Цинь Чжэн не был уверен, слышал ли Бай Инин эти слова, но сам он их расслышал. Бай Инин смешивал коктейли очень быстро. Закончив, он, как и прежде, подвинул бокал им:
— Господин, бренди «Куста» готов.
Он еще не успел убрать руку, как сидевший посредине мужчина вдруг крепко вцепился в нее, зажав ладонь вместе с бокалом:
— Эта дрянь вкусная?
На лице Бай Инина застыла улыбка, он попытался незаметно выдернуть руку, но ее держали мертвой хваткой. Нахмурившись, он произнес:
— Попробуйте!
— Сначала ты попробуй. Слижи ту каемку из белого сахара на ободке, тогда я выпью. — Мужчина отпустил руку Бай Инина.
Цинь Чжэн зажмурился, его пальцы, сжимавшие бокал, побелели от напряжения. Ему хотелось уйти: в конце концов, Бай Инин — его старший сокурсник, и позориться перед младшим знакомым, должно быть, куда неприятнее, чем терпеть домогательства.
Но когда он открыл глаза, то помимо воли снова посмотрел на Бай Инин. Тот неожиданно тоже взглянул на него. Во взгляде уже не было ни легкой улыбки, ни обиды, ни каких-либо эмоций, но он лег на бесплодное сердце Цинь Чжэня, словно увядший лепесток упавшей с ветки цветка.
Сердце Цинь Чжэня болезненно ёкнуло. В следующий миг он увидел, как Бай Инин поднимает стоявшую перед ним мартинку. Его алые губы слегка дрогнули — именно губы были первым воспоминанием о нем, которое запечатлелось в памяти Цинь Чжэня. Сияя под приглушенным светом бара, они выглядели еще более ошеломляюще. Бай Инин медленно высунул кончик языка и закрыл глаза.
Стоявший напротив него мужчина чуть ли не пускал слюни. Цинь Чжэн сглотнул остатки алкоголя в горле. В тот самый момент, когда язычок Бай Инина коснулся сахарной корочки на ободке, Цинь Чжэн внезапно поднял собственный бокал и плеснул прямо в лицо мужчине.
В ту секунду все вокруг стойки бара, включая самого Бай Инина, остолбенели. Мужчина, погруженный в чувственную и соблазнительную картинку, пришел в себя лишь от хлынувшего в лицо холодного алкоголя. Тыча в Цинь Чжэня пальцем, он разразился трехэтажным матом:
— У тебя сколько матерей, раз ты смеешь заливать выпивкой твоего дедушку?
Стоявшие рядом с ним приятели тоже схватили бутылки и свирепо уставились на Цинь Чжэня. Бай Инин уже собирался все объяснить, но Цинь Чжэн прямо перехватил бокал, который держал Бай Инин, и с холодной усмешкой бросил мужчине:
— Пойди поузнавай на стороне: получить от меня выпивкой в лицо — это благословение, накопленное за несколько жизней. И что с того, что я окатил тебя с ног до головы?
С этими словами он с размаху швырнул мартинку о барную стойку. Осколки разлетелись во все стороны, в руке остались лишь основание да ножка. Протянув огрызок мужчине, Цинь Чжэн зловеще ухмыльнулся:
— На, забирай, пусть твой сынок как следует пооблизывает.
— Да ты жить надоело! — Мужчина взмахнул рукой и выбил из рук Цинь Чжэня разбитый бокал. Не успел Цинь Чжэн и глазом моргнуть, как кулак угодил ему прямо в скулу. Вмиг во рту ощутился привкус крови. Внезапная драка привлекла всеобщее внимание, музыка смолкла, и лишь одно это место оказалось залито светом прожектора.
Бай Инин в испуге выбежал из-за барной стойки и в отчаянии ухватил нападавшего за руку:
— Он мой младший брат, он еще глуп, не со зла...
— Пошел вон! — Мужчина оттолкнул Бай Инина, с размаху швырнув того о край стойки. Поясницу пронзила такая острая боль, что она разом онемела, и Бай Инин осел на пол.
Заметив это, Цинь Чжэн ударом ноги снес бросившегося на него с бутылкой подельника и попытался броситься на помощь Бай Инину, но сверху снова обрушился кулак того мужчины.
— Прекратить! — Холодный и гулкий голос из толпы заставил удар замереть на полпути. Все принялись озираться в поисках хозяина голоса.
Цинь Чжэн повернул голову и остолбенел: это оказался Хань Яньпин, деловой партнер Цинь Хаосуна.
Хань Яньпин даже не взглянул на Цинь Чжэня, переводя взгляд исключительно на мужчину:
— Это мой племянник, совсем зеленый. Напился, устроил балаган. Он начал первым — тут он неправ. Все мы приходим сюда ради веселья, не стоит сводить счѐты с пацаном. Сегодня все счета — твои и твоих друзей — за мой счет. Как на это смотришь... — Суровое выражение лица не выражало ни малейшего намерения извиняться.
Мужчина был не дурак: по выправке и одежде гостя он сразу понял, с кем имеет дело. Поборовшись сам с собой, он все же опустил кулак, хотя и неохотно принимая протянутую руку помощи:
— Раз уж он ваш племянник, ладно, проехали!
— А вот и нет! — Цинь Чжэн сверкнул на него глазами. — Приперлись сюда, лапали персонал, распустили руки, да еще и за чужой счет гулять собираетесь? Не боитесь, что халява окажется проклятыми деньгами — взять-то возьмете, да жизни не хватит потратить?
Хань Яньпин с досадой глянул на упрямого Цинь Чжэня и тяжело кашлянул.
Но услышав это, Цинь Чжэн и не думал отступать. Он ткнул пальцем в поднимавшегося с пола и прижимавшего руку к пояснице Бай Инина:
— Извинись перед ним.
Бай Инин посмотрел на Хань Яньпина и тихо произнес:
— Спасибо вам, но эту кашу заварил я, неудобно заставлять вас тратиться.
— Я все видел отчетливо: заварушку затеял Сяо Чжэн. Насколько я помню, в баре у Цинъюэ как раз недавно обновили всю систему видеонаблюдения, так что давайте обойдемся без лишней возни с полицией. Уважаемый, как по-вашему? — В каждой фразе Хань Яньпина крылся скрытый подтекст.
Если Хань Яньпин и решил с самого начала проявить великодушие, то лишь затем, чтобы не впутывать Цинь Чжэня. Цинь Хаосун все-таки дорожил своей репутацией, но если дело дойдет до полиции, хорошо не будет никому. Мужчина еще раз окинул взглядом неуступчивого Цинь Чжэня, криво усмехнулся и бросил Бай Инину:
— Ну прости, я по пьяни вечно мужиков от баб не отличаю. Доволен? — Закончив, он глянул на Цинь Чжэня: — Теперь полегчало?
Получив звонок о беспорядках в заведении, Лю Цинъюэ примчалась туда сломя голову. Едва переступив порог, она увидела, что Хань Яньпин уже все уладил, и облегченно хлопнула себя по груди, смертельно боясь привлечь копы. Ее звонкий голос разнесся по залу:
— Расходимся, все свободны! Каждый отдыхает по-своему! Сегодня заведение щедротствует: на весь счет скидка тридцать процентов, веселитесь на полную катушку!
Снова загремела музыка, люди с танцпола и диванов вернулись на свои места. Трое буянов удалились, и у барной стойки остались лишь Цинь Чжэн да Бай Инин. Только теперь Цинь Чжэн вдруг отчетливо понял, что все его переживания, пожалуй, были лишними.
К ним приблизились Лю Цинъюэ и Хань Яньпин. С чувством глубокой благодарности она заговорила:
— Ой, батюшки, спасибо вам огромное! Не появься вы здесь, с этой полицией мне бы опять пришлось закрываться на проверку.
Хань Яньпин с улыбкой кивнул ей:
— Пустяки. — Затем он перевел взгляд на Цинь Чжэня, и тот глухо выдавил:
— Дядя Хань.
— Мм. — Сурово произнес Хань Яньпин. — Узнай твой отец обо всем этом — ноги бы тебе переломал. До каких пор ты будешь куролесить как сопляк? Пойдем, я отвезу тебя домой.
Цинь Чжэн, разумеется, возвращаться домой не собирался, как и не хотел, чтобы всплыло его противостояние с Цинь Хаосуном. Поразмыслив пару секунд, он кивнул на Бай Инина:
— Он пострадал, я отведу его в больницу, а вы поезжайте домой!
Только теперь Хань Яньпин заметил Бай Инина. Оценив обстановку многозначительным взглядом, он понимающе улыбнулся Цинь Чжэню:
— Хорошо.
http://bllate.org/book/37474/4672294
Готово:
