Здесь всё было предельно ясно и без лишних слов: чьему же ещё шатру принадлежало это место.
— Тоба Е…
Он шагнул вперёд и попытался нащупать что-то рукой, но наткнулся на ложе…
Цзян Бувэнь помедлил с мгновение, вспомнив, что, когда он очнулся и опустился на землю, никакой разницы в высоте не было, и внезапно осознал, что Тоба Е вовсе не счёл нужным позволить ему спать на своей постели — его, пожалуй, просто-напросто бросили прямо на полу.
Он повернулся, шагая чуть быстрее, пошарил рукой по повязке на животе и, полуприсев, попытался нащупать хлопковое одеяло, которым был укрыт изначально, но зацепился ногой за какой-то предмет и рухнул почти плашмя.
Сил у него действительно почти не осталось.
Из входа в шатер задувал северный ветер, принося с собой хлопья густого снега, и Цзян Бувэнь, распростёртый на земле, с удивительной чуткостью расслышал шаги неподалёку.
Когда малый каган Асона вошёл внутрь, тот самый некогда полный боевого задора и решимости генерал из Пинляна лежал с растрёпанными волосами, в одном нижнем белье, согнув иссохшие конечности и собирая последние крохи сил, чтобы приподняться.
Этот вид выглядел донельзя жалко: точь-в-точь как на вчерашнем зимнем пиру, он отражал всю глубину унижения и бесчестия, и если попытаться насильно водрузить на его голову титул генерала вновь, казалось, будто на неё опустился тяжеловесный камень в тысячу цзиней.
Этот груз давил на исхудалые кости, грозя в любой момент переломить их от малейшего неосторожного движения.
Цзян Бувэнь… неужели он так сильно исхудал?
Взгляд Тоба Е был холоден и безучастен; он с бесстрастным выражением смотрел на то, как тот прижимается к груде ненужного хлама, а его бледные, болезненные пальцы один за другим в кровь истыканы занозами, из-за чего в окровавленном виде он казался ещё более жутким, чем обычно.
Наконец стоявший позади Цигэци шагнул вперёд.
— Господин, нужно ли Цигэци помочь генералу Цзяну?
Взгляд Тоба Е чуть дрогнул, но он даже не удостоил слугу ответным взором. Цигэци давно привык к этому, молча опустил голову и замолк. Однако малый каган помолчал мгновение, после чего слегка приподнял подбородок, и в его низком голосе послышались тёплые нотки.
— Он способен подняться сам… Верно ведь, Цзян Бувэнь?
В словах Тоба Е словно таилась какая-то магия: они заставили Цзян Бувэня задохнуться от подступившего к горлу комка, и он, резко перевернувшись, прислонился спиной к какой-то опоре, действительно сумев заставить тело выпрямиться. Вот только пот выступил по всему телу, а от резкого движения у него снова защемило сердце; сколько он ни пытался влить в мышцы хоть капли силы, устоять на ногах уже не получалось.
Тоба Е так и продолжал смотреть на него, стоя на самом ветру у входа в походный шатер.
— …Красиво? — наконец тихо усмехнулся Цзян Бувэнь.
На этом бледном лице, покрытом холодным потом, из-под наложенной вчера белой ткани снова начала просачиваться кровь, резко выделяясь на коже. Растрепанные вороты нижней одежды висели свободно и небрежно; запрокинув голову, Цзян Бувэнь слегка приоткрыл рот, тяжело дыша, и его кадык открыто и бесстыдно обнажался перед чужими взорами.
Едва ли кто-то из присутствовавших мог предположить, что настанет день, когда образ Цзян Бувэня окажется возможно связать со словом хрупкость.
Но именно в этот миг влажные пряди прилипнули к его вискам, глаза были затянуты повязкой, а уголки губ искривились в подобии насмешливой улыбки — всё сошлось столь удивительно точно, придавая этому человеку невольный оттенок чувственности… отчего у Тоба Е внезапно мелькнула мысль о том, что следует взять плотную занавесь и надежно укрыть его от посторонних глаз.
Конечно же, поступать так он не стал.
— Некрасиво, — голос Тоба Е вновь стал ледяным, и он приблизился. — Просто думал о том, что ты и впрямь сильно изменился.
— Разве не этого ты добивался? — улыбка Цзян Бувэня сделалась еще более ядовитой. Он протянул руку, слабо приподняв её в пустоту, но вдруг сник, перестал улыбаться, лицо его окаменело, а голос упал до глухого шёпота.
— Тоба Е… взгляни, способна ли эта рука ещё поднять копьё?
Тоба Е присел у стола, покрытого оленьими шкурами, и вскоре из-за полога шатра кто-то принёс горячий чай. Наливая его в чашку, он не собирался отвечать на вопрос Цзян Бувэня, а лишь покорно перевёл взгляд на его руку.
— У моего покойного отца был младший брат по имени Тоба Цзида, и Нарису — его сын. Не я привёз тебя сюда, но раз уж ты в Асоне, тебе придётся подчиняться моим правилам.
Поднятая рука Цзян Бувэня замерла, а на лице проступило презрение вперемешку с отвращением.
Тоба Е, казалось, давным-давно раскусил его нрав: он осушил чашку до дна и произнёс по слогам:
— Ты обязан подчиняться.
Он бросил взгляд на Цигэци, и тот немедленно шагнул вперёд.
— Цзян Бувэнь, у тебя ведь есть младшая сестра… Скучаешь по ней?
Прилив жалкой надежды в груди мгновенно остыл, и этот опальный пилянский генерал, сам не зная откуда черпая силы, вслепую бросился на малого кагана Асона, но Цигэци вовремя заметил, как Цзян Бувэнь угодил ногами в твёрдую скамью, стоящую на полу, и снова рухнул ничком.
— …Какого чёрта тебе от меня нужно?! — взревел Цзян Бувэнь.
Взгляд Цигэци оставался холодным и бесстрастным, словно перед его глазами неизменно висела пелена тумана. Сквозь этот туман он на секунду бросил косой взгляд на Тоба Е и заметил, что выражение лица последнего было совершенно безмятежным — ни малейшей ряби от выходок Цзян Бувэня.
Спрятавшись за этой пеленой, он вновь опустил глаза.
Вопреки ожиданиям, Тоба Е оставил истеричный крик Цзян Бувэня без внимания и вместо этого перевёл взгляд на самого слугу.
— Цигэци, последнее место, где видели Цзян Бунянь — это Гуанду. У тебя есть год, чтобы отыскать её.
Цигэци, всё ещё стоявший между ними двумя, явно не ожидал столь внезапного приказа Тоба Е. Он чуть нахмурился:
— …Господин, поиски человека могут затянуться надолго, и если Цигэци покинет эти места, я опасаюсь —
Он с детства привык беспрекословно подчиняться, но на сей раз в его голосе прозвучало странное, необъяснимое колебание. Однако Тоба Е не позволил ему договорить и оборвал на полуслове:
— Мне больше нравится, когда ты отвечаешь: слушаюсь.
Цигэци помрачнел и умолк. Лицо Тоба Е оставалось суровым, словно покрытым ледяной коркой:
— Цзян Бувэнь — величайшая угроза для Асона со времён расширения наших границ, и чтобы удержать его здесь, мне необходим человек, которому я могу полностью доверять… Ты подходишь лучше всех, и это очевидно каждому.
Кулаки под рукавами медленно сжались, выражение лица Цигэци за туманной дымкой неуловимо менялось. Тоба Е сверлил его взглядом хищной птицы, и лишь спустя долгое время пальцы наконец разжались.
— Слушаюсь, — его брови и взгляд вновь покорно опустились.
Тоба Е отвёл глаза:
— Ступай и готовься к отбытию, выступайте немедленно.
— …Слушаюсь.
Чудовищное чувство бессилия навалилось на Цзян Бувэня всем телом. Распластавшись на полу, он пополз на четвереньках к выходу из шатра, тяжело и судорожно выдыхая:
— Ублюдок…
http://bllate.org/book/37428/4665702
Готово:
