Разве это не самообман?
Слушая столь нелепые, прямые и наивные слова, Ин Юньсуй почувствовал, будто у него застрял ком в горле, и снова умолк.
Его пальцы утонули в простыне, а в груди поднялось незнакомое чувство стыда.
В конце концов Ин Юньсуй всё же позволил Чи Ляо нанести ему мазь.
Ощутив прикосновение ватной палочки в руке Чи Ляо, он уговорил себя воспринимать это просто как визит к врачу.
Как некий сеанс арт-терапии.
Он приносит себя в жертву искусству.
Чи Ляо действовал очень легко и нежно, но Ин Юньсуй был слишком чувствителен: каждое движение заставляло его пальцы ног поджиматься, а всё тело — дрожать. Он даже невольно вспомнил сцену своего Попадания в книгу — те обрывочные воспоминания, свойственные лишь состоянию после алкогольного угара, которые казались крупным планом какого-то монтажного этюда.
Когда всё закончилось, его бледное, как снег, лицо уже покрылось легким румянцем, а красивые персиковые глаза покраснели. Узкие и гладкие уголки глаз приподнялись, и от этого его некогда холодный облик приобрел дразнящий, ослепительно соблазнительный оттенок.
Лицо Чи Ляо тоже раскраснелось, а при виде Ин Юньсуя оно вспыхнуло еще сильнее. Однако, при всей своей застенчивости, говорил он прямо и без утайки:
— Сюй-гэ, ты ведь тоже вспомнил прошлую ночь?
— …Нет. — Ин Юньсуй наотрез отбросил это предположение и бросил на него сердитый взгляд, молча натягивая одеяло.
Одеяло оказалось темным, а ткань — очень приятной на ощупь. Только теперь он сообразил, что находится вовсе не в больнице, и снова высунул голову наружу, холодно спросив:
— Где это мы?
— У меня дома.
— … — Ин Юньсуй одарил его вторым свирепым взглядом. — Я разве соглашался выйти за тебя замуж?
— Еще нет, — честно ответил Чи Ляо.
— И с какой стати ты притащил меня к себе?
— Это дело времени.
Ин Юньсуй нахмурился.
Заметив, что тот недоволен, Чи Ляо поспешно добавил:
— Я привез тебя домой, чтобы показать врачу, которому доверяю, да и мне так проще о тебе заботиться.
Ин Юньсуй не стал с ним спорить. Дверь в спальню была открыта, и он машинально бросил взгляд наружу: планировка гостиной сразу бросилась в глаза, и он намеренно съязвил:
— Твой дом довольно тесный.
Выражение лица Чи Ляо застыло.
Его голос немного тише:
— Когда я окончу университет и пойду работать, я сниму для тебя большой дом.
Ин Юньсуй моргнул.
Реакция Чи Ляо на его неосторожное «смеешь ли ты» оказалась для него несколько неожиданной, поэтому он решил рискнуть и проверить границы дозволенного.
Несмотря на его приказы, вопросы и явное брезгливое отношение, Чи Ляо не проявил ни капли раздражения.
Более того, только что прозвучавший ответ оказался обещанием, которого он совсем не ждал.
У этого парня вовсе не скверный характер, и те рамки, которые ему предстояло прощупать, оказались шире, чем он думал. Сделав такой вывод, Ин Юньсуй немного расслабился, и его голос смягчился:
— Я не это имел в виду. У меня есть где жить, но… это твой собственный дом?
— Угу. Он близко к моему университету.
— Ты его снимаешь?
— Нет, сам накопил и купил. — Чи Ляо принялся отчитываться о себе, словно на смотринах: — В университете Си я специализируюсь на компьютерных науках и визуальных коммуникациях, в свободное время беру заказы на проекты по визуальным эффектам. И хотя я накопил не так много денег, после моего выпуска ситуация значительно улучшится. Я не позволю тебе вечно ютиться здесь.
Ин Юньсуй перевел тему:
— Над какими проектами по спецэффектам ты работал?
— Вроде тех фильмов, что ты снимал. Киноспецэффекты.
Ответ прозвучал несколько расплывчато. Ин Юньсуй подумал, что в романах всё равно всё пишут наугад, и не стал расспрашивать дальше, лишь кивнув:
— Оу.
Чи Ляо уставился на округлившиеся губы, которыми тот произнес этот звук, и улыбнулся.
Он снова подоткнул ему одеяло:
— Поспи еще немного, а я сгоняю в отель.
— М?
— Твой телефон и мои часы остались в номере, я сейчас их заберу.
Только тут Ин Юньсуй вспомнил, что у него вообще-то есть телефон.
А следом вспомнил, что у него есть бабушка!
Проспав столько времени, он совершенно забыл, что теперь у него есть «родственница», и от этого ему стало совестно — старенькая наверняка переживает. Он почувствовал укол вины. А Чи Ляо тем временем резво накинул куртку, обернулся к нему и произвел:
— Отдыхай, я быстро туда и обратно.
Перед уходом он даже достал планшет и оставил его Ин Юньсую поиграть.
У Ин Юньсуя, разумеется, не было настроения. Он просто лежал в постели, продолжая размышлять о своем нынешнем положении, и положил планшет на прикроватную тумбочку.
Помимо злополучной мази, на тумбочке аккуратно стояли несколько баночек с лекарствами для его больного сердца, а снизу к одной из них была прикреплена маленькая записка.
Ин Юньсуй наклонился, чтобы взглянуть.
Не сказать чтобы красивый, но очень аккуратный почерк ученика начальной школы: на бумажке были подробно расписаны дозировка лекарств и различные ограничения в еде. Почерк принадлежал Чи Ляо.
Ин Юньсуй взял записку в руки и принялся ее разглядывать, пытаясь понять по почерку, что же за человек этот Чи Ляо.
В рассказе Сяо Ми двадцатидвухлетний Чи Ляо обладал безумным характером и властью, способной потрясти небеса; с самого начала он захватил компанию главного героя-осуждаемого и обладал пугающей, несоразмерной его возрасту властной аурой. Однако сейчас…
Девятнадцатилетний Чи Ляо всё еще жил в тесной квартирке, учился на двойной специальности, разговаривал наивно, веял невинностью, да и за вещами побежал лично — сквозь ноябрьский ледяной ветер, в молодежной бейсбольной куртке.
Непонятно почему, но это вызывало у Ин Юньсуя самые странные чувства.
Он никак не мог подобрать им точное определение.
Чи Ляо вернулся очень быстро — к тому моменту Ин Юньсуй только-только проснулся.
Он даже не понял, когда успел снова отключиться, и во сне ему всякая чепуха мерещилась — обрывки из жизни прежнего владельца тела, крутившегося в шоу-бизнесе, что дополнило некоторые пробелы в памяти.
К этому моменту неприятные ощущения в теле тоже заметно утихли. Кончик носа Чи Ляо слегка покраснел от ветра; он протянул ему телефон, и тот тихо произнес «спасибо».
Чи Ляо присел на край кровати, и Ин Юньсуй инстинктивно сжался, отодвигаясь вглубь.
Заметив это движение, Чи Ляо с бесстрастным лицом поднялся обратно.
Он почесал за ухом и заговорил:
— …Холодно? Вчера прошел дождь, и сразу началось похолодание.
— …Не холодно. — Ин Юньсуй тоже почувствовал неловкость. Глядя на пустое запястье Чи Ляо, он решил заполнить паузу разговором и перевел тему: — А где твои часы?
— А, — Чи Ляо на мгновение замер, а затем пояснил: — Я их выбросил.
— Выбросил?
— Да. Только придя туда, я узнал, что это уборщик украл наши телефоны и часы — это обнаружилось по записям с камер видеонаблюдения в отеле. А я-то гадал, почему они так поздно со мной связались.
— Так ведь их же нашли, почему тогда выбросил?
http://bllate.org/book/37507/4677805
Готово:
