Из-за того, что Линь Цзайюнь действительно отнекивался, а Хо Яошань тоже был занят, они в конце концов не стали фотографироваться в детских глупых кабинках.
В этот период Линь Цзайюнь также оказался в центре внимания новостей. То, как он спас глухонемую девочку на премьере фильма Хунгуан, было раздуто репортерами донельзя и превратилось в лучший материал для продвижения картины.
Сейчас уже не восьмидесятые, когда повсюду таились возможности, и экономика уже не та, что прежде, поэтому люди, напротив, стали сильнее стремиться к традициям и добродетелям.
Молодой господин Линь в газетах был создан в образе благородного юноши с великой любовью в сердце, его также расхваливали за то, что он взял на себя семейное дело и силой переломил ход событий, в одночасье превратив в гения бизнеса и последнюю совесть индустрии.
То, что Хо Яошань так часто появлялся с ним повсюду вместе, естественно, вызывало у внешнего мира самые разные домыслы, а когда компания Линь объявила о сотрудничестве с Хэнъюнь, акции обеих компаний на какое-то время заметно подскочили.
Линь Цзайюнь снова встретился с Тао Шуаем несколько дней спустя на торгах по продаже земельного участка B-235.
— Начальная цена данного участка составляет сто миллионов юаней, то есть каждая поднятая табличка означает увеличение ставки на десять миллионов...
После серии ожесточенных торгов предприятий, продолжавших соперничество, остались считанные единицы.
Линь Цзайюнь вовсе не был намерен во что бы то ни стало заполучить этот кусок земли. Компания Линь только-только оправилась и всё еще была должна немало денег, а с Хунгуан они и вовсе не могли тягаться на равных.
И всё же, сидя непосредственно на местах участников торгов, он всё равно чувствовал досаду.
Менеджер Лю из банка Цзиминь, заметив это, подбодрил его:
— Раз уж молодой господин Линь заинтересовался, то что с того, если вы выкупите ее по высокой цене? Даже если Хунгуан находится на пике своего влияния, неужели генеральный директор Хо не сможет проявить милосердие к прекрасной половине и останется сидеть сложа руки?
Линь Цзайюнь лишь улыбнулся, но в конце концов всё же решил сдаться.
Однако в самый последний момент Хунгуан больше не поднял табличку и добровольно вышел из игры.
Через длинный стол Линь Цзайюнь невольно бросил взгляд в сторону Хунгуан.
Тао Шуай сидел там, закрыв папку с проектом, под его глазами залегли едва заметные тени, на красивом лице играла легкая улыбка, он покачал головой собеседнику, словно объясняя причину своего внезапного выхода.
Он наверняка выражался чрезвычайно высокопарно. Ведь он даже не смотрел на Линь Цзайюнь.
Остальные же понимающе перевели взгляды на молодого господина Линя.
Линь Цзайюнь поднял табличку.
И правда, больше никто не стал с ним спорить.
Система взволнованно завопила:
— Вау!
Линь Цзайюнь мысленно ответил:
— Вау, братец Глубокий Смысл снова изображает глубокие чувства O_o.
Аукцион закончился, и толпа потянулась из здания.
Секретарь Ли уже ждал снаружи и, увидев выходящего Линь Цзайюня, шагнул вперед:
— Молодой господин Линь...
— Цзайюнь.
В то же время к ним подошел Тао Шуай и мягким тоном произнес:
— Есть время пообедать? У меня есть серьезное дело.
Секретарь Ли бросил взгляд на Тао Шуая и только после этого произнес:
— У генерального директора Хо тоже есть серьезное дело, которое нужно обсудить с молодым господином Линем.
Тао Шуай никогда ни о чем не просил и всегда сохранял безупречные манеры.
С тех пор как Линь Цзайюнь попал в этот мир и познакомился с этим человеком, он еще ни разу не видел его потерявшим самообладание.
— Мне нужно всего десять минут.
Тао Шуай смотрел на Линь Цзайюнь, и в его взгляде читалась едва уловимая мольба. Забыв о присутствии секретаря Ли, он снова заговорил:
— Разве ты раньше не хотел со мной поговорить?
Линь Цзайюнь на мгновение замер, несколько неестественно отвел взгляд и молча отказался.
Тао Шуай застыл на месте.
Как долго они уже нормально не разговаривали? Полмесяца? Или целый месяц? Вряд ли прошло слишком много времени.
Он выдавил из себя горькую усмешку:
— Неужели в твоем сердце я ценюсь даже меньше такого человека, как Хо Яошань?
Парень по-прежнему стоял в полуобороте под тенью деревьев у входа в здание выставочного комплекса, опустив ресницы и с видом полного нежелания оправдываться. Прошло секунд десять, прежде чем он произнес:
— Ты что, обязательно должен говорить о нем гадости?
Вопрос Тао Шуая застал врасплох, словно он на секунду не смог осознать услышанное, и он медленно переспросил:
— Что?
Линь Цзайюнь отвернулся и бросил секретарю Ли:
— Поехали.
Секретарь Ли взял у него ключи от машины, чтобы вскоре отвезти его домой.
Им обоим уже нужно было спускаться по ступенькам, когда они услышали, как Тао Шуай окликнул его:
— Линь Цзайюнь!
Секретарь Ли остановился, но Линь Цзайюнь продолжил спускаться.
Тао Шуай в несколько шагов настиг их, но секретарь Ли преградил ему путь. Тао Шуаю оставалось лишь крикнуть вслед Линь Цзайюню:
— Ты и впрямь донельзя наивен... Почему ты не подумаешь о том, с какой стати Хо Яошаню тебе помогать?!
Его слова ничем не отличались от грязной клеветы ревнивого соперника, и Линь Цзайюнь, не веря ни единому слову, быстрым шагом направился к стоявшему вдалеке черному каену.
— Президент Тао... — секретарь Ли нахмурился, пытаясь пресечь это.
От прежних изысканных манер молодого господина Тао не осталось и следа: челка растрепалась, и он сорвался на секретаря Ли:
— Проваливай!
Секретарь Ли не рассердился и спокойно улыбнулся:
— Президент Тао, вы никак не можете отпустить прошлое, но всё же стоит сохранять джентльменские манеры? Раз молодой господин Линь не желает слушать, не стоит навязываться и преследовать его.
Тао Шуай с минуту пристально смотрел на него, а затем повернул голову: внизу ступенек фигура Линь Цзайюня уже удалилась на значительное расстояние.
— Чего добивается Хо Яошань?
Секретарь Ли изобразил недоумение:
— Президент Тао, это вы подстроили ловушку для группы компаний Линь, из-за чего молодой господин Линь в одночасье остался совершенно один. Это наш генеральный директор Хо проявил благородство и протянул руку помощи...
Тао Шуай усмехнулся:
— Куда мне до изощренных методов Хо Яошаня! Он ведь прекрасно...
Хо Яошань зажал в зубах сигарету и чиркнул зажигалкой. Оранжево-красный огонек ярко вспыхнул на кончике, но тут же погас.
Прикусив сигарету, он молча прислонился к дверце машины.
Смартфон на приборной панели автомобиля снова издал звук входящего сообщения.
Салон быстро наполнился табачным дымом. Опустив взгляд, он заставлял себя не смотреть в сторону выхода из здания.
Увидев, как Тао Шуай бросился вслед за уходящим Линь Цзайюнем, он сразу догадался, что тот решил проявить угрызения совести.
До чего же смешно: натворить всякой мерзости, а в итоге пытаться выглядеть хорошим. Злодей из него вышел не до конца, да и до праведника он не дорос. Круглые сутки притворяется клоуном, ставить себя в один ряд с таким — просто позор.
Хо Яошань глубоко затянулся.
Секретарь Ли ушел так надолго... неужели Линь Цзайюнь уже всё узнал?..
Он не смел продолжать эту мысль.
Тук-тук. Раздался стук в оконное стекло.
Брови Хо Яошаня едва заметно дрогнули, и он повернул голову.
Линь Цзайюнь стоял, склонившись снаружи у опущенного окна, а на его прекрасном лице застыло слегка недовольное выражение.
Сердце Хо Яошаня тяжело упало, но он сохранил невозмутимый вид и опустил стекло до конца.
— В чем дело?
Сегодня выдался редкий солнечный день, и юноша прикрыл глаза ладонью от яркого света, однако лучи всё равно слепили его, заставляя щурить длинные пушистые ресницы и скрывать пару светлых, прозрачных зрачков.
Стоило окну открыться, как его тут же першит от густого табачного дыма, из-за чего он несколько раз закашлял и крепко нахмурился.
Хо Яошань поспешно открыл окна с другой стороны, чтобы выветрить дым.
Мужчина легко усмехнулся, словно потешаясь над капризностью Линь Цзайюня, а избавившись от дыма, переспросил:
— В чем дело?
Линь Цзайюнь поджал губы: отвечать на вопрос Хо Яошаня ему совершенно не хотелось, но он всё же выдавил:
— Солнце сильно печет?
Хо Яошань улыбнулся:
— Откуда мне знать. Разве не ты сейчас стоишь снаружи?
Юноша с досадой стиснул зубы:
— Тогда ты...
Хо Яошань уже понял, что тот собирается сказать: напускная хмарь в его глазах рассеялась, и он снова с легкой улыбкой произнес:
— Вообще-то я собирался спуститься и встретить тебя, но увидел, как ты беседуешь со старым возлюбленным, и посчитал, что мешать не стоит.
Линь Цзайюнь поперхнулся и умолк, видимо, чувствуя за собой вину.
Хо Яошань открыл для него дверцу, дожидаясь, пока тот устроится на пассажирском сиденье.
После короткого молчания Линь Цзайюнь исподлобья бросил взгляд на Хо Яошаня.
— ...Он сам ко мне пристал.
Юноша оправдывался неуверенным тоном. На самом деле в глубине души ему и впрямь хотелось послушать, что скажет Тао Шуай, поэтому он и помедлил у выхода.
Но в конце концов он ведь всё равно верил Хо Яошаню.
Хо Яошань мягко улыбнулся:
— Тебе не нужно оправдываться.
Машина наконец тронулась с места, плавно выезжая с этой улицы.
Линь Цзайюнь молча смотрел в оконное стекло на проносящиеся мимо аллеи: деревья одно за другим стремительно оставались позади.
Спустя мгновение Линь Цзайюнь насторожился:
— Хватит тыкать иголками куклу подобия меня у меня в голове.
Система:
— QAQ.
Линь Цзайюнь:
— ...Ладно, забей.
Система продолжила тыкать иголками куклу Тао Шуая, а заодно молча сгенерировала из массивов данных еще одну фигурку.
Линь Цзайюнь:
— Чего ты кипятишься, мы проживем в этом мире всего два года.
Система достала доску с обратным отсчетом и принялась день за днем вести счет времени.
Линь Цзайюнь, как и прежде, изо дня в день ходил на работу в компанию Линь. Каждый вечер Хо Яошань неизменно приезжал за ним.
Иногда, правда, случались дни, когда он не мог приехать — по всей видимости, тогда Хо Яошаню приходилось встречаться с кем-то из высшего руководства или чиновников, и отмениться было никак нельзя. Но стоило ему освободиться, как он тут же звонил Линь Цзайюню.
Вскоре по всей индустрии поползли слухи об их неразрывной близости. Компания Хэнъюнь беспрецедентно выступила поручителем для компании Линь, поистине вытащив акции шатающегося гиганта со дна.
Стоило Линь Цзайюню появиться на каком-либо мероприятии, как за его спиной неизменно следовало имя Хо Яошаня.
Даже во время телефонных разговоров находились те, кто подшучивал над ним и Хо Яошанем. А когда до них дошли вести о том, что в стране Р приняли закон об однополых браках и на родине многие знаменитости стали ездить туда, чтобы поклясться друг другу в вечной верности, любопытствующие начали допытываться, когда же они отправятся в путь.
Линь Цзайюнь не стал бы пересказывать подобные вопросы Хо Яошаню, да и сам Хо Яошань был только рад притвориться, будто ничего не знает.
В глазах посторонних они составляли прекрасную пару и были героями красивой истории, на деле же всё это являлось лишь сделкой.
Лишь в один день Хо Яошань впервые переступил границы сделки: прямо в автомобиле он поцеловал его, а затем сбивчиво и неясно спросил:
— Что тебе говорил Тао Шуай?
Линь Цзайюнь внимательно всмотрелся в выражение лица Хо Яошаня: обычно мужчина сохранял бесстрастный вид, не выдавая ни радости, ни гнева, но сейчас его лицо выглядело мрачным и пугающим.
Тогда он усмехнулся:
— Ты ревнуешь даже из-за такого. Сотрудникам Хэнъюнь непременно стоило бы узнать, насколько их босс бывает мелочным.
Его слова звучали весьма высокопарно, но Хо Яошань сначала нахмурился, а затем последовал его примеру и рассмеялся:
— Повторяешь за мной.
Линь Цзайюнь ответил:
— Ты сам меня этому научил.
Хо Яошань и впрямь оказался прекрасным учителем: он заботливо объяснял ему, как вести дела, и разбирал с ним биржевые графики. Отец учил его лишь ведению дел на поверхности, тогда как Хо Яошань обучал методам их интернет-индустрии: как манипулировать общественным мнением и речевыми оборотами, как извлекать максимальную выгоду в сложной ситуации, как строить комбинации и как обманывать людей.
— Ты учишься слишком медленно, — вечно приговаривал Хо Яошань.
На самом деле Хо Яошань прекрасно понимал: дело было вовсе не в том, что тот не мог усвоить материал, просто в нем всё еще теплилась эта смехотворная капля нерастраченной человечности, из-за которой он не был способен на такую же абсолютную безжалостность и жестокость, как генеральный директор Хо.
Хо Яошань придвинулся к самому его уху, обдал теплым дыханием и прикусил мочку, заставляя юношу от щекотки отпрянуть в сторону, после чего с улыбкой произнес:
— Ладно, так и быть, расскажи мне. Я всё думал об этом, и из-за постоянных отвлечений переговоры срывались, да и спать я толком не мог.
http://bllate.org/book/37475/4672512
Готово:
