Е Цинжань собрала длинные волосы в высокий хвост, и небрежный пучок покачивался у неё на затылке. На смену офисной строгости пришла легкая расслабленность. Быстро умывшись, она переоделась в черный спортивный костюм, надела наушники и вышла из дома на тренировку.
В тот момент, когда она открыла дверь, она замерла: Линь Ся сидела в инвалидном кресле прямо у порога. Одетая в теплую кутку, она была закутана с ног до головы, а на коленях держала два пакета.
Хотя уже наступила осень, до таких холодов дело еще не дошло, видимо, девушка простудилась прошлой ночью.
Завидев ее, Линь Ся просияла:
— Госпожа Е, доброе утро!
Взгляд Е Цинжань упал на пакеты, и ее брови слегка приподнялись. Линь Ся с улыбкой протянула их — по одному в каждую руку: слева был полиэтиленовый пакет, справа — бумажный крафтовый.
От пакетов веяло теплом и ароматом.
— Не знаю, что вы любите, — она указала на левый пакет. — Здесь сяолонбао и пшенная каша, которую сварила тетушка, чтобы согреть желудок. А справа — кофе и сэндвич, если вы привыкли завтракать этим.
— Не нужно, спасибо.
Проявив привычную холодность, Е Цинжань уже собиралась уходить, но Линь Ся не отступала:
— Послушайте, я тут с самого утра мерзну на ветру, жду вас, чтобы подарить немного тепла, у меня даже нос от холода покраснел. Если вы не возьмете, это будет уж слишком бессердечно.
Е Цинжань посмотрела в ее полные надежды глаза, затем перевела взгляд на дымящийся завтрак. Ее пальцы машинально погладили лямку спортивной сумки. Помолчав секунду, она протянула руку и взяла пакеты:
— Спасибо.
— Пожалуйста! — Линь Ся улыбнулась еще шире. — Госпожа Е, хорошей тренировки!
Е Цинжань бросила короткое «угу», но шла почему-то медленнее обычного. У лифтового холла она оглянулась на Линь Ся, которая все еще махала ей рукой, опустила голову, принюхалась к доносящемуся из пакета аромату кофе, и ее губы едва заметно дрогнули в улыбке.
Музыка гремела оглушая, Е Цинжань изо всех сил крутила педали велотренажера. По ее щекам катился пот, застилая глаза и на время заглушая тревогу, принесенную работой.
Внезапно музыка оборвалась, свет в спортзале вмиг погас, и остались лишь тусклые огоньки аварийного освещения.
— Отключили электричество? — кто-то испуганно ахнул, и прежде оживленное пространство тут же погрузилось в хаос. Е Цинжань остановилась, тяжело дыша и опираясь на руль велосипеда. В темноте ее охставила беспричинная паника.
— Не переживайте, скорее всего, ремонт проводки, свет скоро дадут, — раздался рядом мягкий женский голос, полный успокаивающей силы. Е Цинжань повернула голову и смутно разглядела девушку в спортивной форме со светящимся браслетом в руке, чей мягкий профиль освещал слабый огонек.
В темноте девушка принялась помогать всем делать глубокие вдохи, спокойным голосом давая расслабляющие инструкции:
— Я новый тренер Вэнь. Давайте все вместе подстроим дыхание под мой ритм. Из-за внезапного отключения света мы можем воспользоваться моментом, чтобы прислушаться к собственному сердцебиению и услышать голос своего тела.
Е Цинжань последовала ее ритму, постепенно выравнивая дыхание, и скованное от тревоги тело неожиданно начало расслабляться. Накопившееся на дне души раздражение, казалось, рассеялось вместе с выдохом. Неизвестно, сколько прошло времени, но свет вдруг резко вспыхнул, и спортзал снова озарился яркими огнями.
Тренер Вэнь стояла рядом и мягко улыбалась ей:
— Стало лучше?
Е Цинжань слегка опешила и кивнула.
— Каждый день в семь вечера я веду здесь занятия по йоге, — тренер Вэнь с улыбкой достала телефон. — Хотите добавить меня в WeChat? В следующий раз можете прийти на мое занятие по йоге, это отлично расслабляет тело и ум.
— Я обычно очень занята, у меня мало свободного времени, — без колебаний отказалась Е Цинжань.
— Ничего страшного, — тренер Вэнь все так же мягко улыбнулась и протянула визитку. — Можете подумать, обращайтесь, если понадобится.
Выбившиеся на затылке короткие пряди взмокли от пота и прилипли к белоснежной шее, а капли стекали по плавной линии подбородка. Зажигательная тренировка была для нее лучшим способом расслабиться.
Е Цинжань открыла дверцу шкафчика, откуда тут же повело ароматом кофе. Открыв пакет, она первым делом увидела записку, написанную изящным почерком: «Сэндвич цельнозерновой, с нежирным сыром и вареным яйцом, в кофе добавлено пол-ложки сахара — в конце концов, жизнь нуждается в капельке сладости~». Внизу красовался рисунок девушки с табличкой «Простите» в руках.
Она усмехнулась, перечитывая записку, и достала сэндвич. Оберточная бумага снаружи еще сохраняла тепло, и от легкого надрыва послышался хруст отрубей.
Е Цинжань села в углу и откусила кусочек. Грубоватая текстура цельнозернового хлеба смешивалась с нежностью сыра, а мягкость вареного яйца сглаживала свежесть салата. Лишних соусов не было, но вкус в точности отвечал ее пристрастию к легкой пище.
Она открутила крышку и сделала глоток кофе: температура была идеальной, чуть сладковатый вкус смыл послетренировочную сухость, а легкая горчинка кофеина как раз кстати придала бодрости.
Гул тренажеров и музыка вокруг словно превратились в фоновый шум, и лишь ее неподвижная фигура источала привычную отстраненность, скрывая в то же время смягченное заботливым завтраком сердце.
Доев последний кусочек сэндвича, она покрутила в пальцах влажную от конденсата записку, легко смяла ее и бросила бумажный комок в стоявшую рядом урну. На кончиках пальцев все еще жило ощущение прикосновения к записке, а на душе — наполненное теплом от этого завтрака чувство. Оно было таким мягким, что, отразившись в уголках приподнятых губ, тихонько заглянуло в самые глаза.
Е Цинжань только вернулась из спортзала, как сразу заметила знакомую картину: сиделка везла инвалидное кресло Линь Ся. Та была укутана с головы до ног, даже нос и рот утопали в шарфе, а голова бессильно клонилась на спинку кресла. Выглядела она совершенно разбитой.
Е Цинжань нахмурилась:
— Что случилось?
— Линь Ся еще утром говорила, что ей нездоровится. Только что померили температуру — тридцать девять и пять, как раз собирались везти вниз, чтобы поймать такси до больницы.
Едва сиделка договорила, Линь Ся тихо застонала, с трудом приоткрыла затуманенные глаза — у нее даже не было сил говорить.
Е Цинжань развернулась и вернулась к лифту. Голосом, в котором все еще слышалась привычная прохлада, она быстрым движением зажала кнопку открытия дверей:
— Поехали, я отвезу вас.
— Что вы, как неудобно, госпожа Е, вы только освободились... — Линь Ся слабо замахала руками, говоря из последних сил.
— Хватит болтать, запустите болезнь — будет только хуже, — прервала ее Е Цинжань с непреклонным авторитетом.
Двери лифта плавно открылись, и из подземного гаража повеяло холодом. Е Цинжань шагнула вперед, пропуская их, а когда обернулась, сиделка как раз осторожно вывозила кресло. Пройдя пару шагов впереди, Е Цинжань притормозила у «лежачего полицейского» и естественным движением перехватила ручки коляски, объезжая неровность.
Кресло остановилось у машины. Е Цинжань обошла автомобиль, открыла заднюю дверь, наклонилась и сдвинула переднее пассажирское сиденье вперед, освобождая побольше места, после чего встала рядом с открытым проемом.
Линь Ся была без сознания, ее тело казалось мягким, словно без костей, и держалось лишь на поддержке тетушки.
Брови Е Цинжань сошлись на переносице. Она аккуратно поддержала Линь Ся за другую руку — движения были мягкими, но уверенными. Кожа под ее пальцами пылала жаром, резко контрастируя с ее собственными прохладными ладонями.
Линь Ся совсем ослабела, и ее тело, словно лишенная каркаса вата, оседало назад. Е Цинжань среагировала мгновенно: одна рука легла на талию девушки, а вторая надежно поддержала за шею, мягко опуская ее вниз по мере того, как та обмякала. Взяв ремень безопасности с заднего сиденья, она обернула его вокруг девушки и застегнула с характерным щелчком.
Присмотревшись вблизи, она заметила, что ресницы Линь Ся влажные от мелких капель пота, лицо неестественно раскраснелось, а губы, напротив, казались бледными. Она дышала поверхностно, с едва слышным сопением, напоминая боль маєго зверька: вся привычная бойкость исчезла, оставив лишь хрупкость.
Взгляд Е Цинжань смягчился. Кончики ее пальцев инстинктивно потянулись ко лбу девушки, но на полпути рука замерла. В этот момент она неожиданно встретилась взглядом с полуприоткрытыми глазами Линь Ся: та, судя по всему, немного пришла в себя, и ее затуманенный взгляд был прикован прямо к ее лицу, выражая детскую растерянность и зависимость больного человека.
Сердечко Е Цинжань странно ёкнуло. Пальцы отдернулись, словно от ожога, а лицо обдало едва уловимой волной жара.
— Госпожа Е, а как этот багажник закрывается? Я уже уложила туда коляску.
— Я помогу. — Она едва ли не единым движением распахнула водительскую дверь, торопливо и с долей неловкости шагнув к багажнику.
Она повернулась боком и кивнула на салон:
— Тетушка, садитесь назад. — С этими словами она распахнула другую заднюю дверь, стараясь говорить непринужденно, хотя это не могло скрыть смущения от недавней заминки, отчего ее пальцы невольно сжались в кулаки.
Е Цинжань вернулась за руль и завела мотор. В зеркале заднего вида Линь Ся свернулась калачиком на заднем сиденье, а ее лицо по-прежнему покрывал нездоровый румянец. Пальцы Е Цинжань на руле невольно сжались чуть крепче...
Глава 8. Какая же госпожа Е вредина
Машина плавно остановилась перед входом в поликлинику. Е Цинжань заглушила двигатель, но пальцы не сразу отпустили руль. Через зеркало заднего вида ее взгляд скользнул по заднему сиденью, где Линь Ся все еще полулежала в полузабытьи с бледным лицом. В голове внезапно мелькнула мысль: а не проводить ли ее на прием?
Но стоило этой мысли появиться, как она тут же подавила ее. Они были знакомы совсем недавно, о какой близости тут говорить? Заявляться следом было бы явным переходом границ.
— Госпожа Е, вот... — Сиделка, только что высадившая Линь Ся, растерянно замерла у машины, сжимая в руке ее удостоверение личности. Лицо женщины выражало крайнюю озабоченность. — Я грамоте толком не обучена, всеми этими больничными терминалами для записи и оплаты пользоваться не умею, а с Линь Ся в таком состоянии... Боюсь, я одна не справлюсь.
Е Цинжань почувствовала, как на душе внезапно отлегло, но лицо осталось бесстрастным. Лишь брови слегка сошлись на переносице, а тон остался привычно прохладным:
— Поняла. — Голос звучал ровно и бесстрастно. — Ждите в холле, никуда не уходите, я пойду припаркую машину.
Оставив автомобиль на стоянке, Е Цинжань по указателям дошла до стойки экстренной регистрации. Взяв поданное тетушкой удостоверение, она четко и быстро назвала данные:
— Сильный жар, тридцать девять градусов, две недели назад сломала ногу, до сих пор в гипсе. Попала под дождь, возможно, это осложнение от простуды или воспаление раны.
Медсестра измерила температуру, внесла данные в систему и велела ждать в коридоре. Наконец подошла очередь Линь Ся, и врач выписал направление на анализ крови. Е Цинжань попросила сиделку побыть с Линь Ся, а сама с бланком наперевес быстрым шагом отправилась оплачивать счета и занимать очередь.
Е Цинжань, привыкшая к тому, что ее всегда окружают люди и что вопросы решаются без ее участия, сейчас неуверенно, но решительно лавировала по толпе приемного покоя. На ее лбу еще блестели капельки испарины, и она уже забыла, что вообще-то всегда терпеть не могла совать нос в чужие дела.
Когда пришли результаты анализов, врач диагностировал острый инфекционный процесс верхних дыхательных путей и назначил капельницу. Е Цинжань снова побежала получать лекарства и договариваться с медсестрой о койке для капельниц. За все время она не произнесла ни единой лишней фразы, но устроила абсолютно все наилучшим образом.
http://bllate.org/book/37506/4677695
Готово:
