Царица перенесла сильное потрясение, и на пути во двор к Великому Князю у нее неожиданно отошли воды. Срок еще не подошел, и начались тяжелые роды.
Услышав об этом, Цзи Хэн поспешил туда. Поднимаясь по каменным ступеням, он как раз увидел выходящую из покоев служанку и спросил:
— Как сейчас царица?
Служанка была еще совсем юной, лет четы-пятнадцати. Ее покрасневшие глаза были влажными; она смахнула слезы тыльной стороной ладони и ответила:
— Царица только что разрешилась от бремени, родился маленький принц! Но вот маленький княжич... он совсем не плачет! Повитуха уже несколько раз шлепнула его по мягкому месту — да так сильно, что я боялась, как бы она насмерть не забила малыша, — а он только личиком посинел, но не издает ни звука!
В покоях и впрямь царила суматоха: несколько повитух столпились вокруг маленького княжича, растерянные и сбитые с толку.
Цзи Хэн на мгновение задумался и произнес:
— Сяо Цзин, мне заходить в родильную комнату не пристало. Ты девушка, сможешь войти и взглянуть на него? Если повитухи совсем ничего не могут поделать, у меня есть один народный метод, можно попробовать — всё равно хуже не будет, пусть мертвый конь будет как живой.
Сяо Цзин покорно согласилась.
Цзи Хэн перевел взгляд на юную служанку и распорядился:
— Не сочти за труд, принеси таз теплой воды и еще один — с чуть прохладной?
Служанка послушно побежала за водой.
Вскоре оба таза — с холодной и горячей водой — внесли в Зал Чжилань.
Сяо Цзин позвала изнутри:
— Молодой господин! Маленький княжич по-прежнему не плачет! Какие у вас есть средства? Говорите скорее!
Стоя у входа, Цзи Хэн ответил:
— Сяо Цзин, сначала опусти А-Бао в теплую воду, потом помассируй ему ручки и ножки, погладь по спинке, чтобы ему стало полегче... Нет-нет, пусть это сделают повитухи, у них больше опыта!
В комнате поднялась суматоха, и через мгновение Сяо Цзин доложила:
— Молодой господин, мы опустили его! Маленькому княжичу, кажется, стало приятно, в уголках рта даже улыбка заблудилась!
А-Бао отреагировал, а значит, положение, должно быть, не столь безнадежно.
Камень, висевший на сердце Цзи Хэна, немного отлетел, и он велел:
— А теперь перенесите А-Бао в таз с холодной водой.
Да, всё верно, его так называемый народный метод состоял ровно из этих двух шагов.
Повитухи исполнили указание, и стоило А-Бао коснуться прохладной воды, как он от неожиданности резко сжался, словно маленькая лягушка, и залился громким плачем:
— Уа-а!
Повитуха тут же воскликнула:
— Готово, готово, вот и всё! Раз заплакал, значит, никакой опасности нет!
От этого плача к лицу А-Бао вернулся здоровый румянец.
Сяо Цзин принялась забавлять малыша, щекоча его по щечке, и проговорила:
— Маленький княжич, о, маленький княжич, ты должен запомнить: наш молодой господин — твой спаситель.
Дедушка и бабушка Цзи Хэна были геологами. Во времена освоения внутренних районов страны его бабушка даже перед самыми родами продолжала вести разведку в деревне.
Короче говоря, в детстве он часто слышал от бабушки рассказы о том, как из-за нехватки условий она нашла крошечную лечебницу и родила в ней его отца. Отец тогда тоже не заплакал, и местная повитуха применила именно этот народный способ, заставив его тут же закричать.
Про себя он подумал: бабушка поистине не обманула меня.
Спустя какое-то время несколько кормилиц и дворцовых служанок вышли, окружив А-Бао.
Цзи Хэн уже хотел подойти взглянуть на племянника, как вдруг заметил, что та самая юная служанка бредет в хвосте процессии, снова тихо плача.
Цзи Хэн тут же спросил:
— Что... что случилось?
Служанка всхлипнула:
— У царицы не останавливается кровотечение, лекари осматривают ее внутри, но дела, кажется... очень плохи!
Прошло немало времени, прежде чем Цзи Хэн узнал, что в тот день при тяжелых родах невестки повитухам пришлось прибегнуть к крайне жестокому способу, чтобы заставить ее ребенка появиться на свет, иначе неминуемо погибли бы оба.
Царица дала на это согласие, но стоило применить этот способ, как у матери практически не оставалось шансов выжить...
Подавленный, сбитый с толку, с почерневшим от горя лицом Цзи Хэн вернулся к брату и как раз столкнулся с Цзян Чжо, выходившим из покоев.
Солнце клонилось к закату, следы воды на плитах двора еще не до конца высохли. Один стоял у входа в зал, другой — посреди двора, и они долго смотрели друг на друга издалека.
При одной мысли о том, что ему предстоит сказать А Сюню, само имя А Сюнь застряло у него в горле, и он никак не мог выговорить его.
В конце концов Цзян Чжо сам подошел к нему, обхватил руками за талию, и по его щекам беззвучно покатились слёзы.
Цзян Чжо так и стоял, обнимая его и горько плача; его слёзы намочили одежду Цзи Хэна, а вечерний ветер тут же пронизывал их холодом.
Цзи Хэн обнял племянника за голову, ласково погладил по волосам и произнес:
— ...А Сюнь.
Ему не хватало духу сообщить Цзян Чжо об этих свалившихся друг за другом страшных ударах, но если промолчать, он боялся, что А Сюнь и А Чжо не успеют застать мать в живых.
— А Сюнь, ты уже большой мальчик, послушай, что скажет дядя... Твоя матушка, — он на мгновение замолк, тяжело выдохнул и продолжил, — твоя матушка только что родила маленького братика. Но сейчас твоя матушка... ей сейчас очень плохо. Я позову А Чжо, и мы пойдем навестим матушку, хорошо?
Услышав это, Цзян Чжо судорожно задрожал в его объятиях, дважды всхлипнув.
Через два дня ван Ци скончался.
Еще через два дня вслед за ним ушла и царица.
В Линьцзы один за другим прошли сильные ливни. Дождевые капли стекали со скатных крыш тяжелыми жемчужными нитями, а два гроба — левый и правый — были установлены в погребальном зале.
Цзи Хэн простоял на коленях у гробов весь день, а ночью вернулся в Зал Долголетия и при свете масляной лампы принялся составлять официальные донесения: во-первых, чтобы известить императорский двор о трауре, а во-вторых, чтобы согласно предсмертной воле брата запросить для Цзян Чжо титул вана Ци, а для Цзян Чжо — титул Вэнчжу Ланъя.
Он подул на высохшие чернила, скатал бамбуковые планки в свитки, перевязал тонкой пеньковой веревкой и, приложив к узелку комок мягкой глины, оставил на ней печать.
Закончив с делами, он забрался под одеяло и провалился в тяжелый сон.
Дождь за окном шел всю ночь. Этот сон был совершенно беспамятным: он не столько спал, сколько падал в обморок, и вся ночь пролетела словно бы бесследно вырезанная чьей-то невидимой рукой.
На следующий день Сяо Цзин оттолкнула дверь и вошла внутрь. Заметив, что молодой господин дышит поверхностно, но спит мертвецким сном, она не осмелилась его тревожить и лишь тихо позвала:
— Молодой господин?
Она подумала: если молодой господин не проснется, она просто попросит для него отгул.
Это обращение молодой господин прозвучало до того тихо, словно она боялась по-настоящему разбудить его.
И все же Цзи Хэн услышал и отозвался:
— Мм.
Лишь спустя какое-то время Цзи Хэн с трудом поднялся.
За окном уныло моросил дождь, в покоях стоял полумрак. Из-за погоды ли, но он ощущал глухую давящую боль в груди.
Прислужники помогли ему умыться, поесть и принять лекарство. Когда же он добрался до погребального зала, то увидел, что около десятка прибывших выразить соболезнования сановников сгрудились во дворе, о чем-то тревожно перешептываясь, будто стряслось что-то неладное.
Неизвестно, о чем они говорили до этого, но тут послышался голос Шэньту Цзина:
— Мелкие ничтожества, с ними каши не сваришь!
Услышав это, Тань Кан едва не взорвался от гнева. Наставник мужей, он сейчас от злости даже затопал ногами:
— Ты кого назвал ничтожеством? Ты кого назвал ничтожеством! Как бы то ни было, ныне печать и верительные знаки находятся в руках Хэра — их передал покойный ван перед самой смертью собственной рукой! Необходимо дождаться прибытия Хэра, и только тогда принимать решения!
Цзи Хэн подошел ближе и спросил:
— Что здесь происходит?
Шэньту Цзин занимал пост первого министра царства Ци и был человеком, назначенным Сыном Неба.
Хотя удельные правители сами назначали чиновников в своих землях, лишь первый министр неизменно направлялся напрямую из столицы.
Все государственные документы в уделах обязательно проходили через руки первого министра — в некотором роде это служило для Сына Неба средством контроля над удельными владениями.
Находясь в Чанъани, Шэньту Цзин владел кое-какими политическими интригами. Однако, едва прибыв в удельное княжество, он обнаружил, что весь здешний чиновничий аппарат, за исключением его самого, целиком состоял из людей местного вана.
Окруженный показным почтением, он на деле оказался оторванным от почвы растением без единого корня и не мог затеять никаких перемен.
Он жаждал вырастить собственную клику, но чиновники царства Ци были слишком глубоко отравлены конфуцианским учением о долге и человеколюбии, их головы были забиты рассуждениями о морали. Они получали жалование от вана Ци и желали служить ему верой и правдой, не оставляя Шэньту Цзину ни единой лазейки.
Поэтому за три года пребывания в царстве Ци он, кроме как подслушивать под стенами да строчить мелкие доносы, так и не добился никаких успехов на поприще управления.
Но теперь ван Ци скончался, наследному принцу исполнилось всего тринадцать, и обстановка перевернулась с ног на голову.
Покойный ван перед смертью поручил сироту-наследника попечению какого-то семнадцатилетнего пацана? Не только он сам, но и большинство сановников царства Ци сочли это положение дел неправильным — и для него пробил звездный час.
Наследник юн и не способен удержать власть в своих руках, а значит, неизбежно появление сильного министра.
И этим сильным министром намерен стать он.
Начальник департамента внутренних дел Чжу Цзычжэнь ведал гражданскими делами; он не примыкал ни к каким фракциям и всегда ставил государственные интересы выше всего остального. Услышав вопрос Цзи Хэна, он произнес:
— В последнее время на землях Ци непрекращающиеся ливни, уровень воды повсюду поднимается. Во многих уездах и округах присылают донесения: если дожди не прекратятся, речные дамбы долго не выдержат...
Нынешний климат поистине выдался аномальным. Говорили, что нынешняя весна на Землях Дай наступила необычайно поздно.
Деревья едва успели выпустить нежные почки, как их в мгновение ока засыпало толстым слоем снега. Снегопад не прекращался десять дней, сугробы достигли глубины в три чи, и от холода погибло множество скота.
Лишь к середине третьего месяца Хуанхэ кое-как освободилась ото льда, и огромные ледяные глыбы устремились вниз по течению, проходя через царства Лян и Чжао и вливаясь в земли Ци, где они как раз столкнулись с преждевременным сезоном паводков.
При таком ударе с двух сторон немудрено было и воде подняться.
Цзи Хэн понял, что дело принимает чрезвычайный оборот, и, немного подумав, сказал:
— Не могли бы уважаемые господа перейти в Зал Вэньдэ для подробного обсуждения? — Он сделал короткую паузу и добавил: — Прошу также Его Высочество наследного принца присоединиться к нам для совещания.
Зал Вэньдэ служил местом, где ван Ци обсуждал государственные дела со своими приближенными.
Цзи Хэн не был уверен, станут ли эти уважаемые и почтенные сановники прислушиваться к нему, а потому его тон звучал необычайно вежливо.
Однако теперь, когда покойный ван умер, водная стихия не ждала, да и без верительных знаков, находившихся у Цзи Хэна, многие вопросы попросту невозможно было сдвинуть с мертвой точки. Чжу Цзычжэнь переглянулся с несколькими сановниками и кивнул:
— Что ж, давайте перейдем туда.
Шэньту Цзин со своими подручными остался стоять на месте. Поначалу он вовсе не собирался никуда переходить, но, глядя на спины все новых и новых сановников, направлявшихся к залу, он постепенно начал ощущать неладное.
Один из его приближенных слегка нахмурился и неторопливо произнес:
— Ныне печатями и знаками распоряжается молодой господин Хэн, он приглашает сановников и принца на совет в Зал Вэньдэ... Верительные знаки, наследник, Зал Вэньдэ — как ни посмотри, а правда во всех смыслах оказывается на их стороне.
Остальные помощники наперебой заговорили:
— Верно, верно!
Тот же человек продолжил:
— К тому же сегодня на повестке дня стоит такой важный вопрос, как уровень воды. Если мы отсутствуем, то в глазах других именно мы окажемся отступниками.
Рассудив, что это разумно, все остальные тоже поспешили следом.
У входа в зал они сняли обувь. Едва переступив порог, они увидели, что Цзи Хэн уже сидит во главе стола по левую руку.
http://bllate.org/book/37540/4684847
Готово:
