— Деньги за билеты и за хого! — Фу Чао с досады едва не скрипел зубами.
— Но ты же сам меня угощал, — тот моргнул, похоже, совершенно не улавливая логику этого очаровательного создания.
— Я угощал слепого! Ты что, слепой?
Ярость клокотала в груди Фу Чао так, будто там извергался вулкан.
И надо сказать, злился Фу Чао абсолютно справедливо. Как раз в прошлое воскресенье он выкроил время, чтобы съездить в город проверить свою бессонницу, но вместо врача посреди оживленной улицы столкнулся с этим самым Гао Ланом: в темных очках, с тростью для слепых, за которым носился обезумевший хаски, мотая его из стороны в сторону. Вокруг вовсю сносели машины, и когда казалось, что человек и пес сейчас вылетят прямо под колеса, Фу Чао по доброте душевной протянул руку и схватил взбесившуюся собаку.
По идее, доброе дело сделано — на этом можно было и закончить. Сказали друг другу спасибо и разошлись в разные стороны, разве не прекрасно? Но этот тип почему-то прицепился к нему пиявкой. Сначала с жалким видом умолял Фу Чао сходить с ним в кино, причитая, что раз глаза не видят, так хоть послушать звуки фильма, и вид у него при этом был донельзя жалостливый. Фу Чао подумал: мы оба несчастные странники, кому сейчас легко, — и, проявив мягкосердечие, согласился. Но после сеанса этот субъект снова затянул песню, что он голоден, и как ни в чем не бывало потребовал отвести его в ресторан, цепляясь так, что не удавалось и шагу ступить. Разве мог Фу Чао позволить слепому за себя платить? Разумеется, нет! И в итоге пришлось еще раз возиться с этим чудищем и вести его на хого!
Если бы на этом все и закончилось — ладно, но подлость заключалась в том, что после того, как они разошлись в разные стороны, Фу Чао случайно заметил, как этот самый тип затащил хаски в припаркованную у обочины машину и уехал...
Гнев Фу Чао был так силен, что ему безумно хотелось вытащить мерзавца наружу и хорошенько пнуть, но, кроме имени Гао Лан, у него об этом человеке не было вообще ничего.
Фу Чао кипел от злости, но сделать ничего не мог, оставалось только молча проглотить обиду. Кто же знал, что враг сам явится к нему в руки!
— Но... — Гао Лан приоткрыл рот.
— Никаких но! — Фу Чао прекрасно помнил, как этот тип намертво вцепился в него и не отпускал, — настоящее наказание для кулаков.
— Ладно-ладно, компенсирую, компенсирую, — заметив, что собеседник уже готов взъерошиться от злости, Гао Лан поспешно достал телефон и сделал жест: — Добавь меня в WeChat, я тебе переведу.
Фу Чао открыл QR-код для получения средств:
— Триста двадцать восемь.
Добавить в WeChat не удалось. Гао Лан приподнял брови и шевельнул пальцами.
Фу Чао взглянул на экран телефона — перевод на тысячу.
— Это еще что значит?
— Искренние извинения.
— Не нужно мне этого! — Он еще не дошел до такого финансового дна! — Быстро давай код!
Гао Лан внезапно выпрямился:
— Учитель смотрит сюда.
Фу Чао швырнул телефон на стол, всем своим видом выражая крайнее раздражение. Бессонница бесила, голова болела, а присутствие этого несчастливого чудища рядом бесило еще сильнее.
Однако этот самый сокурсник Гао Лан, казалось, вовсе не умел читать чужие лица: задница тяжелая и огромная, а толщина кожи просто невероятная. Воспользовавшись тем, что учитель отвернулся к доске, он с сияющей улыбкой придвинулся ближе и принялся заводить разговор от нечего делать:
— Однокурсник Фу, я еще в прошлый раз хотел спросить: почему у тебя глаза красные? Линзы надел?
Красные-красные, точь-в-точь как заалевшие цветы бегонии в его собственном дворе — невероятно красивые.
Фу Чао даже не удостоил его взглядом, всем своим существом транслируя послание не трогай меня.
— Не линзы? Значит, заболел? — продолжал бубнить Гао Лан, и брови его невольно сошлись на переносице.
Фу Чао от этого надоедливого жужжания был готов пристрелить негодника на месте:
— Заткнись!
Получив отпор, Гао Лан не только не рассердился, но даже придвинул табурет чуть ближе, чисто символически сократив расстояние на пару сантиметров, и продолжил щебетать:
— Раз заболел, надо показаться врачу, нельзя запускать болезнь.
Спереди внезапно прилетела маленькая записка, на которой было написано: не болезнь, просто сидит по ночам.
Фу Чао мгновенно уставился на переднюю парту: предатель!
Гао Лан же неодобрительно посмотрел на Фу Чао и, совершенно не заботясь о том, реагирует тот или нет, тихонько зашептал:
— Защита глаз — долг каждого.
Фу Чао мысленно взвыл: да кто-нибудь, уберите этого прилипчивого гада! Я заплачу!
Однако виновник, которого уже почти готовы были выдворить, совершенно не умея считывать атмосферу, снова ткнул своего соседа-красавчика в бок и принялся трещать в одиночестве:
— Всё еще злишься? Хочешь, я еще раз извинюсь? В тот день я был неправ, прости меня.
— Проваливай! — Фу Чао вытаращил глаза, и краснота в них стала еще заметнее. Чисто от бесячки.
Гао Лан вздохнул:
— Ладно, раз тебе так веселее.
С этими словами он беззастенчиво притянул учебник Фу Чао к середине парты:
— Одолжишь почитать? Мне учебники еще не выдали.
Книга только сдвинулась чуть-чуть, как ее внезапно накрыла тяжелая рука. Фу Чао скосил глаза: кто тебе разрешал трогать?
— В конце концов, мы теперь соседи по парте, зачем быть таким бессердечным? — Гао Лан тихонько бормотал себе под нос, продолжая тянуть учебник на середину с видом человека, который не отступится от своей цели.
На небольшом учебнике математики лежали две совершенно разные руки: одна с четкими костяшками и глубоким загаром, другая — длинная, изящная, с округлыми ногтями. Было у них лишь одно общее свойство — обе обладали немалой силой.
В итоге книгу было не сдвинуть и не вернуть: она застряла ровно посередине.
Фу Чао повидал на своем веку бессовестных людей, но настолько наглых и бесстыдных — еще никогда. У него от злости зачесались зубы, и когда он уже собрался приложить усилие, в висках вдруг резко кольнуло, и рука непроизвольно ослабла.
— Ты чего? — заметив, как его лицо побелело, встревожился Гао Лан, прекратив свои шуточки.
Боль накатила быстро и так же быстро отступила, мгновенно вернувшись к привычному тупому фону, который можно было терпеть. Услышав его крокодиловы слезы и участливые вопросы, Фу Чао закатил глаза и тут же огрызнулся:
— Не твое собачье дело!
Всегда следивший за своей репутацией и манерами лучший ученик Фу Чао был доведен до того, что начал выражаться далеко не самыми литературными словами.
Увидев, что у Фу Чао снова появились силы язвить, Гао Лан тут же улыбнулся и без всякого смущения водрузил учебник ровно посередине:
— Спасибо за заботу, о великий Фу.
Его слова еще не затихли, как Фу Чао яростно выдернул книгу обратно:
— Не дам смотреть!
— А теперь открываем страницу двадцать седьмую и смотрим этот пример, — раздался с кафедры голос классного руководителя.
Гао Лан внезапно поднял руку и громко заявил:
— Учитель, у меня нет учебника!
Фу Чао на секунду остолбенел и уставился на него с абсолютным неверием в глазах: этот здоровенный амбал побежал жаловаться учителю! Да есть ли у него вообще хоть капля стыда?!
— Фу Чао, поделитесь с ним пока, — бросил классный руководитель в сторону Фу Чао, а затем перевел взгляд на Гао Лан: — Во второй половине дня пойдешь со мной забирать учебники. И еще: во второй половине дня являемся в школьной форме. Если из-за тебя снимут баллы с класса, будешь петь у доски песню Завоевание.
По классу прокатился дружный взволнованный смех.
После этого небольшого инцидента учитель снова принялся за объяснение темы, и под шелест мела по доске возобновился монотонный звук записываемых конспектов.
http://bllate.org/book/37544/4686220
Готово:
