Это был «Купол Золотого Свечения», купленный им только вчера. Дорогая вещь, что и говорить, полностью оправдывала свою цену: приняв на себя удар Бессмертного владыки Преодолевающей Горы, артефакт, хоть и покрылся сетью трещин, всё ещё пыжился и пытался отвести глаза окружающим, помогая Фэн Хуайюэ водить всех за нос. Увы, обман всё равно разгадали.
Пэн Лю с недоверием смерил Фэн Хуайюэ взглядом:
— Почему вы так упорствуете и не хотите явить свой истинный облик?
Фэн Хуайюэ вжал голову в плечи и с наивижайшим видом ответил:
— Докладываю владыке: всё потому, что рожей я не вышел.
Подобная отговорка, разумеется, Пэн Лю не убедила. Фэн Хуайюэ, проявляя небывалую сознательность, не стал дожидаться очередного окрика и сам снял с себя всю иллюзорную личину. А-Цзинь, притаившийся неподалёку, косо глянул на него и тут же ошарашенно ахнул. Впрочем, сообразив на полувдохе, что выражать подобное изумление нетикетно, попытался подавить вздох и в итоге судорожно закашлялся.
Остальные гости тоже с любопытством поглядывали в их сторону. Фэн Хуайюэ едва не плакал:
— В-в-владыка... а можно мне... снова...
Пэн Лю взмахнул широким рукавом, лично набросив на его голову высокоуровневое заклинание иллюзии. Это уродливое, багрово-чёрное личище с густой бакенбардно-бородовой порослью — от ушей до самого подбородка — и сплошь покрытое буграми да прыщами, снова скрылось от чужих глаз. Фэн Хуайюэ облегчённо выдохнул. Пэн Лю же, глядя на стоящего перед ним дородного, но хрупкого духом верзилу, готового вот-вот разрыдаться, неожиданно проявил сочувствие:
— Вышло нехорошо. За «Купол Золотого Свечения» этот владыка возместит вам новый.
Рассыпаясь в благодарностях, Фэн Хуайюэ незаметно спрятал левую руку глубоко в рукав, прямо у всех на виду надёжно скрыв обнажённую кость скелета.
На этом балаган закончился. Пэн Лю не стал допытываться, кто из присутствующих недоглядел за духовным пламенем: всё-таки гости только что пережили жестокую битву, и их заслуги с лихвой перекрывали эту оплошность. К концу пира управляющий вовремя подоспел с новым «Куполом Золотого Свечения». Фэн Хуайюэ покрутил его в руках, отметил, что этот выделки куда получше прежнего, и с довольным видом упрятал в рукав. Заодно прихватил со стола недоеденный духовный плод — подкормить огонёк по возвращении.
— Мастер, — проговорил А-Цзинь, семеня вслед за ним. Ему явно было неловко за свой недавний приступ кашля, поэтому он принялся виновато оправдываться: — Я просто... ветром меня продуло, в горле запершило.
— Да ладно тебе, не выдумывай, — Фэн Хуайюэ по-братски обнял его за плечи и со вздохом прибавил: — Родиться с таким рожищем — не мой выбор, что поделаешь. Ладно, в другой раз потолкуем. Ступай домой, у меня тут ещё кое-какие дела наметились, не могу составить компанию.
А-Цзинь хотел было добавить что-то ещё, но Фэн Хуайюэ уже унесло словно порывом ветра. Причём нёсся он весьма прытко, намереваясь нагнать шагавшего впереди заклинателя:
— Уважаемый даос, постой!
Мужчина, которого он окликнул, был тем самым заклинателем с пиршества — с проглядывающими белыми костями и израненным лицом. Кряжистый, видный, крепкого скроя, да и духовный уровень у него прослеживался немалый. Он только что выслушал целую вереницу сочувственных речей и льстивых похвал от окружающих, а потому подумал, что и этот прохожий решил подойти ради дежурных любезностей и знакомства. Однако Фэн Хуайюэ с порога выдал:
— Не обессудь за прямоту, даос, но твои раны смахивают на когти Злого духа. К «Кокону Тысячи Нитей» они не имеют никакого отношения.
Заклинатель оборвал улыбку и с холодком переспросил:
— Что ты имеешь в виду? В «Коконе Тысячи Нитей» этих Злых духов пруд пруди.
— Их там полно, спорить не стану, но на твоих оголённых шейных позвонках тлеет мерцающий синеватый отсвет. И я отлично знаю, чьих рук это работа, — ответил Фэн Хуайюэ. — Его в «Коконе» точно не было.
Мужчина осёкся. Помолчав немного, он со вздохом признался:
— Ладно... В тот день, выбравшись из «Кокона», я направлялся в город, но в вечерних сумерках у самого леса наткнулся на засаду Злого духа. Подобную нечисть каждый обязан искоренять, вот я и решил исполнить долг справедливости. Кто же знал, что тварь окажется настолько сильна! Она не только переломила мой меч, но и сдёрнула с меня полбока. На пиру я об этом молчал не из злого умысла — просто не хотел тратить время Бессмертного владыки Преодолевающей Горы на пустые подробности.
— Не переживай, я тоже без дурных намерений, — махнул рукой Фэн Хуайюэ. — Просто я давно ищу этого духа, да всё никак на след напасть не мог.
— Он сидел в засаде в роще в пятнадцати ли к югу от городских ворот. Не знаю, там ли он до сих пор. Тварь эта сплошь коварство и свирепость, так что будь настороже, брат. А лучше доложи в Резиденцию Бессмертного Надзирателя да кличь подмогу.
Поблагодарив собеседника, Фэн Хуайюэ покинул Террасу Распускающихся Лотосов и сразу взял курс на сумеречные леса к югу от города. В Резиденцию Надзирателя он, понятно, обращаться не собирался — подобные дела следовало утаивать так глубоко, как только возможно. Солнце к тому времени полностью зашло, и единственным светилом оставался узкий серп месяца. Фэн Хуайюэ выпустил рой светящихся светлячков и принялся плутать по чаще, хрустя сухими ветками. Белые одежды облегали его тонкий силуэт, а в кольце мерцающих огней казалось, будто светится даже каждый волосок на его голове.
Шорох шагов разбудил укрывшуюся в чаще лесную демоницу. Не разглядев его лица, она поддалась чарам этой статной, благородной осанки. Выскользнув из тени, нечисть пристроилась следом, облизывая алые губы и вытягивая длинные когти. Но едва она вознамерилась коснуться плеча красавца, как запястье пронзила дикая боль —
Полакомиться мужской силой не удалось, а предсмертный визг увяз в пережатом горле. Фэн Хуайюэ обернулся: Минчэнь как раз отбрасывал в кусты дух испустившую демоницу.
Фэн Хуайюэ упёр руки в бока:
— Так и знал, что это ты.
Минчэнь долго всматривался в его новое уродливое лицо, прежде чем произнести:
— Я вернулся и прочёл твоё письмо.
— Я же чёрным по белому написал: погуляю немного и вернусь в поместье, — Фэн Хуайюэ опустился под дерево. — Сказал же, искать не надо.
Минчэнь нахмурился:
— Я за тебя тревожусь. К тому же это владения Пэн Лю. Триста лет назад...
— Знаю-знаю, триста лет назад я тут наворотил любовных похождений, — перебил его Фэн Хуайюэ. — Но не с этой же рожей! А ну подойди.
Злой дух присел перед ним на корточки и послушно наклонился. И тут же отшатнулся от неожиданности: из-под заклинания изменения облика проглянуло то самое багрово-чёрное бугристое личище с хамскими бакенбардами. Фэн Хуайюэ расхохотался и снова откинулся на ствол:
— Бессмертный владыка Преодолевающей Горы смог развеять иллюзию, а вот эту личину с меня не сдерёт при всём желании. Знаешь почему?
Минчэнь недоверчиво качнул головой.
— Да потому что эта рожа самая что ни на есть настоящая, а вовсе не иллюзия! — торжествующе заявил Фэн Хуайюэ. Пошарив пальцами за ухом, он аккуратно сдёрнул тонкую маску, обнажая своё подлинное лицо. — У Лао Яна научился.
Лао Ян был старым мастером из Поместья семьи Ян, варящим древесную смолу. Руки у него были на редкость умелые — мог вылепить из мастики что угодно.
— Ну как, каково? — хвастался Фэн Хуайюэ. — Я на эту маску ровно три месяца угробил! Называется «искать сложное в простом»: нацепить лицо поверх лица. Старый как мир трюк, а проведёт кого угодно. Наш Бессмертный владыка тоже на эту удочку попался.
Минчэнь уселся рядом:
— И долго ты намереваешься скитаться?
Фэн Хуайюэ махнул рукой — мол, кто ж его знает, мир велик и полон развлечений, да и вырвался он только-только.
— Мне-то ничего не грозит. А вот тебе стоило бы поберечься.
В конце концов, Клан злых духов успел прославиться бесчинствами по всему миру. Если среди них и завёлся один мирный да кроткий, то разгуливать по свету и с бубном доказывать свою невиновность ему никто не позволит — проще сидеть тихо и не отсвечивать.
— Всё равно тебе Поместье семьи Ян по душе, — продолжал Фэн Хуайюэ.
Тот целых триста лет прожужжал ему все уши о том, как там замечательно: и горы-то там красивее, и воды чище — хоть сейчас пускай корни на всю оставшуюся жизнь. Ну так пусть сидит там дальше, пока сам Фэн Хуайюэ развлекается. И никому обидно не будет.
— Ладно, — кивнул Минчэнь.
— «Ладно»? — удивился Фэн Хуайюэ. — А я-то ждал, что ты снова начнёшь мне морали читать да уговаривать. С чего вдруг такая покорность?
— Всё равно не послушаешь, смысл сотрясать воздух?
И ведь прав был, чершивец. Недаром Фэн Хуайюэ прозвали первым гулякой и кутилой во всём мире заклинателей! В прежние времена заставить его убраться с весёлого пира умудрялся один лишь Сы Вэй. Да и тот не мудрствовал лукаво с хитроумными планами, а попросту вешал на двери замок с палец толщиной. Цепи со скрежетом смыкались, и Фэн Хуайюэ потом полмесяца орал бранные слова в сторону Золотого дворца.
Матерился он изысканно, на тысячу ладов, доводя прислугу и горных стражей до белого каления. Юные послушники дрожали от ужаса:
«Надо же, сыскался в мире дерзкий безумец, смеющий так поносить самого Бессмертного владыку Ясного Света!»
Однако Бессмертный владыка, напротив, слушал это с немалым удовольствием. Закончив с делами, он нередко сворачивал к заднему двору, чтобы насладиться этими тирадами, а то и вовсе велел перенести письменный стол прямо в темницу и спокойно читал свитки под этот аккомпанемент.
Фэн Хуайюэ кипел от злости, тыча в него пальцем:
— Да в тебе хоть капли совести есть?!
— Есть, — невозмутимо отзывался Сы Вэй. — Но тратить её на тебя я не намерен. Садись и успокойся.
Фэн Хуайюэ от досады готов был залезть на стену. Он швырял книги ему в лицо, с завываниями требовал свободы, выхватывал кисть и перечёркивал страницы чернилами. Однако Сы Вэй не обращал на этот бунт ни малейшего внимания, спокойно продолжая читать залитые чернилами свитки. В конце концов обессилевший Фэн Хуайюэ сдавался и, сорвав голос, усаживался в углу дуться.
Тогда Сы Вэй доставал откуда-то пиалу с отваром стеблей лотоса на сахаре и, зачерпнув немного нефритовой ложечкой, смотрел на него.
Фэн Хуайюэ, сидя на корточках, таращился перед собой с самым оскорблённым видом, но рот при этом открывал.
Сы Вэй с тихим смешком опускался на одно колено и заботливо кормил его с ложки. А вычерпав всё до капли, костяшкой пальца стёр с его губ липкую каплю:
— Что, на сегодня наорался?
Фэн Хуайюэ лишь закатывал глаза, не удостаивая его ответом.
Но в мире заклинателей о подобных подробностях никто и не догадывался. Все лишь воспевали строгость и решительность Бессмертного владыки Ясного Света, пресекавшего разврат и праздность в трёх мирах. Пиршества отменялись одно за другим, и народ радовался: слава небесам, хоть кто-то смог приструнить этого фатовствовавшего Фэн Хуайюэ, гордившегося покровительством Бессмертных владык Чистой Реки и Преодолевающей Горы! А иначе тот окончательно бы отбился от рук.
Тем временем в роще становилось совсем сыро.
Фэн Хуайюэ плотнее запахнул верхнее платье:
— Ну, порешили. Возвращайся в поместье.
Минчэнь молча кивнул. Вдали от Поместья семьи Ян он становился совсем молчаливым и выглядел диковато, словно чуждался всего мира.
Фэн Хуайюэ и сам понимал, что сбегать, пока приятель отправился за снадобьями, было не совсем красиво. Но как бы то ни было, возвращаться в Поместье семьи Ян он не намеревался — скучища смертная. Он потянул Минчэня за рукав, заставив подняться, и всунул ему в ладонь две увесистые пригоршни нефритовых монет.
— Ну всё, бывай. Смотри в оба и не попадайся на глаза заклинателям.
Минчэнь снова лишь кивнул. Он долго смотрел вслед уходящему Фэн Хуайюэ и оставался на месте, точно истукан, пока над самым его ухом не раздался звонкий смешок:
— Что, всё ещё хочешь за ним увязаться?
Угадавшая его мысли девчонка заставила Злого духа резко обернуться. Перед ним стояла юная особа в алом платье. Она хихикала — с лёгкой ехидцой, но вполне добродушно. Отшагнув на всякий случай назад, чтобы разъярённый дух не сцапал её, Хунфэй тараторила:
— Да ты не бойся! Тот почтенный мастер и мне жизнь спас, я вовсе не желаю ему зла.
— Чего тебе надо? — угрюмо процедил Минчэнь.
— Ничего такого, просто любопытно, — Хунфэй наматывала на палец стебелёк травы. — И потом, если мечтаешь пробраться в город, у меня есть верный способ. Только тебе придётся... Эй! Эй, отпусти! Ты вообще знаешь, что такое нежность к слабому полу?!
Минчэнь сгрёб её за шкирку и широким шагом попёр прямо к городским воротам.
Хунфэй обомлела:
— Ты даже об условиях моих не спросил и вот так сразу тащишь меня в город?!
Злой дух сверху вниз смерил её ледяным взглядом:
— Я с тобой торговаться не стану. Но если твоё любопытство выльется в неприятности для него...
Гибкая лиана мгновенно захлестнула шею девчонки, стягиваясь всё туже. Хунфэй забилась в его хватке, багровея:
— Ты!..
Минчэнь присел и приподнял её над землёй, точно цыплёнка:
— Ты жива только потому, что он тебя спас. Но запомни: дёрнешься — убью.
Хунфэй с жадностью ловила ртом воздух, тяжело дыша от страха:
— Ты... Знала бы, что ты психованный, близко бы не подошла! Я... я уже пожалела тысячу раз! Отпусти меня, а?
— Нет, — отрезал Минчэнь. — Веди в город.
— Да как же так-то! — спотыкаясь, кричала затягиваемая за ним девица. — Перед тем мастером ты ведь овечкой притворялся! А сам... Кхм! Кх-кх! Пощади!.. Всё-всё, молчу, ни слова больше!
Густой белый туман окутал лесную чащу, и лишь к самому рассвету сквозь него с трудом пробились первые солнечные лучи.
Бессмертный владыка Чистой Реки примчался на мече. Весь в пыли с дороги, он опустился в Долине Следования за Звёздами и, даже не пригубив воды, с ходу вцепился в Сы Вэя:
— А-Луань действительно очнул... А-Луань?
Завидев неспешно входящего в двери старого друга, Юй Хуэй почувствовал, как сердце затопила огромная радость. Голос его задрожал:
— А-Луань?
Однако тот никак не отреагировал на оклик. Он просто стоял и смутно смотрел на него потухшим взором. Марионетка... Искусно сработанная кукла, несущая в себе крошечную щепотку духа, умеющая самостоятельно ходить. На самом деле ничего иного ждать и не приходилось: пусть Сы Вэй хоть трижды всемогущ, пусть даже выточит марионетку из собственных костей, вдохнуть настоящую жизнь в неживое он не в силах.
Триста лет безумной одержимости привели вот к такому итогу. Нельзя сказать, что всё совсем плохо, но и хорошим этот финал назвать не поворачивался язык — от него веяло горьким абсурдом и печалью.
— И так сойдёт, — произнёс Сы Вэй.
Юй Хуэй сдержанно поддакнул:
— Да, хорошо.
— Долина, конечно, неплоха, — добавил Сы Вэй. — Да вот только А-Луаню здесь не нравится.
Юй Хуэй:
«...»
«Опять за своё?!»
http://bllate.org/book/37559/4912808
Готово:
