Более того, Гу Тан уже всё сказал! Разумеется, он должен слушаться своего господина! Иначе как ему тягаться с этим захватчиком, который занял место рядом с Гу Таном в качестве «ездового зверя»? Силой?
Переходя к текущему моменту:
— Всё в порядке, Пэй Фань уже мне всё рассказал. Тебе не нужно переступать через себя ради меня, я не хочу, чтобы ты чувствовал себя ущемлённым.
Увидев, что Чу Цзюэ долго молчит, Гу Тан решил, что тот недоволен, и, проявив чуткость, похлопал его по руке, говоря мягким, нежным голосом.
— Я не переступаю через себя! К тому же, взгляни на разницу в нашей силе, он же выглядит лишь… — договорив до этого места, он запнулся, почувствовав исходящие от собеседника колебания духовной энергии.
С самого порога Чу Цзюэ не удостоил Пэй Фаня и взглядом, а теперь, присмотревшись, чуть не выронил челюсть от изумления.
Стадия Великого Достижения: Завершённость?! Разве такое вообще возможно в этом мире?! Неужели даже второсортные демоны, выползающие из глухих лесов, нынче такие монструозные?
Если бы Чу Цзюэ знал, что Гу Тан встретил Пэй Фаня у входа в Тайное царство, возможно, он бы всё понял.
Все Тайные царства в мире смертных создавались великими мастерами, что достигли бессмертия, — они оставляли их в качестве награды, чтобы воодушевить талантливых потомков, и использовали для этого безделушки, которые мастерили от нечего делать. Однако для мира культивации всё это — настоящие Божественные артефакты. И у входа в каждое такое место всегда стоит Зверь-хранитель, избранный великим мастером; культиватор, не получивший одобрения Зверя-хранителя, никогда не сможет войти внутрь.
Пэй Фань был тем самым Зверем-хранителем, присматривающим за Тайным царством, хотя сам он об этом, очевидно, не догадывался.
В тот день появление Гу Тана выбило его из колеи, из-за чего он позволил Чжоу Миньчэну прорваться внутрь. Тот легко заполучил Божественный артефакт, а сам Пэй Фань, не раздумывая, вызвался стать ездовым зверем для Гу Тана.
Пэй Фань виновато опустил голову, его тигриные уши на макушке поникли, а крупная фигура словно сжалась. Глядя на это, Гу Тан почувствовал неловкость.
— Пэй Фань очень хорош, и… сидеть на его спине невероятно удобно! — Гу Тан перевел взгляд с одного на другого, его глаза вдруг блеснули, и он нашёл, что ответить. — А ты такой худенький, наверняка сидеть на тебе будет жёстко…
Он говорил это, не сводя глаз с Чу Цзюэ, и перестал лишь тогда, когда тот, почувствовав неловкость, отвёл взгляд.
Чу Цзюэ, только что оправившийся от шока, не сдержался и, округлив глаза, указал на себя:
— Я? Худенький? Господин, вы шутите? Я — самый крепкий представитель нашей Расы демонов!
Видя полное недоверие на лице Гу Тана, Чу Цзюэ, то ли от обиды, то ли от злости, даже глаза покраснели.
Гу Тан отвёл взгляд, но голос его звучал предельно уверенно:
— Я никогда не шучу! Будет жёстко, и всё тут!
Чу Цзюэ заскрипел зубами:
— Невозможно! Господин… вы ведь даже не пробовали, верно? Может, попробуете? Считайте, что проверяете, удобно ли на мне ездить?
*Твою ж мать… что за постыдные вещи он несёт! Почему в его устах обычный ездовой зверь звучит так двусмысленно?*
Гу Тан посмотрел на обиженного Пэй Фаня с его диким лицом, затем на склонившегося перед ним Чу Цзюэ, который не сводил с него глаз, и, прикусив губу, надолго замолчал, не зная, что и ответить.
*У-у-у… не мучайте меня, я же слабак с боевой эффективностью равной пяти! Может, вы сами между собой подерётесь?*
Лицо Чу Цзюэ мгновенно почернело, он угрюмо пробормотал что-то себе под нос и замолчал:
— Ладно… не буду опускаться до его уровня.
Гу Тан лишь сейчас осознал, что невольно озвучил свои мысли! Но проблема была решена идеально.
Всеобщая гармония и мирное сосуществование! Ну не мастер ли он улаживать конфликты?
Снова развеселившись, Гу Тан решил блеснуть мастерством. Он достал покрытый пылью чайный сервиз и, стуча каблуками, подбежал к чану, чтобы зачерпнуть воды для мытья посуды.
На плите в маленьком чайнике булькала вода, крышка постоянно подпрыгивала от пара и, казалось, вот-вот свалится под напором, но никому до этого не было дела.
Перед Гу Таном аккуратно стояли три чашки с древним узором. Он, не мигая, смотрел на крышку чайника и не замечал, как между двумя мужчинами рядом летели искры.
Называть это обменом взглядами было бы неверно, ведь всё время Чу Цзюэ в одностороннем порядке атаковал Пэй Фаня взглядом, не наносящим никакого урона, а Пэй Фань попросту игнорировал его.
Пэй Фань был не чурбаном, как же он мог не чувствовать столь явного внимания со стороны Чу Цзюэ?
Он нахмурил грубые брови; маленький шрам на правой брови дёрнулся, делая его вид ещё более суровым.
— Сбавь обороты! — Пэй Фань украдкой глянул на Гу Тана, сосредоточенно ожидающего, когда закипит вода, и прорычал, понизив голос: — Хватит на меня смотреть! В моём сердце только господин, я не собираюсь изменять ему с тобой.
Если бы он просто говорил тише, это всё равно звучал бы как низкий рык, а не как людской шёпот.
Чу Цзюэ пришёл в ярость, сжал кулаки так, что побелели костяшки, а на лбу вздулись вены — он из последних сил сдерживал желание пустить в ход кулаки.
— Не смей меня оскорблять! В моём сердце тоже только господин, ясно?!
Услышав шум, Гу Тан обернулся, с сомнением взглянул на него и, увидев, что тот по-прежнему мирно сидит на своём месте, потерял интерес и вернулся к созерцанию чайника.
Чу Цзюэ помрачнел и опустил голову, не проронив ни слова. Пэй Фань, заметив, что на него больше не смотрят, успокоился и с обожанием уставился на сидящего у печи Гу Тана.
Атмосфера была пропитана неловкостью, но во всей комнате лишь Чу Цзюэ чувствовал себя не в своей тарелке, в то время как Гу Тану и Пэй Фаню было совершенно всё равно, они занимались своими делами, сохраняя полное спокойствие.
— Всё готово! Идите пить чай.
Время вышло. Гу Тан открыл крышку, выловил маленьким ситечком чаинки, выбросил их в мусорное ведро и доверху наполнил три чашки мутной жидкостью.
Этот чай… выглядел куда лучше той настойки, что Гу Тан варил для него в прошлый раз. Похоже, Гу Тан всё-таки прогрессирует!
Чу Цзюэ принялся внушать себе это, взял чашку и выпил залпом.
Чу Цзюэ с каменным лицом опустил чашку, чувствуя, как кончик языка теряет чувствительность.
Пусть его маленький господин при мытье чашек забыл помыть сам чайник и просто залил в него воду, пусть чайный блин выглядел подозрительно, будто испортился от долгого хранения, пусть все этапы заваривания были нарушены…
Но не должно же это было на вкус напоминать жгучую, терпкую и горькую отраву? Как ни крути, это было слишком странно.
Гу Тан продолжал смотреть на них блестящими глазами, ожидая отзыва или похвалы.
Чу Цзюэ заставил себя изобразить выражение восторга:
— Этот чай… просто божественен!
Услышав это, Гу Тан расплылся в улыбке и потянулся за чайником, чтобы налить себе. Чу Цзюэ испугался и хотел было остановить его, но кое-кто оказался быстрее.
Пэй Фань, превозмогая жар, дважды издал звук «с-ха», схватил чайник обеими руками и влил всё содержимое себе в рот. На его тёмных пальцах тут же вскочили волдыри — неизвестно, что творилось у него во рту.
— Я… я тоже люблю чай, который варит господин! Очень вкусно! Никогда не пил ничего вкуснее!
Пэй Фань, с раздувшимися от ожогов губами, поднял большой палец вверх перед ошарашенным Гу Таном и одарил его своей фирменной глуповатой улыбкой.
*Это… это настоящий безумец.* Чу Цзюэ молча отдёрнул руку.
— Правда? Я так рад, что вам нравится! — юное, чистое личико Гу Тана осветила сладкая и святая улыбка, от которой захватывало дух. — Наставник никогда не разрешает мне угощать других заваренным мной чаем, эх… не знаю, почему он такой… Ребята из секты ещё не пробовали мою стряпню, они наверняка будут очень жалеть об этом.
Гу Тан слегка нахмурился, выглядя так, будто искренне переживает за других.
*…А старый хрыч в этом вопросе оказался дальновидным.* Чу Цзюэ, зажав нос, допил остатки чая, чувствуя, что рот ему больше не принадлежит.
— Кстати, когда наш наставник выходит из медитации? Тот Дух меча действительно так опасен? — Чу Цзюэ поспешно сменил тему, опасаясь, что Гу Тан снова решит приготовить какую-нибудь гадость.
Гу Тан призадумался, покачал головой и ответил с грустью:
— Тун У очень хороший, просто иногда говорит странные вещи. Наставнику это не понравилось, он решил, что тот меня плохому научит… и забрал его с собой. Судя по всему, в ближайший месяц он точно не выйдет.
По идее, Тун У, будучи Духом меча, являющегося Божественным артефактом древности, даже при сильнейшем падении уровня культивации всё равно должен был обладать силой Стадии Великого Достижения. Но кто же виноват, что он не был истинным духом этого оружия?
После провала вознесения его душа скиталась, пока не оказалась привязана к этому мечу, так он и стал «Духом меча». Какой урон может нанести небесная молния при прохождении испытания? Достаточно вспомнить, что с древних времён ещё никто из великих мастеров не выживал после неудачного вознесения.
Уровень Тун У сильно упал, к тому же, находясь внутри артефакта, он не мог использовать свою силу в полную мощь и даже не мог оказать сопротивление Чжоу Миньчэну. Пришлось смириться и отправиться с ним — как это называют, на «исправление характера» и повторное прохождение небесной кары.
Верно, Чжоу Миньчэн тоже готовился к своему испытанию — малой громовой каре перед переходом на Стадию Великого Достижения. Это было обычное для мира культивации испытание, смертность в нём была невысокой, но и шансы выйти из него целым и невредимым тоже были невелики.
Если он переживёт эту громовую кару, во всём мире культивации не останется никого, кто смог бы сравниться с ним. С такой подавляющей силой Чжоу Миньчэна конфликты в мире культивации должны утихнуть, а жизнь простых людей — стать легче. Разумеется, это дела будущего.
На самом деле, если бы Чжоу Миньчэн не посетил то Тайное царство, он, возможно, был бы увереннее в своей силе. Но Гу Тан вернулся из царства и притащил в секту Зверя-хранителя… после этого уверенность Чжоу Миньчэна пошатнулась. Они были совершенно разного уровня, и если дело дойдёт до драки, Чжоу Миньчэн не был уверен, что сможет победить… возможно.
Чу Цзюэ, который раньше всегда любил сравнивать свою культивацию с Чжоу Миньчэном, не стал сразу обращать внимание на его уединение. Он выделил из слов Гу Тана ключевую информацию: «этот Дух меча говорит странные вещи».
Возникал вопрос: стал бы Чжоу Миньчэн из-за пары странных фраз впадать в ярость и силой утаскивать кого-то, даже если не в силах одолеть его? Чу Цзюэ думал, что нет.
http://bllate.org/book/37470/4671594
Готово:
