Я широкими шагами взлетел на второй этаж. Едва я положил руку на дверную ручку, как дверь распахнулась сама собой, и на меня, словно сгусток энергии, налетел какой-то мелкий оборванец, врезавшись головой прямо мне в грудь.
— Ай! Ты кто такой? — взвизгнул Чэнь Юйци. — У меня голова болит, а-а-а!
При звуке этого голоса ярость, дремавшая в моих генах, едва не вырвалась наружу.
Черт бы побрал этого Чэнь Юйци.
Чэнь Юйци пошел в мать: вздорный, самовлюбленный, он словно назло с самой средней школы учился в одних заведениях со мной, а в старших классах мы и вовсе оказались в одном классе. Нетрудно догадаться, сколько боли причинил мне его поганый язык и этот невыносимый характер.
Даже когда я возглавил семейную компанию, Чэнь Юйци, кривясь от отвращения, на собрании акционеров тыкал в меня пальцем и во всеуслышание заявлял: Наш новый директор раньше был психически больным, так что прошу вас, отнеситесь с пониманием и не принимайте его слова всерьез.
Помимо ядовитого языка, на счету Чэнь Юйци было немало других гадостей.
Например, в средней школе он распускал слухи о моих психологических проблемах, писал любовные письма от моего имени девушкам, которые мне нравились, а если участвовал в каких-то школьных конкурсах, то делал всё возможное, чтобы не допустить моего участия... Ведь только так он мог удерживать свое «почетное» первое место.
Тогда я был заперт в собственной психологической тюрьме и у меня не было времени разбираться с ним, но теперь всё иначе. Сейчас мне хотелось сжать кулаки и врезать ему за того, прежнего Е Лобая.
— Ты чего? Хочешь меня ударить? — завопил Чэнь Юйци, заметив мой летящий в его сторону кулак.
Мой кулак замер в миллиметре от его носа. Если бы я не сдержал силу удара, этот довольно прямой нос наверняка съехал бы набок.
— С чего бы это? Я просто хотел узнать, что с тобой случилось, — я опустил руку и, глядя на его лицо, которое было ниже моей груди и еще хранило явные следы детской наивности, вдруг рассмеялся. — Чем вы тут только что занимались?
Отлично, Чэнь Юйци, ты сейчас на двенадцать лет моложе меня. Ты в моих руках, и впереди у нас еще много времени.
Чэнь Юйци от моей улыбки невольно передернуло.
Е Лобай тоже вышел из комнаты.
Я бросил на него взгляд — всего один, — и мне стало ясно: его личность сменилась.
— Ничем, доктор Ши, — холодно ответил Е Лобай и перевел взгляд на Чэнь Юйци. — Кузен хотел посмотреть на мои поделки. Видимо, они получились слишком реалистичными, вот он и испугался.
— Врешь! — лицо Чэнь Юйци побелело. — Ты сам подбросил мне этих пауков, тараканов и насекомых, а теперь делаешь вид, будто я сам хотел на них посмотреть?
Е Лобай изобразил недоумение:
— Кузен постоянно трогал мои вещи, рылся в шкафах и ящиках. Я думал, ты хочешь их рассмотреть...
С этими словами он сунул руку в карман и вытащил оттуда ярко-зеленую змейку длиной сантиметров пятнадцать.
— А-а-а! — снова закричал Чэнь Юйци. Увидев, как Е Лобай тряхнул кистью и бросил в него зеленую гадину, он с воплем бросился вниз по лестнице, едва не кувыркнувшись на ступенях.
Я наклонился и поднял с пола неподвижную пластиковую змею, вздохнув:
— Лобай, ты знал, что он пугает людей твоими поделками?
Е Лобай холодно взглянул на меня, не удостоив, как обычно, язвительным замечанием, и, конечно же, проигнорировал мой вопрос.
Я спросил его снова:
— Раньше ты... тоже часто помогал Лобаю сводить счеты за его спиной?
Сколько я помню, я никогда не предпринимал против Чэнь Юйци никаких карательных мер, но это не значит, что вторая личность, Сяо Сяобай, не делал этого. Раньше я об этом не задумывался.
Неудивительно, что Чэнь Юйци при каждой встрече смотрел на меня с такой ненавистью и скрежетал зубами, но при этом больше не предпринимал никаких реальных действий. Теперь понятно: скорее всего, Сяо Сяобай втихаря разбирался с ним, пока я об этом не подозревал.
— Помогал ему? — Е Лобай тихо хмыкнул. — Разве помощь ему — это не помощь самому себе?
Я согласно кивнул и уже хотел что-то ответить, как с лестницы послышался тяжелый стук женских каблуков, а затем раздался раздражающий, пронзительный голос Ли Мэйцинь:
— Е Лобай, что ты творишь? Почему ты довел брата до слез?
Чэнь Юйци, стоя рядом с Ли Мэйцинь, указал на Е Лобая и громко воскликнул:
— Мама, это Е Лобай издевался надо мной! Он специально подложил мне пауков и змею, чтобы напугать! А еще сказал, что я хотел украсть его вещи!
Ли Мэйцинь тут же начала отчитывать:
— Е Лобай, с чего это ты решил, что братик хочет что-то украсть, если он просто посмотрел на твои игрушки? И зачем ты его пугаешь? Ты же знаешь, что наш Сяо Ци всегда был трусишкой, его даже шорох среди ночи может напугать, он потом уснуть не может, а ты такое творишь!
Чэнь Юйци — трусишка?
Услышав это определение, я не удержался и рассмеялся в голос.
В средней школе он не побоялся писать любовные письма от чужого имени отличнице, в которую был влюблен, тайком клеил записки с оскорблениями на спину ненавистному классному руководителю, а когда ему не нравилась школьная еда, перелезал через забор, чтобы купить уличную еду... А насчет того, что он не может спать от малейшего шума?
Чепуха. Это он тайком играл в телефон, и когда родители внезапно приходили проверить, спит ли он, он от страха прятал телефон под кровать и врал, что его разбудили шаги в коридоре.
Видимо, в моей улыбке было слишком много сарказма, потому что и Ли Мэйцинь, и Чэнь Юйци с недоумением уставились на меня. Даже Е Лобай приподнял веки.
— Ничего, — сказал я, — просто вспомнил кое-что забавное. Продолжайте.
Ли Мэйцинь: …
Чэнь Юйци бросил на меня злобный взгляд: он был уверен, что я насмехаюсь именно над ним.
— В общем, Е Лобай... хм-м, да, ты не должен обижать Сяо Ци, он ведь твой кузен, — Ли Мэйцинь вернулась к основной теме. — Быстро извинись перед братом, и тетушка не станет продолжать этот разговор.
Чэнь Юйци тут же задрал подбородок:
— Извиняйся!
Неуважение к чужой частной жизни, воровство чужих вещей, а потом требование извинений от жертвы... Такое поведение выглядит абсурдным, даже если речь идет о взрослом человеке.
Я взглянул на неподвижного Е Лобая, собираясь вмешаться, но вдруг осекся: в моих прошлых воспоминаниях не было этого эпизода.
Значит, как же моя вторая личность вела себя в подобной ситуации? Мне стало любопытно.
Я промолчал, решив побыть тихим наблюдателем.
Увидев, что Е Лобай молчит, Чэнь Юйци повторил:
— Слышал? Извиняйся.
Е Лобай, который до этого слегка опустил голову — челку ему уже подстригли, и теперь, когда он смотрел вниз, были видны его опущенные веки и ресницы, что придавало ему довольно покладистый вид, — поднял голову и улыбнулся Ли Мэйцинь:
— Хорошо, я сейчас извинюсь перед кузеном.
Ли Мэйцинь довольно приподняла брови.
Е Лобай повернулся к Чэнь Юйци, чей подбородок был задран к потолку, и искренне произнес:
— Чэнь Юйци, прости, я не должен был... зная, что в прошлом месяце ты провалил экзамен, обещать тебе помочь скрыть это от тетушки.
— Что? — брови Ли Мэйцинь поползли вниз.
Лицо Чэнь Юйци изменилось:
— Е Лобай, откуда ты знаешь... — он не успел договорить, как понял, что сболтнул лишнее, и тут же зажал себе рот.
Лицо Ли Мэйцинь помрачнело:
— Чэнь Юйци, это правда? Ты же сказал мне, что учитель потерял твою работу по английскому и поэтому оценки нет!
— Да, оценки нет, мама, послушай, я...
Ли Мэйцинь схватила Чэнь Юйци за ухо:
— Живо говори правду. У тебя одна минута.
— Говорю, говорю! Я уснул прямо во время экзамена, поэтому... поэтому у меня нет результата...
— Ты сдал пустой лист? — завизжала Ли Мэйцинь. — Неудивительно, что ты говорил, будто в этом семестре тебе не дадут звание примерного ученика! Мы с отцом думали, что учитель к тебе придирается, и чуть было в школу не отправились! Чэнь Юйци!!!
Чэнь Юйци вырвался из рук матери и пустился наутек по всему дому.
Разъяренная Ли Мэйцинь скинула туфли и бросилась в погоню.
Глядя на этот хаос, я смеялся так, что у меня свело челюсть.
Е Лобай бросил на меня презрительный взгляд:
— Убери свою улыбку, доктор Ши. Выглядит отвратительно.
Я похлопал себя по щекам:
— Да ладно тебе, лицо у меня довольно приятное, не настолько уж и отвратительно, правда?
Е Лобай молча спустился вниз.
Я последовал за ним, думая про себя: всё-таки моя основная личность лучше. Хоть и молчалива, зато искренне кроткая, послушная и рассудительная. Не то что этот «дублер», который весь усеян колючками и ведет себя так, будто весь мир — его враги.
Едва мы спустились, как вернулся Е Люйчэн.
Он по-прежнему выглядел уставшим, хмурился, а его походка была поспешной — видимо, едва закончив с делами компании, он сразу помчался домой.
— Лобай, папа вернулся, — поздоровался он с сыном, кивнул мне, а затем спросил: — Где твоя тетя?
Мы с Е Лобаем одновременно посмотрели на второй этаж.
В этот момент оттуда раздался душераздирающий вопль:
— Мама, я больше не буду! Я больше никогда не буду врать! А-а-а!
Последний крик Чэнь Юйци эхом пронесся по всей вилле. Е Люйчэн нахмурился и потер виски; даже матушке Ван стало не по себе.
Когда Чэнь Юйци и Ли Мэйцинь спустились, на щеках парня уже красовались два огромных красных отпечатка ладоней.
Е Люйчэн помедлил и с неодобрением спросил:
— Что тут происходит? Почему вы бьете ребенка?
Чэнь Юйци, прикрывая лицо рукой и не смея злиться на мать, накинулся на Е Люйчэна:
— Дядя, это Е Лобай первый начал! Он засунул мне в одежду пауков и тараканов, чтобы напугать меня!
Услышав это, Е Люйчэн нахмурился, и его полный упрека взгляд упал на Е Лобая. Он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, как вдруг осекся и перевел взгляд на меня.
http://bllate.org/book/37487/4674330
Готово:
