Сбежав из отеля Дадао Ланьвань, Цинь Вань думал только об одном — скорее добраться до больницы.
Он пропал на всю ночь, на звонки не отвечал, и тётушка Жун наверняка места себе не находила от тревоги.
Цинь Вань остановился посреди улицы и потёр виски, пытаясь разогнать тяжёлую муть в голове. Телефона при себе не было, так что даже копеечный велосипед напрокат взять не получалось. Впрочем, даже будь у него такая возможность, в его нынешнем состоянии он вряд ли удержал бы равновесие.
К счастью, Третья больница находилась сравнительно недалеко от отеля.
Шатаясь на каждом шагу, превозмогая ломоту во всём теле и удушливый жар, он всё же дополз до больничных ворот.
Поднявшись на нужный этаж, он приоткрыл дверь палаты.
— Тётушка Жун, — тихо позвал он, через силу натягивая улыбку.
Измождённая женщина, лежавшая на постели, так и вскинулась, завидев Цинь Ваня, и попыталась сесть.
— Сяо Вань! Где ты пропадал всю ночь? Я же чуть с ума не сошла! — Чжоу Жун встревоженно нахмурилась.
Притворившись, будто ничего не случилось, Цинь Вань мягко улыбнулся и подошёл ближе.
— Лежите, лежите. Всё хорошо. Вчера уличная лавка закрылась слишком поздно, и хозяин разрешил мне переночевать прямо в заведении. А телефон я, кажется, где-то обронил, вот и не услышал ваших звонков.
Чтобы сводить концы с концами и оплачивать счета, Цинь Вань крутился как белка в колесе: днём разносил заказы в отеле, а по вечерам бежал на ночной рынок помогать повару уличной забегаловки. С тех пор как тётушку Жун положили в больницу, он съехал со съёмной квартиры за ненадобностью. Приходил сюда глубокой ночью и дремал несколько часов, скорчившись на жёстком больничном стуле.
Чжоу Жун потянулась к нему дрожащей рукой:
— Сяо Вань... Ну посмотри на себя, лица же нет! Ты не заболел?
Личико у него и правда было бледным, осунувшимся, но на щеках горел нездоровый, лихорадочный румянец. Тётушка попыталась коснуться его лба.
Цинь Вань едва заметно уклонился, избегая прикосновения. Опустившись на стул, он бережно перехватил её пальцы своими:
— Всё в порядке, просто не выспался. Не переживайте.
У Чжоу Жун защемило в груди:
— Всё из-за меня... Обуза я для тебя. Тебе бы учиться сейчас, как все нормальные ребята в твоём возрасте, а ты на износ работаешь, из кожи вон лезешь. Сяо Вань, я ведь давно хотела сказать... Не нужно меня больше лечить, я не хочу...
— Тётушка Жун, нет! — перебил её Цинь Вань. — Пожалуйста, даже не думайте об этом. Пока есть хоть малейший шанс, мы будем бороться. Я работаю на двух работах, платят прилично, на лекарства и палату хватает. Ни о чём не беспокойтесь и думайте только о поправке.
У неё покраснели глаза, и по впалым щекам покатились слёзы:
— Тебе же всего девятнадцать, Сяо Вань... Твои ровесники ещё у родителей на шее сидят, капризничают, а ты... — Она не выдержала и разрыдалась.
Цинь Вань ласково смахнул слезинки с её лица. Его тонкие, благородные черты смягчились.
— Тётушка Жун, если бы не вы, если бы вы все эти годы не защищали меня в доме Шэн, я бы до девятнадцати и не дожил. Так что теперь мой черёд заботиться о вас. Всё правильно.
Чжоу Жун с нежностью погладила его по голове и, вытерев ладонью глаза, заговорщицки улыбнулась. Она достала из-под одеяла ярко-красный клубок шерсти:
— Сяо Вань, глянь, что у меня есть! Соседка по палате выписывалась и оставила мне пряжу. Я свяжу тебе новый свитер к зиме. Будешь носить, идёт?
Лицо Цинь Ваня озарилось искренней детской радостью:
— Ого, здорово! Красный цвет — к удаче! Спасибо, тётушка Жун!
— Наш Сяо Вань такой славный, тебе очень пойдёт красный, — проговорила она и потрепала его по волосам.
Идиллическую картину бесцеремонно прервали. Дверь палаты распахнулась от сильного удара, и внутрь по-хозяйски ввалились пятеро или шестеро хмурых, крепких мужчин.
— Цинь Вань, твою мать! Ты тут, значит, прохлаждаешься? — зычно гаркнул зачинщик — жирный, как боров, бритоголовый детина.
— Совсем берега попутал? Забыл, какое сегодня число? — подхватил его подельник в расстёгнутой на груди цветастой рубахе.
Другие пациенты и их родственники, почуяв неладное, поспешно забились по углам палаты и боязливо зашептались.
При виде незваных гостей лицо Цинь Ваня сделалось совсем бескровным. Он резко поднялся и заслонил собой кровать тётушки.
— Брат Хао, — выдавив подобие вежливой улыбки, тихо заговорил он. — Давайте выйдем в коридор и там всё обсудим. Не нужно здесь шуметь, людям нужен покой.
Бритоголовый — брат Хао — мазнул брезгливым взглядом по бледной Чжоу Жун и хмыкнул:
— Ладно, пошли выйдем.
С этими словами он мёртвой хваткой вцепился Цинь Ваню в запястье.
Всю прошлую ночь его руки были туго связаны, и от отчаянных попыток освободиться нежная кожа под галстуком превратилась в сплошное кровавое месиво. От грубого захвата Хао запястье обожгло нестерпимой болью. Цинь Вань судорожно втянул сквозь зубы воздух, на лбу выступила холодная испарина.
Но он не позволил себе издать ни звука. Обернувшись, он из последних сил улыбнулся испуганной женщине:
— Тётушка, я сейчас. Это ко мне, обсудим пару вопросов, и я вернусь.
И под полным подозрений и тревоги взглядом Чжоу Жун он послушно поплёлся за коллекторами к выходу.
Едва за ними захлопнулась дверь палаты, Цинь Вань осторожно высвободил руку из тисков Хао.
— Брат Хао, — взмолился он, едва держась на ногах от слабости. — Умоляю, дайте мне ещё пару дней. Я должен был отдать часть долга сегодня, но возникли... непредвиденные обстоятельства.
У Хао от злости округлились и без того поросячьи глазки.
— Что?! Ты мне тут зубы не заговаривай! Мы как по телефону договаривались, щенок?! — взревел он и замахнулся для пощёчины.
Подельник в цветастой рубахе перехватил его руку:
— Погоди, Хао. Личико не порть.
Оценивающе окинув взглядом хрупкую фигуру Цинь Ваня, он глумливо осклабился:
— Слушай, парень. Мы же не звери какие, в угол тебя загонять не хотим. Наш босс человек понимающий. Сказал: если денег нет, можешь натурой отработать.
Остальные бандиты дружно загоготали.
— А что, девкам до этого заморыша далеко, мордашка — чистый мёд!
— Да и фигурка загляденье: жопка упругая, ноги от ушей. Представляю, как он под боссом извиваться будет, сука, ха-ха-ха!
— Точно! Покрутишься перед шефом недельку-другую, ублажишь как надо — он тебе весь долг и спишет!
У Цинь Ваня помутилось в глазах, к горлу подкатила тошнота. С трудом сдерживая дрожь, он процедил сквозь зубы:
— Дайте... дайте мне ещё пару дней. Я всё верну.
Цветастый резко выкинул руку вперёд и больно сжал пальцами подбородок юноши:
— Никаких «ещё пару дней»! Босс ясно выразился: сегодня или бабки, или твоя тушка!
Договорив, он бесцеремонно полез лапой под подол мятой рубашки Цинь Ваня.
— Поехали с нами, сделаешь боссу приятно, и дело с концом! Гы-гы!
— Пошёл вон, ублюдок! — потеряв самообладание, выкрикнул Цинь Вань.
Собрав последние силы, он резко вскинул колено, нанося точный и мощный удар прямо в пах наглецу. Пощады он не знал и вложил в этот выпад всю свою злость.
Цветастый взвыл раненым зверем, согнулся пополам и запрыгал на одной ноге, судорожно зажимая ушибленное место.
— Ах ты тварь! Ты кого лягнуть решил?!
Оправившись от шока, цветастый с размаху влепил Цинь Ваню звонкую пощёчину.
Остальные коллекторы, заметив потасовку, скопом навалились на парня, хватая его за руки и одежду.
В обычное время Цинь Вань, даже не имея шансов против целой толпы, задорого продал бы свою шкуру, отбиваясь руками и ногами. Но после кошмарной ночи, проведённой в когтях у Гу Синланя, его тело изнывало от боли, а рассудок туманила жестокая лихорадка. Силы стремительно покидали его. Бандиты мгновенно скрутили его, заломив локти за спину.
Тяжело, прерывисто дыша, Цинь Вань вперил в них полный ярости взгляд покрасневших глаз.
— Ублюдки... Кишка тонка? Так убейте меня прямо здесь! — прохрипел он сквозь плотно сжатые зубы.
В этот момент по больничному коридору эхом разнёсся холодный, но на удивление бархатистый мужской голос:
— О, да у вас тут весело.
Хулиганы разом обернулись. Неподалёку от них стоял статный молодой мужчина в безупречно скроенном дорогом костюме. За его спиной каменными глыбами возвышались восемь плечистых телохранителей в строгом чёрном облачении.
— Надо же, какая встреча, Цинь Вань, — Гу Синлань изобразил на лице удивление, будто случайно пересёкся со старым знакомым. — Ну и чем ты занят на этот раз? Снова воруешь или попрошайничаешь?
На его лице играла тонкая насмешливая улыбка, а взгляд, полный холодного пренебрежения, так и впился в искажённое лицо юноши.
На Цинь Ваня словно обрушилась бетонная плита. Воздуха в лёгких не осталось совсем, колени задрожали, и он бессильно прикрыл веки, пытаясь скрыться от этого кошмара.
Он ведь никогда не просил у судьбы многого. Всё, чего он хотел — просто выжить. Поставить тётушку Жун на ноги и тихо коротать с ней дни, держась друг за друга. Но жизнь упорно отказывала ему даже в этой малости, раз за разом подсовывая лишь грязь, унижения и бесконечную череду испытаний.
Вот и сейчас. Он едва отбивался от озверевших коллекторов, как на пороге вырос его худший кошмар — Гу Синлань. Голова шла кругом, мысли путались. Каким бы упрямым и гордым ни был Цинь Вань, сейчас он чувствовал себя абсолютно раздавленным и беспомощным. Он не знал, куда бежать.
Хао зорко окинул незнакомца оценивающим взглядом. По выправке, лоску и властной ауре новоприбывшего было несложно догадаться: перед ними птица высокого полёта. С такими лучше не нарываться.
— Парень задолжал нашему боссу кругленькую сумму, — уже гораздо спокойнее, почти примирительно буркнул бритоголовый. — Мы просто пришли за своим.
Гу Синлань промолчал, лишь перевёл взгляд на Цинь Ваня. Несчастный мальчишка выглядел жалко: бледный как полотно, с лихорадочным румянцем во всю щёку, на которой отчётливо проступал багровый след от чужой ладони. Зрелище было поистине жалким.
— И что, у него есть чем платить? — небрежно, словно между прочим, поинтересовался Гу Синлань.
— Да откуда! — прыснул Хао. — Были бы деньги, мы бы тут руки не марали.
— Понятно, — кивнул Гу Синлань. — И каков ваш план?
— Ну как каков? Раз нет денег — забираем живым товаром! — вклинился цветастый, скалясь в гнусной ухмылке. — Отработает телом, делов-то! Босс у нас до таких смазливых падок, хе-хе.
Гу Синлань улыбнулся ещё шире и с насмешкой посмотрел на притихшего юношу:
— Слышал, Цинь Вань? Как там в народе говорят? За всё в этой жизни приходится платить. Ты сам выбрал эту дорожку, так что теперь не обессудь.
Под градом грязных издевательств бандитов и ледяного презрения Гу Синланя Цинь Вань дрожал всё сильнее. Он до крови прикусил губу. В его глазах стояли слёзы, но он упрямо держал веки широко открытыми, не позволяя им пролиться. Ему хотелось вырваться, ударить их всех, но изнурённое тело окончательно отказалось повиноваться.
— Хватит болтать, тащите его в машину! — скомандовал Хао своим парням.
— Пустите... Пустите меня, твари! Никуда я не поеду... — сорванным, осипшим голосом хрипел Цинь Вань, слабо пытаясь вырваться.
Гу Синлань лениво посмотрел на бьющегося в руках верзил хрупкого мальчишку. Медленно проведя пальцем по брови, он негромко бросил:
— Стойте.
http://bllate.org/book/37436/4743612
Готово:
