Ли Цзиньань сейчас был не слишком силен, он опирался рукой о косяк двери, чтобы поддержать тело, и выглядел весьма лениво. Улыбнувшись, он произвел на свет вопрос, адресованный Цзо Минъи:
— Ты стал папой?
Этот вопрос прозвучал очень неожиданно, в его словах и интонации все еще сквозила какая-то двусмысленность, отчего на сдержанном лице Цзо Минъи промелькнуло удивление и замешательство. Отведя взгляд в сторону, он произнес:
— Нет.
— Разве нет? По-моему, ты очень любишь всем командовать, — фраза Ли Цзиньаня заставила Цзо Минъи подавиться от неожиданности. Увидев, как тот сник, Ли Цзиньань под влиянием жара позволил своей вредности разгореться еще сильнее, и в воздухе вновь повеяло двусмысленностью трехлетней давности.
Ли Цзиньань подался вперед и прислонился к дверному косяку; его небрежный вид выглядел невероятно соблазнительно, и Цзо Минъи показалось, что тот хочет протиснуться к нему в объятия.
— Или ты хочешь покомандовать мной? — Ли Цзиньань запрокинул голову и с улыбкой посмотрел на Цзо Минъи.
В сердце Цзо Минъи та твердая почва, что была разглажена временем и три месяца подвергалась ледяному шторму на снежной равнине, вдруг сдвинулась с места всего от одной песчинки, вызвав сотрясение во всем пласте.
Он сделал вид, что собирается закрыть дверь и втащить Ли Цзиньаня обратно в комнату, но тот неожиданно ухватил его за галстук-бабочку. Преодолевая сопротивление и стараясь не быть задушенным, Цзо Минъи был вынужден подыгрывать этому движению. Шаг за шагом его втащили в комнату, после чего чья-то нога обвила его бедро с внешней стороны, постепенно поднимаясь выше, и в этот момент послышался звук закрывающейся двери.
Обычные терморегулирующие пластыри действительно оказались бесполезны, и естественным образом облегчить жар Ли Цзиньаня они тоже не могли.
Однако прямо перед ним находилось средство для снижения температуры получше любых особых пластырей.
Феромон, которого он не видел три года, в одно мгновение перенес Цзо Минъи обратно в те нежные и страстные годы. Телесная память оказалась долговечнее разума и честнее сердца.
Ли Цзиньань, откинувшись назад, сделал несколько шагов, а Цзо Минъи неотступно следовал за ним, и его ладонь сама собой легла на поясницу Ли Цзиньаня.
Руки этого человека все еще хранили леденящий холод снежной равнины, и подобное телесное соприкосновение втянуло в себя весь жар, пылавший в теле Ли Цзиньаня, быстро принося ему облегчение.
Он извечно стремился к комфорту и наслаждениям и никогда не обрекал себя на тяготы — этому мать учила его с самого детства.
Увидев, что мужчина обнял его, Ли Цзиньань почувствовал некоторое удовлетворение и уже приготовился обхватить его за шею, чтобы бросить пару фраз для флирта.
Три года назад все решалось парой слов, ведь глупые щенки поддавались легче всего.
Однако стоило ему протянуть руку, как Цзо Минъи внезапно отступил на шаг назад, с усилием вернул его в вертикальное положение и зафиксировал на нем взгляд. Его дыхание было лишь слегка сбитым, а во всем остальном он по-прежнему оставался безупречно собранным.
— Прости, мне пора идти. — Произнеся это, Цзо Минъи повернулся, не поддавшись на уловку.
Но отпускать готовую добычу Ли Цзиньань не собирался. Добрые слова трехлетней давности больше не привлекали внимания, а значит, стоило пустить в ход жесткие методы.
Воспользовавшись тем, что противник потерял бдительность, Ли Цзиньань нанес удар ногой под колено Цзо Минъи. Его нога подверглась внезапной атаке, внимание рассеялось, и Ли Цзиньань, улучив момент, подавил его ментально, опрокинув лицом вниз на пол.
Цзо Минъи попытался вырваться из-под контроля, но, к его неожиданности, спустя три года способность этого человека к подавлению стала еще сильнее. Его руки и ноги словно прилипли к полу, не позволяя и шелохнуться.
Это была лишь простая способность гравитационного контроля. Сейчас, когда голова Ли Цзиньаня пылала от жара, а его возможности ослабли, подчинить Стража на самом деле было не так-то просто.
Поэтому он достал носившееся при нем оружие, оседлал поясницу Цзо Минъи и с самым доброжелательным выражением лица попытался начать переговоры.
— У тебя есть парень? — спросил Ли Цзиньань.
Цзо Минъи был прижат к полу, его костюм помялся, а верхняя пуговица на воротнике угрожающе натягивалась. Опасаясь, что тот задохнется, Ли Цзиньань из милосердия помог ему расстегнуть ее, а заодно расслабил воротник, чтобы облегчить дыхание.
— Нет, — ответил Цзо Минъи.
Получив ответ, Ли Цзиньань улыбнулся еще шире. Он опустил дуло пистолета чуть ниже, уперев его мужчине в грудь, затем наклонился ближе к его щеке, и в глубине его глаз промелькнула угроза:
— Сделай одолжение, и я сделаю вид, что ничего не знаю о внутренних беспорядках на Третьей базе.
Цзо Минъи изначально поддался очарованию этой атмосферы, его внутренние бастионы дрогнули, а крепость рухнула.
Три года назад он не знал, каково происхождение и нрав этого временно назначенного командира-Проводника, и легкомысленно взошел на пиратский корабль. Все эти три года он слышал одну за другой хвалебные истории об этой сияющей звезде и ее связях с влиятельными аристократическими кланами, и никто, кроме него самого, не знал, как он шаг за шагом пробирался к точно такому же сияющему свету.
Но спустя три года — все тот же Жар соединения, он снова с легкостью оказывается под чужим контролем, только вот этот человек теперь не уговаривает его мягкими словами, а угрожает ему бунтом на его собственной базе.
Он не смог удержать звезду, и между ним и этим небесным светилом вновь опустилась пелена мрака.
— Генерал-лейтенант Ли, на Острове Эльмо раны залечивают множество Стражей и Проводников, там передовая медицина, и ваш особый терморегулирующий пластырь скоро прибудет, — выдохнув, Цзо Минъи наконец высвободил одну руку и попытался подняться.
Но стоило его руке сделать пару движений, как сидевший у него на пояснице человек раздраженно приподнял колено и придавил его предплечье.
Цзо Минъи поднял взгляд и увидел, что Ли Цзиньань хмурит брови и поджимает губы, прямо сейчас прибегая к самым первобытным физическим методам подавления.
Глядя снизу вверх, он наблюдал за тем, как вздымается и опускается грудь разозленного Ли Цзиньаня, и его сердце превратилось в бесчисленные зияющие пропасти.
Нога Ли Цзиньаня, прижимавшая его руку, почти не давила на нее, и тогда он перевел ствол оружия, уперев его прямо в подборонок Стража, который больше не желал говорить приятные вещи — казалось, тот действительно был доведен до предела.
Поколебавшись еще немного, Ли Цзиньань фыркнул и произвел выпад:
— Ладно, в конце концов, ты здесь не единственный Страж.
Он уже собирался подняться и оставить попытки продолжать эту борьбу, но едва он убрал пистолет, как прижатая рука Цзо Минъи вырвалась на свободу и крепко схватила его за ногу. В одно мгновение их позиции поменялись, а оружие было отобрано.
Голова Ли Цзиньаня покоилась на руке Цзо Минъи, а в царившем ранее хаосе он успел ухватить мужчину за воротник, сделав его еще более растрепанным. Из-за лихорадки глаза Ли Цзиньаня наполнились слезами и влажным блеском. Сквозь эту пелену тумана он видел, что Цзо Минъи с трудом сохраняет хладнокровие, но никаких иных действий по-прежнему не предпринимает.
— Что это значит? Если не согласен на мою просьбу, так убирайся немедленно, не мешай… — Ли Цзиньань не успел договорить, как его подбородок сжали, вынуждая приоткрыть рот.
— Просишь меня? — Цзо Минъи приблизился к нему, обхватил его ногу и закинул себе на бедро, после чего глухим голосом произвел вопрос: — Разве так ты просишь меня?
В его тоне звучала неизъяснимая скорбь вперемешку с гневом, который сдерживался неизвестно сколько времени.
Цзо Минъи поднес пистолет к их лицам и усмехнулся:
— Предохранитель даже не снят… — сообразив, что что-то не так, он извлек магазин, который оказался совершенно пустым.
http://bllate.org/book/37510/4678697
Готово:
