Глядя на маленький комочек плоти перед собой и опуская взгляд на собственные широко раздвинутые ноги, Сунь Фэнбай побледнел так, что даже говорить толком не мог:
— Н-нет, не может быть! Как я мог родить ребёнка? Какой бред, это же просто абсурд!
Из-за его громкого, полного эмоций голоса только что задремавший малыш проснулся и залился громким плачем.
Звонкий младенческий крик прервал бормотание Сунь Фэнбай. Видя, как тот мужчина с мрачным лицом смотрит на ребёнка у себя на руках, Сунь Фэнбай всё ещё не мог поверить, что он, взрослый мужчина, умудрился родить!
Внезапно руки отяготило что-то мягкое — этот человек бесцеремонно сунул плачущего младенца ему в объятия.
Сунь Фэнбай от напряжения боялся даже шевельнуться, страшно было уронить крошечное создание.
— Ты его папаша, ты и заботься.
Бросив это, свирепый мужчина развернулся и ушёл, не оглядываясь.
Малыш на руках не переставал заливаться слезами. Его лицо, сморщенное, как мясной пирожок, было мокрым от слёз. У Сунь Фэнбай без всякой видимой причины защемило сердце, и он, бережно прижимая к себе младенца, принялся чуть покачивать его:
— Не плачь, хороший, ну прекрати же плачь.
То ли из-за какой-то неведомой кровной связи, то ли ещё по какой причине, но от этих неумелых уговоров Сунь Фэнбай плач постепенно затих. Малыш лишь распахнул свои круглые чёрные гладкие глазищи и уставился на него.
Сунь Фэнбай в ответ тоже в упор разглядывал кроху. Тот сейчас казался даже симпатичнее, чем пару минут назад: морщинки, делавшие его похожим на маленького старика, разгладились, а глазки, хоть и небольшие, сияли чистотой и влажным блеском.
Неужели этот заморыш и впрямь родился от него?
Он ведь и правда чувствовал, как из него что-то выходит, но почему вместо обычных испражнений на свет появилась новая жизнь?
За дверью снова поднялся шум, и вскоре створки отворились — оттуда донёсся голос той самой матушки Ли:
— Быстрее, Ся Юэ, неси воду! Минчжу, Минчжу, поживей!
В комнату стремительно ворвались две служанки с парными пучками волос на головах. Впереди всех шла матушка Ли. Увидев, что Сунь Фэнбай держит ребёнка, она торопливо подскочила к нему, затараторив:
— Ох, мамочки, как это мой маленький господин очутился здесь! Минчжу, скорее, возьми барчука и отнеси в главные покои. Ся Юэ, помоги мне здесь, а ты, отдав малыша кормилице, сразу возвращайся.
С этими словами она попыталась забрать ребёнца из рук Сунь Фэнбай. Малыш только было прикрыл глаза, но когда его подхватили, чуть приоткрыл рот, однако тут же снова сомкнул его, вновь погружаясь в сладкий сон.
Глядя, как служанка по имени Минчжу уносит ребёнка, Сунь Фэнбай почувствовал странную утрату и лёгкую тоску.
Однако думать об этом ему не дали. Матушка Ли забрала у Ся Юэ полотенце, ухватила Сунь Фэнбай за ногу и уже собиралась вытереть его исподнее, чем до смерти напугала парня — он замахал на неё обеими руками:
— Ч-что же вы делаете!
— Да не отмахивайся ты, мне же нужно тебя обмыть! Или ты не слышал, что генерал Вэй только что велел? Ой, да брось ты стыдиться, роды тебе принимать мне уже довелось, чего я там не видела? К тому же я старуха, перед кем тебе срамоту-то показывать!
Хотя матушка Ли говорила так уверенно, Сунь Фэнбай всё равно чувствовал себя не в своей тарелке. После долгих отговорок матушка Ли наконец сдалась:
— Ся Юэ, ступай-ка и ты на выход, посторожи у дверей, а я уж сама за ним поухаживаю.
Когда в комнате остались только они вдвоём, матушка Ли плюхнулась на краешек кровати, вытерла пот со лба и проговорила:
— Ой, предок ты мой, перестань изводить меня, старую. Ну-ка, давай сам вытирайся, а то явится генерал Вэй — опять мне достанется.
Взяв протянутое полотенце, Сунь Фэнбай слегка повернулся набок и стал понемногу стирать кровь с ног, не смея даже взглянуть на собственные интимные места. Пробудившись ото сна, он уже успел более-менее уяснить две вещи — нет, даже три!
Во-первых, тело, в котором он находился, принадлежало не ему. Как бы абсурдно это ни звучило, Сунь Фэнбай был уверен: своё собственное тело, с которым прожил два с лишним десятка лет, он бы узнал. Во-вторых, он очутился вовсе не на какой-нибудь съёмочной площадке, а перенёсся в самую настоящую древность — в какую-то неведомую ему эпоху. Ну а в-третьих... он, будучи мужчиной, только что родил ребёнка!
Полотенце пришлось прополоскать несколько раз, и столько же раз оно снова пачкалось, пока чистая вода в тазу не превратилась в багровую от крови жидкость, и лишь тогда Сунь Фэнбай окончательно привёл себя в порядок.
Матушка Ли принесла новую одежду и бельё, чтобы переодеть его. Вот только из-за недавних родов Сунь Фэнбай никак не мог нормально сдвинуть ноги вместе — стоило шевельнуться, как в местах недавних разрывов отзывалась жуткая боль.
Кое-как справившись с переодеванием, матушка Ли принялась суетиться и менять постельное бельё:
— Эх, а тебе ведь ещё и повезло, раз генерал Вэй обратил на тебя внимание. Но Цзы Ци, я же на твоих глазах росла, и лучше меня к тебе в Павильоне у Перил никто не относился. В своё время это я прикрывала тебя от хозяйки борделя, это я привела к тебе захмелевшего генерала Вэя. Если в будущем тебе перепадут какие-то блага, смотри, не забывай меня, старуху.
Закончив хлопотать, матушка Ли снова присела на кровать и похлопала Сунь Фэнбай по руке, лежавшей поверх одеяла:
— Ай, бедняжка, совсем ещё юный, а уже малым дитём обзавёлся.
Словно от удара током отдернув руку, Сунь Фэнбай лихорадочно раздумывал о своём положении. Он понимал: сейчас перед ним лучший шанс хоть что-то узнать. Об этом мире он не имел ни малейшего представления, и если не выяснить всё до конца, как ему жить дальше? Как отсюда сбежать? И возможно ли вообще когда-нибудь вернуться в современность?
Последним воспоминанием было лишь короткое сообщение родителям о том, что он сел в поезд, после чего он провалился в сон — а очнулся уже здесь. Куда делся прежний хозяин этого тела и что стало с его собственным — на эти вопросы он вряд ли отыщет ответ, но уж точно не у этой женщины.
Помолчав с минуту, Сунь Фэнбай всё же заговорил:
— Матушка Ли, если мне и впрямь перепадут какие-то блага, я обязательно с вами поделюсь. Только ответьте... сейчас... какой император правит?
Приложив руку ко лбу Сунь Фэнбай, матушка Ли подскочила с кровати и принялась нарезать круги по комнате:
— Да что же это такое, и впрямь рассудком тронулся! Цзы Ци, ты и вправду не знаешь, кто нынче на троне? Ты ведь только что даже генерала Вэй не признал, что с тобой стряслось-то?! Где же лекарь Чэнь, почему до сих пор не идёт? Надо бы ему тебя хорошенько осмотреть!
От мельтешения матушки Ли у Сунь Фэнбай едва не заболела голова, и он поспешно остановил её:
— Хватит ходить туда-сюда, у меня в глазах рябит. Я в порядке, просто кое-что подзабыл, вы не могли бы мне рассказать?
— И правда всё хорошо?
— Всё хорошо.
— Ох, сердечко моё не на месте... Цзы Ци, послушай меня, ты хоть помнишь, кто ты такой?
Сунь Фэнбай подумал про себя, что своё-то имя он помнит отлично, вот только понятия не имеет, чьё именно тело ему досталось. Послушно кивнув, он начал по кусочкам собирать из рассказов матушки Ли историю владельца этого тела.
Эпоха, в которую он попал, называлась династия Чун. Хозяин этого тела прежде был слугой в весельном доме терпимости. Когда старая сводня принудила его к продаже себя клиентам, он велел матушке Ли заманить пьяного генерала Вэя — изначально в надежде привлечь его внимание, чтобы тот выкупил его и увёл с собой. Кто бы мог подумать, что он по счастливой случайности понесёт!
Верно! Мужчины в этом мире тоже способны беременеть. К тому же матушка Ли неустанно твердила, что он только что произвёл на свет первенца генерала Вэй. А сам генерал Вэй занимал в государстве Сян поистине колоссальное положение, на его счету было бесчисленное множество ратных подвигов. И хотя законной жены у него не было, многие знатные господа наперебой стремились пристроить к нему своих дочерей и сыновей, но генерал всех их неизменно отвергал, нажив себе немало недоброжелателей.
Выслушав долгую болтовню матушки Ли, Сунь Фэнбай наконец выудил нужную информацию и уже собирался спросить, каково же теперь его собственное положение в этом поместье, как за дверью снова послышались шаги.
Матушка Ли поспешно поднялась и замерла в ожидании у постели. Вошли посланный ранее Вэй Цинъянем Цзин Шэн и приведённый им лекарь Чэнь.
Старый лекарь, судя по всему, обладал немалым искусством: едва приблизившись, Сунь Фэнбай почувствовал густой запах традиционных лекарств. Лекарь проверил пульс, осмотрел язык и белки глаз, после чего неторопливо изрёк:
— Ничего страшного. Мужской организм после родов неизбежно слабее женского, нужен лишь полный покой.
Убрав медицинский чемоданчик, старик вальяжно подошёл к столу, разложил бумаги, выписал рецепт и протянул его стоявшему рядом Цзин Шэну:
— Ступай со мной за лекарствами, станете заваривать ему по отвару каждый день.
Дождавшись, пока оба они неспешно удалятся из комнаты, Сунь Фэнбай перевёл взгляд на матушку Ли. Его чуть раскосые глаза-фениксы блестели от влаги:
— Матушка Ли, а кем я теперь прихожусь этому особняку?
Хотя в ситуации он толком не разобрался, какими-то элементарными понятиями Сунь Фэнбай всё же обладал: с какой стати генералу возводить человека, вытащенного из борделя, в ранг законной жены? Скорее всего, тот использовал его исключительно ради продолжения рода, а для военачальника прихлопнуть кого-то столь ничтожного по происхождению — всё равно что раздавить муравья.
Догадки Сунь Фэнбай полностью подтвердились. Лицо матушки Ли, до того неизменно сиявшее угодливой улыбкой, вмиг скривилось. Теребя рукав, она замялась:
— Ну... в общем-то... ничего особенного. Ты не бойся, Цзы Ци, раз уж ты родил генералу сына, обижать тебя не станут. Даже если в наложники не возьмут, денег на дорогу дадут, а на худой конец — уж выкупят из того заведения, всяко лучше, чем гнить в публичном доме.
Что? Ребёнок уже родился, а этот так называемый генерал до сих пор даже не удосужился выкупить его?! Вот же жестокий тип!
Видя, как Сунь Фэнбай с потухшим взором безвольно откинулся на подушки, матушка Ли решила, что удар оказался слишком сильным, и поспешила утешить его:
— Тебе ещё грех жаловаться! Подумать только, этот Чжу Линьчунь — первый красавец Павильона у Перил, а всё равно прозябает в той грязи, торгуя телом. Ты-то всяко лучше него устроился.
Заметив, что её уговоры не возымели действия, матушка Ли хлопнула себя по бедру и изобразила внезапное озарение:
— Ох, вспомнила! Генерал велел мне явиться передний зал, едва я освобожусь. Вот у меня дырявая голова! Отдыхай как следует, я побежала.
— Постойте, матушка Ли...
Но Сунь Фэнбай не успел договорить — матушка Ли уже скрылась за дверью. В комнате снова воцарилась тишина. Прислонившись спиной к изголовью и глядя на чуждую его глазам обстановку, Сунь Фэнбай никак не мог выдохнуть застрявший в груди ком — до чего же паршиво у него на душе.
http://bllate.org/book/37484/4673973
Готово:
