Улыбка на губах Сунь Фэнбая застыла. Промелькнула мысль: дело скверно. С чего это этот человек ведёт себя так, будто они знакомы?
Вэй Цинъянь тоже повернулся к Тан Юньфэну:
— Юньфэн, в чём дело? Ты знаешь Фэнбая?
Тан Юньфэн перевёл взгляд на Вэй Цинъяня и поспешно произмолвил:
— Какой же это Фэнбай? Это же самый настоящий Цзы Ци! Я ни за что не могу ошибиться!
Лежавший на руках у Сунь Фэнбая Вэй Лин, казалось, встревожился от звуков голоса. Он слегка заворочался, но вскоре снова затих.
— Ах да, его зовут Цзы Ци, просто теперь он сменил имя на Фэнбай, — пояснил Вэй Цинъянь.
На лице Тан Юньфэна отразилось смешанное чувство изумления и радости. Он так хлопнул ладонью по столу, что раздался звонкий звук, а затем расхохотался во весь голос:
— Цинъянь, неужели ты не помнишь? В моём поместье когда-то жил паренёк на побегушках, сын того самого Дяди Ли. Правда, тогда он был совсем мал, а ты гостил у нас недолго, так что неудивительно, что он тебе не запомнился.
В голове Сунь Фэнбая уже пронеслись тысячи мыслей, а на лице застыла натянутая улыбка. Он понятия не имел, о чём толкуют эти двое, и если сейчас всё вскроется, что же делать?!
Маленького Вэй Лина разбудил недавний шлепок Тан Юньфэна, и он горько заплакал, открывая рот. Бессознательно похлопывая малыша по тугому пеленальному одеяльцу, Сунь Фэнбай встретился взглядом с подозрительными глазами Вэй Цинъяня и не смел пошевелиться ни единым мускулом, до смерти боясь, что если он отведет взгляд, это сочтут за признак вины!
А Вэй Цинъянь продолжал сверлить его взглядом. Сунь Фэнбаю показалось, что на лбу у него уже проступил холодный пот, а рука, похлопывающая ребенка, двигалась всё медленнее.
— И вправду не помню, — Вэй Цинъянь наконец отвёл взгляд и опустил голову, чтобы сделать глоток чая.
Застрявший в горле ком воздуха наконец опустился обратно. Сунь Фэнбай приоткрыл рот, но не смог вымолвить ни звука.
— Цзы Ци, неужели ты меня не узнаешь? Я Тан Юньфэн! Твой отец батрачил в нашем доме, а я в детстве даже брал тебя с собой воровать хурму!
Тан Юньфэн увлеченно разглядывал Сунь Фэнбая, оживленно жестикулируя. До чего же всё-таки удивительно: в последнее время ему попадаются исключительно старые знакомые.
Сунь Фэнбай покачал головой — ему оставалось лишь продолжать притворяться, будто он ничего не помнит:
— После родов я многое забыл, сам не знаю почему. Но мне кажется, что я вижу тебя впервые.
Сказав эту полуправду, Сунь Фэнбай уставился на чашку перед Тан Юньфэном. Брови его были слегка сдвинуты, а на лице застыло вымученное выражение.
Заметив промелькнувшее на лице собеседника смущение, Сунь Фэнбай поспешно добавил:
— Когда я родился… тьфу, когда я родил ребенка, я даже не помнил ни генерала, ни того, кто я сам такой. Хе-хе, хе-хе-хе.
Нервно усмехнувшись, он взял чашку с чаем и опустил взгляд: Вэй Лин снова заснул. Сунь Фэнбай подумал: не воспользоваться ли этим предлогом, чтобы выпроводить обоих под предлогом того, что ребенку нужно отдыхать?
Его хитроумный план трещал по швам, но прежде чем Сунь Фэнбай успел раскрыть рот, Вэй Цинъянь, до этого молчавший, заговорил первым:
— Фэнбай, передай ребенка кормилице, мы втроем выйдем поболтать. Смотри не разбуди Лин-эра.
Сунь Фэнбай остолбенел: ему совсем не улыбалось идти болтать с этой парочкой!
— Генерал, вообще-то я за эти дни так вымотался, ухаживая за Лин-эром, что ног под собой не чую. Я хочу сначала отдохнуть, давайте я поговорю с вами завтра?
Увидев это, Тан Юньфэн с улыбкой произнес:
— Ничего страшного, мы не помешаем тебе отдохнуть, Цзы Ци… то есть Фэнбай.
— Вернешься через некоторое время, еще рано.
Необычное упрямство Вэй Цинъяня заставило и Сунь Фэнбая, и Тан Юньфэна помрачнеть. Раз уж зашла речь о таком, вряд ли Вэй Цинъянь стал бы настаивать просто так — судя по всему, у него имелись какие-то вопросы.
Скрепя сердце и совершенно этого не желая, Сунь Фэнбай передал ребенка кормилице. Сначала он хотел взять с собой Ся Юэ — как-никак эта девчонка целиком была на его стороне, и присутствие кого-то для храбрости оказалось бы кстати.
Но стоило им выйти за дверь, как Вэй Цинъянь тут же спровадил Ся Юэ, велев ей принести из кухни немного вина.
Услышав про вино, Сунь Фэнбай встревожился еще сильнее: что делать, если он перепьет и сболтнет лишнего? Этот генерал Вэй далеко не так прост, с виду обычный человек, а сегодня вон какой сообразительный!
Втроем они отошли недалеко и уселись за каменным столом во дворе. Сунь Фэнбай уже заметил, что почти в каждом дворе Поместья генерала стояли каменные столы и стулья, а возле небольшого пруда в поместье имелась даже беседка.
Похоже, господин генерал страсть как любил посидеть на свежем воздухе. Погруженный в эти сумбурные мысли, Сунь Фэнбай наугад выбрал каменный стул и опустился на него.
— Цинъянь, я и представить не мог, что настанет такой день! После смерти моего отца наш дом обеднел. Кто бы мог подумать, что мы снова встретимся, я так счастлив!
Тан Юньфэн был очень взволнован, в голосе его даже послышались нотки сдавленного плача. Сунь Фэнбай пригладил волосы, не зная, как на это реагировать.
Вэй Цинъянь сухо хмыкнул и многозначительно произнес:
— Я тоже не ожидал, что все трое мы окажемся старыми знакомыми.
Услышав это, Сунь Фэнбай внутренне содрогнулся. Ему казалось, что Вэй Цинъянь говорит это прямо ему, но досада была в том, что Сунь Фэнбай понятия не имел об отношениях этих троих и о том, что натворила прежняя обладательница этого тела, то есть Цзы Ци.
Ся Юэ вовремя принесла лакированную шкатулку с угощениями. Помимо кувшина с вином и чарок, она прихватила две тарелочки с закусками к вину — нехитрой едой, которую обычно держали наготове в поместье.
— Ну! Юньфэн предлагает вам обоим выпить по чарке!
Тан Юньфэн наполнил чашки перед всеми тремя, взял одну из них и, поднявшись, обратился к сидящим.
Вэй Цинъянь тут же последовал его примеру и тоже взял чашку. Лишь Сунь Фэнбай медлил. Заметив, что оба уставились на него, он тихо пояснил:
— Прошел всего месяц с тех пор, как я родил Лин-эра, мне еще не положено пить вино.
Отговорка звучала вполне убедительно, так как Вэй Цинъянь чокнулся прямо с Тан Юньфэном. Сам же Сунь Фэнбай молча ел закуски со стола, глядя в собственный нос и думая лишь о бровях — он твердо решил ничего не говорить!
Дальше говорил в основном один Тан Юньфэн. Было видно, что он человек прямой и широкой души. Речей у Вэй Цинъяня было по-прежнему немного, но по сравнению с тем, какими Сунь Фэнбай видел его раньше, он явно держался куда теплее.
Чувствуя себя одновременно и лишним человеком за чужим столом, и лакомой мишенью для разоблачения, Сунь Фэнбай посидел еще немного и удалился первым.
Вэй Цинъянь неотрывно смотрел вслед Сунь Фэнбаю, и лишь когда тот скрылся в доме, отвел взгляд. Осушив чашку до дна, он тут же налил себе еще.
Однако, когда он хотел сделать новый глоток, Тан Юньфэн остановил его:
— Цинъянь, ты сегодня вечером сам не свой. Что случилось-то, в чем дело?
Опустив чашку на стол, Вэй Цинъянь повернулся к окнам комнаты Сунь Фэнбая и холодно произнес:
— Я подозреваю, что он подослан к моим покоям врагами.
http://bllate.org/book/37484/4673983
Готово:
