Ян Цзицзюнь был прижат Листом к стене, не имея ни малейшей возможности сопротивляться. Атмосфера между ними мгновенно упала до точки замерзания, растеряв всю ту условно-дружелюбную обстановку, что царила за едой. Помолчав пару секунд, Лист отпустил Ян Цзицзюня, развернулся и бросил напоследок:
— Переоденься!
Глядя вслед удаляющемуся Листу, Ян Цзицзюнь с досадой ударил кулаком о стену. Ну просто невыносимый человек!
Уходя, Лист и сам чувствовал себя не в своей тарелке. Стоило ему взглянуть на упрямые глаза Ян Цзицзюня, как его мысли тут же выходили из-под контроля. Подумать только, он испытал подобные чувства к какому-то дикому котенку — наверняка он сошел с ума!
— Генерал-майор, ваш подчиненный поможет вам сменить повязку.
Принесший вещи солдат не ушел. Увидев, что Лист вышел, он достал из сумки бинты и лекарство.
Переодевшись, Ян Цзицзюнь вышел и застал Листа, который с мрачным лицом сидел на диване, пока тот солдат, склонив голову, сосредоточенно и с безграничной нежностью во взгляде обрабатывал его раны. Опершись о косяк двери и скрестив руки на груди, Ян Цзицзюнь наблюдал за ними с насмешливой улыбкой.
— Энди?
— Мм? — Ян Цзицзюнь посмотрел на маленького робота, вцепившегося в штанину его брюк. — Ты чего снова вылез?
Назвать его Энди мог только Сыфэн — тот самый мех, который увязался за ним после сопряжения с Додо и теперь вытворял всякие глупости. Точно так же, как и Додо, звавший его старшим братом, оба они были созданы той самой матерью, что подарила ему нынешнее тело, — известным мастером мехов Империи Уксен госпожой Элизой, погибшей тринадцать лет назад при невыясненных обстоятельствах. Меха изготавливались точно по его генетическим меркам; это была великая мать, которая безумно любила своего ребенка. К сожалению, Ян Цзицзюнь лишь случайно наткнулся на оставленную ею запись — это произошло тогда, когда он отыскал Сыфэна. И теперь, вспоминая об этом, он всё равно чувствовал тепло на душе.
— Пошли со мной, братец! Ты выглядишь здесь таким лишним, прямо как какая-то любовница...
Ян Цзицзюнь откинул Сыфэна ударом ноги, и тот отлетел прямо на подоконник. Подойдя ближе, Ян Цзицзюнь зачерпнул кружкой немного воды и плеснул на робота:
— Дорогой, тебе пора протрезветь. Если ты еще хоть раз полезешь в сеть смотреть всякую дрянь, я вытащу тебя и утоплю в море, да так, что мало не покажется, понял?
— Братец...
— Тц, — Ян Цзицзюнь только вздохнул.
Сыфэн удрал, зато вернулся Додо.
— Впрочем, Сыфэн ведь неплохо сказал. Если ты вернешь мне мой удостоверяющий ID, я бы свалил отсюда прямо сейчас. Тебе больше не пришлось бы ломать голову над проверкой моей личности — я же говорил при нашей первой встрече: если ты отпустишь меня, я больше никогда не появлюсь у тебя перед глазами. Подумай над этим, как тебе предложение?
Лист смотрел на человека, стоявшего у окна. Утренний свет пробивался сквозь стекло, падая на его золотистые волосы, и без того привлекательные черты лица словно покрылись легким ореолом святости. В глазах этого человека читались предельная серьезность и жгучее желание уйти, покинуть это место. Принесенная недавно одежда сидела на нем на удивление ладно: прямые ноги, тонкая талия и плащ цвета армейского сукна. Если подумать, форма ему очень даже шла. Глядя на то, как выглядит сейчас Ян Цзицзюнь, Лист неожиданно почувствовал приступ раздражения. Нахмурившись, он спросил:
— Ты хочешь уйти?
— Ну да. Сначала мне казалось, что я вполне мог бы прожить с тобой вот так, перестав быть уксеном, попрощаться с прошлым и стать тадорцем. Пусть даже сохраняя лишь видимость отношений: ты даешь мне статус, я прикрываю тебя, и даже если ты решишь жениться снова, я не стану лезть. Но теперь я понял, что мы совершенно не подходим друг другу. Я боюсь, что в один прекрасный день ты сгоряча просто снесешь мне голову. Пусть у меня дешевая шкура и с детства никому не было до меня дела, но свою жизнь я ценлю и умирать пока не планирую.
Плечо Листа уже было перевязано, и сидевший рядом солдат невольно бросил на Ян Цзицзюня странный, ускользающий взгляд.
Ян Цзицзюнь искренне считал себя невероятно великодушным. Подумать только, он, будучи законным супругом, сам заводит речь о том, чтобы муж взял себе вторую жену — какое благородство чувств! Это был политический брак, но он совершенно не желал, чтобы они оба стали его жертвами.
— Если уж так приспичило воевать и захватывать земли, браком тут не поможешь. Все империи то объединяются, то вновь распадаются — это закон природы. Желание людей отхватить кусок чужой территории — болячка, тянущаяся еще со времен одноклеточных инфузорий-туфелек. Я же не бог, всех не спасу, так что воюйте без меня, мне всё равно.
Не заметив никаких эмоций на лице Листа, Ян Цзицзюнь развел руками и продолжил:
— По-моему, тот, кто устроил наш брак, либо люто тебя ненавидел, либо питал к тебе смертельную вражду. Подумай сам: когда разразится настоящая война, тебе придется туго. Выиграешь — люди станут говорить, что ты пошел по трупам собственного супруга, назвут тебя холодным и бездушным. Проиграешь — обвинят в том, что ты поддался старой привязанности, глядишь, еще и в измене Родине обвинят. Так продолжаться не может, это же полный кошмар, нам лучше разойтись.
Выслушав его до конца, Лист усмехнулся. Стоило ему подняться на ноги, как Ян Цзицзюнь мгновенно напрягся всем телом — нынешний Лист казался... в нем что-то неуловимо изменилось по сравнению с тем, что было минуту назад. От этой мысли Ян Цзицзюня охватил суеверный ужас: черт побери, неужели у этого парня раздвоение личности?! Двойное «я»?!
Лист подошел к Ян Цзицзюню, уперся одной рукой в стену, полуобняв его, и, наклонившись, с легкой улыбкой произнес:
— Ты ничего не путаешь? Не надумывай лишнего.
Уголки рта Ян Цзицзюня дернулись. С какой стати мне играть с тобой тут в прижим к стене! У тебя что, галлюцинации? Или это зашкаливающее нарциссизм? Получается, я тут распинался, тратил столько слов, а ты принял всё за банальную ревность? Да с чего бы мне так сильно любить тебя?!
Глядя на раны Листа, Ян Цзицзюнь со злостью вцепился ему в плечо:
— Больно? Больно тебе?
Лист кивнул. Хватка за свежую рану — как тут не быть больно?
— Раз больно, значит, ты еще не до конца сбрендил! Приведи мозги в порядок!
— Генерал-майор! Кровь...
Адъютант еще не успел уйти, и, увидев, что Ян Цзицзюнь снова заставил кровоточить только что завязанную рану Листа, он нахмурился, глядя на Ян Цзицзюня с явным недовольством.
Ян Цзицзюнь отпустил Листа, глядя на пятна крови на его плече, и фыркнул. Ну просто дуболом — кровь хлещет, а он даже бровью не повел.
Адъютант бросился вперед, намереваясь развязать бинты, но Лист наградил его таким взглядом, что тот осекся.
— Вон отсюда! По возвращении вернешься на свой прежний пост, а Лэй Сюя верни обратно.
— Ваше благородие...
— Пошел вон!
— Есть!
Ян Цзицзюнь потерял дар речи. И что это за цирк был?
— Он всего лишь временно заменял моего адъютанта по бытовой части, не бери в голову.
— Я... — Ян Цзицзюнь чуть не подпрыгнул. — Я ничего не беру в голову! С какой стати мне ревновать, я на тебя даже не зарился!
Лист подался ближе, его палец зацепил выбившуюся из прически золотистую прядь, упавшую на плечо Ян Цзицзюня, и он многозначительно произнес:
— Ты абсолютно прав: тот, кто устроил этот брак, действительно терпеть меня не может, мечтает о моей смерти, но пока ничего не может со мной поделать. Я очень рад твоей искренности, так что даже не думай о побеге — ведь для меня огромная честь отыскать человека, который вообще не принадлежит этому миру.
Ян Цзицзюнь в изумлении уставился на золотистые глаза Листа:
— Твои глаза...
— Я умею заглядывать в чужие души.
— Да как такое возможно? Разве бывает на свете подобная мистика?
Впрочем, вспомнив, что само его попадание сюда было чистейшей мистикой, Ян Цзицзюнь тут же умолк. В прошлой жизни у него был друг, единственный друг по фамилии Сяо. Говорили, что он был потомком какого-то древнего рода: глаза у него тоже отличались от обычных людей, он вечно нёс какую-то мистическую чушь, уверяя, что видит то, чего не видят другие, таскал в сумке всякие дурацкие обереги с иероглифами и то и дело принимался ворчать. Когда он отправлялся на свое последнее задание, этот Сяо удерживал его, заявляя, что он совсем потерял голову — мол, либо завязывай с этим ремеслом, либо сыграешь в ящик раньше времени. Теперь, вспоминая об этом, Ян Цзицзюнь чувствовал, как почва уходит из-под ног: в конце концов, предсказания старого шарлатана Сяо оказались пугающе точными.
Осторожно прощупывая почву, он спросил Листа:
— У тебя глаза инь-ян?
Лист прищурился:
— Да.
Ян Цзицзюнь сглотнул слюну, и выражение его лица выдало всё, о чем он думал. Черт побери, его раскусили!
Лист отвернулся первым, не в силах сдержать улыбку — уголки его губ так и норовили дрогнуть. Глаза инь-ян? Что это вообще за хрень? Никогда о таком не слышал.
Раньше Ян Цзицзюнь думал, что Лист живет в казарме, но, выйдя наружу, понял, что это целый военный городок. Из-за того, что Лист раскусил его истинную сущность, Ян Цзицзюнь заметно приуныл, испытывая легкое беспокойство. Технологии нынче слишком развиты, кто знает, не отправят ли его в какой-нибудь научно-исследовательский медицинский институт или засекреченную лабораторию? Тамошние профессора-эксперты начнут ставить над ним высокотехнологичные эксперименты: откачивать кровь, резать на кусочки, а когда он будет уже при смерти — возвращать к жизни с помощью чудо-технологий... От одной мысли об этом становилось не по себе.
Лист привел его в какое-то высокое монументальное здание. Ян Цзицзюнь даже не успел толком всё рассмотреть, как сотрудники вручили ему браслет-нейрокомпьютер, в памяти которого уже содержался его личный ID.
— Это... теперь я больше не человек без документов? — озадаченно спросил Ян Цзицзюнь.
— Именно, распишись, — Лист протянул ему электронное перо.
Ян Цзицзюнь аккуратно вывел свое настоящее имя в графе личной подписи и надел нейрокомпьютер на запястье. С этого момента он обретал официальный статус, больше не числясь под фамилией Ян Куньчжи, и мог наконец окончательно попрощаться с прошлым.
Работник достал небольшой металлический предмет и пояснил:
— Требуется взять пробу крови по шкале два и зафиксировать генетический образец.
Ян Цзицзюнь послушно протянул руку, с любопытством наблюдая, как его кровь запечатывают в крошечный кристалл. Затем Лист позволил уколоть и себя: кристалл, размером меньше кунжутного зернышка, покраснел, после чего его внедрили прямо под кожу на руке Листа.
Глядя, как сотрудник, придерживая его за предплечье, в точности так же — словно от укола иглы — вживляет генетический чип Листа ему под кожу, Ян Цзицзюнь озадаченно спросил:
— Это что-то вроде привязки к номеру ID? Если эта штука потеряется, ее можно восстановить по этим данным?
Сотрудник перевел взгляд с его запястья на руку, рассмеялся, но отвечать на вопрос не стал. Вместо этого он склонил голову перед Листом и предельно искренне произнес:
— Мои поздравления, Ваше Высочество!
http://bllate.org/book/37505/4677603
Готово:
