Жу-эр подытожила: Вы можете не понимать сказанного выше, можете не брать это в голову, но запомните одну вещь: человек должен уметь поставить себя на место другого. Не делайте другим того, чего не пожелали бы себе.
Сунь Хао, покачивая маленькой головкой, произнес: Я помню, учитель говорил нам об этих словах: Не делайте другим того, чего не пожелали бы себе. Но, сестренка, я правда очень люблю тебя, ты… разве не хочешь стать моей женой?
Жу-эр смахнула слезинки с лица Сунь Хао и сказала: Хао-хао, ты встретишь ту, которая будет лучше. Вернувшись домой, исправь свои старые плохие привычки, прилежно учись, пополняй свои знания и жизненный опыт, учись смотреть на этот мир объективно. Хорошо? Сестренка будет каждый год приходить навещать тебя, чтобы увидеть, становишься ли ты лучше и растешь ли с каждым днем. Договорились?
Сунь Хао остолбенело смотрел на Жу-эр, смотрел долго-долго, а в конце концов вытер слезы с лица и хрипло ответил: Хорошо! Я буду прилежно учиться, я хочу, как сестренка, стать героем!
Глядя на невероятно решительный взгляд Сунь Хао, Жу-эр улыбнулась: Разве сестренка герой? Не стоит так высоко меня оценивать. У каждого свое определение героя в сердце. Если ты сможешь стать героем в глазах людей, это, конечно, будет здорово. А если нет — не нужно печалиться, ведь мы можем быть героями в собственных сердцах.
Сунь Хао спросил: Героями в собственных сердцах? Это как?
Жу-эр ответила: Это значит делать то, что считаешь правильным, даже зная, что это невозможно; в делах не спрашивать, возможно ли это, а лишь — должно ли; не заботиться о результате, а лишь о том, чтобы совесть была чиста.
Сунь Хао пробормотал: Совесть была чиста? Совесть была чиста… совесть… Я понял, сестренка, я все запомнил!
Хотя Сунь Хао не мог полностью понять слов Жу-эр, он все равно запечатлел их в своем сознании, повторяя снова и снова. Он верил, что настанет день, когда он все поймет и станет тем человеком, о котором говорила сестренка-фея.
Жу-эр протянула руку и погладила маленькую головку Сунь Хао. Они так и шли, держась за руки, по оживленной улице, а свет уличных фонарей озарял их мягким и теплым сиянием.
Пройдя некоторое расстояние, они наконец добрались до места, которое Сунь Хао называл домом. Это был необычайно роскошный особняк, сочетавший в себе западную и восточную архитектуру — романтичный и величественный.
Стоило им подойти к воротам, как слуга, охранявший вход, увидев Сунь Хао, бросился к нему с недоверием и слезами на глазах: Ой! Мой маленький предок! Вы наконец-то вернулись, а господин с госпожой, узнав, что вы пропали, так волновались! Хорошо, что вы вернулись.
Сунь Хао тотчас выпрямился, совершенно растеряв свой прежний детский вид, и слегка кивнул, показывая, что уже все знает. Жу-эр, наблюдавшая со стороны за этой повадкой маленького взрослого, невольно усмехнулась. По догадкам Жу-эр, родители Сунь Хао, должно быть, известные в Столице торговцы, а Сунь Хао — их единственный сын, окруженный всеобщей любовью, из-за чего в нем и появилась эта капризность. А что касается того, почему его похитили, вероятно, он был слишком избалован и любил поступать наперекор семье, чем и воспользовались похитители.
Едва Сунь Хао ввел Жу-эр в ворота особняка, как они увидели две фигуры, спешно направлявшиеся к ним, — это были родители Сунь Хао. Как только слуга сообщил, что маленький господин вернулся, они, не заботясь о своем внешнем виде, прибежали сюда. Поэтому лица их были в слезах, а одежда наполовину влажной.
Госпожа Сунь бросилась вперед и крепко обняла Сунь Хао, ее глаза мгновенно затуманились от слез, капли которых падали на спину мальчика. Сунь Хао протянул свои пухлые ручки и мягко похлопал госпожу Сунь по спине.
В отличие от матери, отец Сунь Хао был гораздо спокойнее. Сначала он внимательно осмотрел Сунь Хао, убедился, что на том нет никаких видимых повреждений, и с облегчением выдохнул. Затем он перевел взгляд на Жу-эр, и зрачки его слегка дрогнули. Даже повидавший на своем веку немало людей и встречавший великое множество красавиц, он был по-настоящему поражен внешностью и статью Жу-эр. В наряде ханьфу, с венцом на голове, с кожей белее снега, она походила на императрицу, сошедшую с фрески, — величественную и недосягаемую.
Жу-эр слегка улыбнулась ему: Господин Сунь, наслышана о вас.
Отец Сунь Хао пришел в себя: Эта мисс знакома со мной? Как я могу обращаться к вам? Это вы спасли Хао-хао?
Хотя отец Сунь Хао изо всех сил старался выглядеть естественно, Жу-эр все же уловила хрипотцу в его голосе: вероятно, узнав об исчезновении сына, он немало пережил.
Жу-эр ответила: Господин Сунь довольно известен в Столице, поэтому нет ничего удивительного, что я слышала ваше имя. Моя фамилия Лу, а имя упоминать не стоит. Я просто случайно встретила вашего сына по пути, так что о спасении говорить не приходится.
Отец Сунь Хао видел, что Жу-эр обладает необычайной статью и говорит очень складно, словно благородная девица, воспитанная в семье высшего круга, но в Хуаго разве есть известные семьи с фамилией Лу? По крайней мере, отец Сунь Хао таких не знал.
Жу-эр почувствовала, что ее опущенную руку кто-то сжал, и услышала голос Сунь Хао: Сестренка, мы пришли домой, зайди, посиди немного.
Сунь Хао уже успокоил госпожу Сунь и подошел поговорить с Жу-эр. Госпожа Сунь также добавила: Да, мисс Лу, вы спасли Хао-хао, вы — великая благодетельница нашей семьи, пройдемте, посидите. Если мы можем чем-то помочь, только скажите, все, что в наших силах, мы постараемся сделать.
Жу-эр посмотрела на госпожу Сунь и мягко улыбнулась: Хао-хао говорил, что его мама очень хорошая и добрая, и увидев вас, я убедилась, что так оно и есть, даже больше!
Госпожа Сунь слегка покраснела и опустила взгляд.
Жу-эр продолжила: Что ж, посидеть не получится, уже поздно, мне пора. Спасение Хао-хао — лишь пустяковое дело, не стоит благодарностей, вашу доброту я приняла, на этом и попрощаемся.
Услышав, что Жу-эр уходит, Сунь Хао крепко вцепился в ее рукав, а в больших глазах заблестели слезы. Жу-эр протянула руку и взъерошила его маленькую головку, тепло сказав: Прилежно учись и слушайся папу и маму. Она развернулась и ушла.
Отец и госпожа Сунь провожали взглядом уходящую Жу-эр. Они редко видели людей с такой необыкновенной внешностью и статью, таких величественных и одновременно мягких. Они долго смотрели ей вслед, прежде чем пришли в себя.
На следующий день в семье Сунь произошло событие, удивившее всех домашних: молодой наследник Сунь Хао внезапно изменил своей былой строптивости, добровольно стал просить об обучении, перестал увлекаться дурными привычками и начал внимательно наблюдать за жизнью, стремясь повысить уровень своего духа.
Отец и госпожа Сунь еще никогда не были так счастливы, даже больше, чем от заключения сделок на десятки миллиардов. Видя, как их сын день за днем становится лучше, стареющие сердца обоих супругов мгновенно исцелились.
http://bllate.org/book/37584/4692898
Готово:
