Это было какое-то удивительное чувство: она совершенно точно, абсолютно наверняка знала, что любит Янь Чжаосюэ.
Поэтому и к внезапно появившемуся ребёнку она тоже прониклась нежностью.
А что если избавиться от этого ребёнка?
Ню Мэн не знала, как ответить на этот вопрос.
Буквальный ответ на самом деле был очень простым.
Но в вопросах вроде этого ей хотелось вовсе не очевидного ответа.
Ню Мэн спросила её:
— Сестра А-Лянь, нужно ли мне сообщить учителю Янь?
— Нет, — твёрдо произнесла Фэн Лянь. — Пока ничего ей не говори.
Её матушка была до ужаса невыносимой, и Фэн Лянь даже боялась представить: если Линь Лин узнает о её беременности, то какая крайность может прийти в голову этой женщине, одержимой маниакальным стремлением всё и во всём контролировать?
На этом их разговор прервался: вернулся Сяо Лю в сопровождении врача и медсестёр, ворвавшихся в палату Фэн Лянь с ураганной скоростью.
Врач принялась осматривать Фэн Лянь, стоявшие рядом медсёстры тоже наблюдали запроцессом, во все глаза уставившись ей в лицо — того и гляди слюнки потекут.
После осмотра врач сообщила Фэн Лянь, что послеоперационное восстановление идёт хорошо: нужно лишь неделю соблюдать постельный режим и принимать лекарства для восполнения питательных веществ.
Она также дала несколько наставлений о мерах предосторожности при беременности. Видимо, заметив, насколько у Фэн Лянь слабое здоровье, и решив, что та наверняка вечно пренебрегает собой, она принялась тревожно ворчать.
Уже собираясь уходить, врач специально поинтересовалась, кто обычно ухаживает за беременной.
Сяо Лю подпрыгнула и взметнула руку вверх, точь-в-точь как прилежная ученица в начальной школе:
— Я, я, я!
Врач бросила на неё неописуемый взгляд и едва слышно вздохнула:
— Пойдём, я расскажу тебе о некоторых важных вещах.
Сяо Лю послушно последовала за ней, подпрыгивая на ходу, словно белый крольчонок.
После ухода врача медсёстры ещё некоторое время оставались в палате. Одна из них, девушка помладше и посмелее, подошла ближе и робко обратилась к Фэн Лянь:
— Кинозвезда Фэн, вы не могли бы... не могли бы оставить нам автограф? Мы правда очень вас любим, я ваша фанатка, у меня десятый уровень в вашем суперчате! Я так долго мечтала с вами встретиться, хотя сейчас, конечно, не совсем подходящий момент, но...
Она смотрела на Фэн Лянь с мольбой в глазах.
Ню Мэн сбоку выразила явное недовольство:
— Давайте в другой раз, учитель Фэн только что перенесла операцию.
— Ничего страшного.
Фэн Лянь приподнялась, опираясь на подушки, и мягко спросила:
— У вас есть бумага и ручка?
Медсестра закивала:
— Есть, есть!
Фэн Лянь расписалась для каждой из них. Фотографироваться она не стала — её нынешний вид оставлял желать лучшего, поэтому обошлись без совместных снимков, ограничившись автографами и парой дежурных пожеланий.
Получив заветные подписи, толпа шумно покинула палату. Ню Мэн закрыла дверь, и вокруг наконец воцарилась тишина.
Ню Мэн всё ещё была недовольна:
— Безобразие! Вы ведь только после операции, а они ещё медики к тому же, как так можно?
— Пустяки, — ответила Фэн Лянь. — Это же не полостная операция.
— Хм, — фыркнула Ню Мэн. — У вас просто слишком мягкий характер, вы вечно держите всё в себе. На моём месте вы бы их отчитали и хорошенько наорали, чтобы выплеснуть эмоции наружу.
Фэн Лянь усмехнулась:
— Нюню качает права, как большая звезда.
Ню Мэн возразила:
— С вашим-то статусом и положением грех не покачать права.
Вот кто действительно умел качать права, так это Янь Чжаосюэ.
— Ладно, — Фэн Лянь попыталась успокоить её в ответ. — Хватит злиться, я же просто пошевелилась.
Ню Мэн с сочувствием посмотрела на неё:
— Сестра А-Лянь.
Фэн Лянь сказала:
— Если делать нечего, поезжай домой, я побуду одна.
Ню Мэн ответила:
— Я останусь с вами.
Фэн Лянь велела:
— И Сяо Лю отправь домой, я собираюсь ещё немного поспать.
Ню Мэн упрямилась, но Фэн Лянь напустила на себя строгий вид и прогнала их.
Ню Мэн всё же немного её побаивалась: испугавшись строгого взгляда, она отступила за дверь и теперь стояла на пороге, заглядывая внутрь.
— Иди уже.
Фэн Лянь отчаянно нуждалась в тишине и одиночестве, чтобы перевести дух, к тому же у неё оставалось ещё одно дело.
О своей беременности ей в любом случае следовало рассказать кому-то из домашних.
Хотя из родных у неё остался только отец.
Как бы то ни было, она ещё не решила, стоит ли оставлять этого ребёнка, а временами, ощущая собственную слабость перед лицом одиночества, ей хотелось попросить помощи у родителей.
Перед уходом Ню Мэн забожливо выключила свет в палате.
Фэн Лянь тихонько сидела в темноте, погрузившись в задумчивость. Не удержавшись от вздоха, она взяла телефон и взглянула на время: половина седьмого. Отец как раз ужинал и мог ответить на звонок.
Поколебавшись и чувствуя тяжесть на душе, она отчаянно захотела с кем-нибудь поделиться.
Питая призрачную надежду, она набрала номер Фэн Юня.
Телефон вибрировал и звонил целых шестьдесят секунд, но никто не взял трубку.
Она уже привыкла: когда ей требовалась семья, отца вечно не оказывалось рядом.
Фэн Лянь даже почувствовала некое облегчение и переключилась на Сюй Жань.
Сюй Жань ответила сразу же:
— Алло? А-Лянь, в чём дело? Почему это ты так быстро со мной связалась, соскучилась что ли?
Она казалась вечно жизнерадостной, свободной от лишних забот, счастливой и беззаботной.
Фэн Лянь натянуто усмехнулась, подыгрывая её настроению.
Но Сюй Жань тут же чутко уловила перемену в её голосе.
— А-Лянь? Что случилось? Что-то произошло?
— Я тут читала жёлтую прессу в интернете, — произнесла Фэн Лянь. — Ты опять поругалась с Янь Чжаосюэ.
— Подумать только, в сети пишут такую чушь! С чего бы это Янь Сяоми смела тебя обижать? Она словно не знает, как пишется слово смерть.
— Это тут ни при чем, — ответила Фэн Лянь. — Я сейчас в больнице.
Сюй Жань, которая на том конце провода всё ещё продолжала ругать Янь Чжаосюэ, внезапно замолчала.
Помолчав немного, Сюй Жань сама задала вопрос:
— Что такое?
Фэн Лянь спокойно произнесла:
— Я беременна.
Только что перенесла операцию по сохранению плода и теперь не знает, стоит ли оставлять этого ребёнка.
Ей хотелось сказать Сюй Жань всю правду, но она боялась возложить на подругу слишком большой груз.
Фэн Лянь была не из тех людей, кто может спокойно доставлять кому-то хлопоты.
В большинстве случаев, если она была способна справиться сама, она никогда бы не стала беспокоить других или выплескивать свои дурные эмоции на окружающих.
Дружить с таким человеком было легко, но завоевать её доверие — невероятно трудно.
Она понимала, что дело в её собственном характере, поэтому у неё почти не было близких друзей.
Она всегда казалась вежливой, но отстранённой, и мало кто решался сближаться с ней по собственной воле.
Сюй Жань была единственным человеком, с которым она могла без опаски разделить свои тревоги.
Сюй Жань участливо спросила:
— А-Лянь, как ты сейчас?
Фэн Лянь инстинктивно собиралась ответить дежурное: Всё в порядке, не переживай, или что-то в этом роде.
Но стоило ли снова строить из себя сильную?
В горле застрял ком, и она с детской обидой пожаловалась Сюй Жань:
— Совсем не в порядке.
Как в далеком детстве, она сквозь слёзы назвала Сюй Жань уменьшительным именем:
— Жань-Жань, мне совсем нехорошо... Очень плохо, очень-очень плохо...
Сюй Жань уже много лет не видела её слёз и вмиг растерялась.
— А-Лянь, не плачь, не надо плачь, успокойся, я сейчас же приеду! В какой ты больнице? Я бросаю работу сверхурочно и еду к тебе.
— Не надо ко мне ехать, — сквозь слёзы запротестовала Фэн Лянь. — Не приезжай, я сейчас ужасно выгляжу, не нужно меня видеть.
Сюй Жань не послушалась её уговоров: узнав адрес больницы у Ню Мэн, она мчалась изо всех сил и добралась меньше чем за полчаса.
Палата Фэн Лянь располагалась на верхнем этаже — это были апартаменты класса люкс с непомерно высокой стоимостью, на всём этаже стояла абсолютная тишина, и её номер находился в самом дальнем конце коридора.
Подойдя к двери палаты, Сюй Жань не решалась войти без промедления, чувствуя легкую робость.
Она прижалась щекой к дверному полотну, пытаясь уловить хоть какие-то звуки изнутри.
За дверью царила мёртвая тишина, не доносилось ни шороха. Лишь где-то в стене гудела скрытая проводка, а от долгого пребывания в одном положении у неё слегка закружилась голова.
Наконец, собравшись с духом, она осмелилась постучать.
Никто не ответил. Тогда она тихонько позвала:
— А-Лянь?
Ответа по-прежнему не последовало, и она сама толкнула дверь.
Внутри было темно хоть глаз выколи. Небо за окном уже погрузилось в сумерки; погода в этот вечер выдалась ненастной, и тусклый свет звёзд и луны не пробивался сквозь тучи.
В комнате не горело ни единого огонька, и Сюй Жань лишь по отблескам из коридора смогла с трудом разглядеть очертания больничной койки.
Она подошла к кровати и мягко позвала:
— А-Лянь.
Худенькая фигура на кровати наконец шевельнулась. Глубоко вздохнув, словно только что пробудившись от сна, Фэн Лянь сонно повернула к ней голову.
Затем она протянула руку и включила прикроватную лампу.
— Ты заснула, — смущенно произнесла Сюй Жань. — Я тебя разбудила?
Фэн Лянь потёрла виски, приподнялась на локте и села:
— Ничего страшного.
— Вон там стул, возьми его сама, пожалуйста.
Сюй Жань придвинула стул ближе к кровати и с беспокойством вгляделась в её лицо.
Лицо было бледным, губы почти лишены краски, под глазами залегли тёмные круги, кончик носа и веки покраснели — видимо, она уснула сразу после слёз, так что глаза припухли, а общий вид был болезненным и измождённым.
Сюй Жань протянула руку и коснулась тыльной стороны её ладони, лежавшей поверх одеяла — та была ледяной.
— Ты замёрзла? — спросила она. — Прибавить кондиционер?
— Не нужно, — Фэн Лянь подняла на неё взгляд. — Только с работы?
— Угу, — кивнула Сюй Жань. — С тех пор как устроилась на службу, режим вошёл в норму, даже кажется, что солнце на улице светит ярче.
— Это хорошо, — тихо ответила Фэн Лянь. — Устала?
— Нормально. Я ведь не на тяжёлой физической работе: иногда помогаю тестировать новый функционал, а в остальном общаюсь с клиентами. Вроде терпимо, во всяком случае, они не смеют надо мной издеваться.
Сюй Жань тут же перевела тему:
— Хватит расспрашивать меня. Лучше расскажи о себе, как ты?
Её взгляд то и дело невольно опускался на живот Фэн Лянь.
— Больше двух месяцев, — Фэн Лянь даже нашла в себе силы пошутить: — Раньше он совсем никак себя не проявлял, должно быть, растёт послушным ребёнком.
Сюй Жань подумала про себя: ещё как проявлял, если судить по тому, как её выворачивало наизнанку во время еды; только такой терпеливый человек, как Фэн Лянь, мог назвать это послушанием.
Фэн Лянь опустила руку на живот, и её движения стали невероятно нежными, словно она гладила какое-то милое крошечное животное.
Сюй Жань на мгновение замерла, поражённая тем, сколько материнской нежности вдруг отразилось в её облике.
http://bllate.org/book/37427/4665485
Готово:
