учил английский больше десятка лет, но так и остался глухонемым в этом деле, а Ли Шэн, окончивший лишь среднюю школу, умудрялся улавливать всё настолько чётко.
Он переключил на следующий трек и снова решил испытать Ли Шэна.
Ли Шэн поправил наушник и спросил:
— Как переводится имя Брессаноне?
— Брессаноне.
Ли Шэн кивнул и принялся переводить строчка за строчкой, даже придав фразам немного поэтичности: «Я в Брессаноне, в небе мерцают звёзды... Мне нужно идти в другую сторону, поезд увезёт меня прочь, но моё сердце остаётся здесь».
В двух песнях одна пела об ожидании, а другая — о расставании.
— Чёрт возьми! — Ли Цзяцзун поднял вверх большой палец. — Да у тебя талант! Хорошо ли ты учился в средней школе?
Ли Шэн ответил:
— Сдал экзамены в старшую.
Ли Цзяцзун остолбенел. Тут уже дело не ограничивалось «нормально»: в здешней сельской местности поступить в старшую школу удавалось только круглой отличникам. Он резко сел на кровати:
— Если сдал экзамены, почему не пошёл учиться?!
— Это дорого, — ответил Ли Шэн.
— Ах да, точно, — Ли Цзяцзун тяжело рухнул обратно на постель и вздохнул: — Как же обидно. Если бы ты пошел, глядишь, мы бы с тобой одноклассниками стали.
Ли Шэн больше ничего не сказал.
Летом людей легко клонит в сон, и после короткой болтовни они оба задремали. Проснувшись, Ли Цзяцзун почувствовал боль в шее — поза во сне оказалась неудачной, и он полулежал, прислонившись к изголовью. У Ли Шэна тоже ныла поясница: он уснул скорчившись, свесив обе ноги на пол.
Открыв глаза и увидав Ли Шэна, Ли Цзяцзун толкнул его:
— Эй, вставай, пора пасти овец.
За эти дни, что он провёл с Ли Шэном, он успел отлично изучить его распорядок дня. Ли Шэн приподнялся, тряхнув головой, чтобы окончательно проснуться:
— Ты уже уходишь?
Ли Цзяцзун потёр глаза:
— Я с тобой пойду.
Овцы вовсе не такие уж милые творения.
По крайней мере, по мнению Ли Цзяцзуна. Это стадо, оставляющее после себя шарики помёта, напрочь отбило у него любовь к чаю с молоком и жемчужинами. Только что Ли Шэн выпустил их из загона, как один из баранов тут же ринулся прямо на него.
Ли Цзяцзуну показалось, что бежать — это ужасно постыдно, и он попытался эффектно увернуться в сторону, но вместо этого шмякнулся задом прямо на спину другой овцы, едва не перевернувшись вверх тормашками. Ли Шэн же повёл себя куда круче: он с ловкостью схватил барана за рога, напряг мышцы на длинных стройных руках и рывком оттащил животное назад.
Снова та же рощица. Усевшись на большой валун, Ли Цзяцзун изрёк:
— У троих твоих овец точно бешенство.
Ли Шэн возразил:
— Нет.
— Да брось, сто процентов есть!
— Нет.
Ли Цзяцзун зевнул:
— Хочу сходить посмотреть на осиное гнездо.
http://bllate.org/book/37598/4694721
Готово:
