Над величественными пиками, пропитанными духовной ци, сгустились иссиня-чёрные тучи. Раскаты грома сотрясали небосвод, заплясали слепящие молнии. Обитель бессмертных в одно мгновение превратилась в мрачное, жутковатое место, словно настал конец света. Гу Цинцзюэ с самого детства до смерти боялся грозы, поэтому при первом же ударе грома сжался в комок и струсливо уткнулся головой в грудь Ци Лина.
Хотя... он до сих пор не имел ни малейшего понятия, кем был этот человек.
Впрочем, какая разница? Сам-то он маленький, росточком не вышел, да и культивация никудышная — испытание грозой уж точно пришло не по его душу. А ребёнку полагается вести себя как ребёнку: столь жуткое небесное бедствие детским глазам видеть совершенно ни к чему.
Глядя на то, с какой святой уверенностью малыш считает, будто молниям полагается разить кого угодно, только не его, Ци Лин со смешком щёлкнул его по лбу и поставил барьер, отсекая оглушительный грохот снаружи:
— Испытание грозой ждёт каждого культиватора. Если ты так боишься грома, что же с тобой будет в будущем?
— Будущее подождёт! Я ещё маленький, Второй старший брат говорил, что мне до небесной кары как до луны, — пробормотал мальчуган, решительно отказываясь выныривать из чужих объятий.
— И то правда, ты ведь совсем кроха, — проговорил Ци Лин и, подняв малыша, усадил его на стол, пользуясь моментом, пока глава секты Се выпускает пар снаружи, чтобы укрепить связь со своим впавшим в детство давним другом.
Не знает ничего — тем лучше. Отныне он свободен от оков судьбы и не ведает умышлений скверны. Ему достаточно просто радоваться жизни.
В конце концов, Мир бессмертных перед ним в неоплатном долгу.
Если бы между бессмертными и демонами вспыхнула война, она неизбежно привела бы к гибели сотен тысяч душ. Гу Чжаомин в одиночку повернул вспять кровавую волну — и бессмертные, и демоны навек связаны с ним узами этой кармы.
Глава секты Се вернулся на вершину с мрачной миной. Лишь совладав с чувствами, он переступил порог чертога. Завидев его, мальчуган с радостным писком спрыгнул со стола и бросился навстречу — казалось, он готов был вскарабкаться на своего Старшего брата, словно на деревце.
Се И аккуратно придержал чересчур разошедшегося малыша, вернул его на место, кивнул сидевшему подле Ци Лину и, опустившись рядом, принялся заваривать чай.
Гу Цинцзюэ наклонил голову набок. Он понимал, что сейчас Старшего брата лучше не донимать, поэтому, поглазев немного, от отчаяния переключился на другого собеседника:
— Старший, а вам точно всё равно, что Ци Лина отбороздили?
Виновник того давнего побоища мягко улыбнулся:
— За что боролся, на то и напоролся. Захочет — сам с ним посчитается. А бегать к старшим и просить, чтобы за него заступились... ему ещё хватит стыда этого не делать.
Гу Цинцзюэ озадаченно насупился.
«Почему эти слова звучат как-то странно?»
Малыш перевёл взгляд с улыбающегося красавца на Старшего брата, спокойно разливающего чай и никак не реагирующего на разговор, и засомневался: не мерещится ли ему подвох?
Искать заступничества у старших... Неужели этот тип только что отвесил ему тонкую шпильку?
Увидев, как надул щёки кроха, Ци Лин улыбнулся ещё шире. Он протянул руку и ерошил его волосенки в полный беспорядок, отпустив лишь тогда, когда мальчонка вознамерился дать решительный отпор.
— Глава секты Се, раз дело улажено, я откланяюсь.
Се И мягко прижал к себе рвущегося в бой ребёнка:
— За той ученицей я присмотрю. Счастливого пути, Глава павильона Ци.
Ци Лин с улыбкой щипнул мальчишку за щёку и непринуждённо удалился, оставив Гу Цинцзюэ в полном недоумении:
— Старший брат, а в Тереме Небесных Тайн сменился глава?
Насколько он помнил, владыка Терема Небесных Тайн вовсе не носил фамилию Ци и выглядел совершенно иначе!
Се И молчал.
«Сплоховал. Из головы вылетело...»
К счастью, детское внимание переключалось в мгновение ока. Главе секты Се даже не пришлось выкручиваться с объяснениями: малыш сам моментально позабыл о своём вопросе.
Завидев Инь Минчжу, шествовавшего следом за Юнь Тинланем, Гу Цинцзюэ сморщил личико и уткнулся в грудь Старшего брата:
— Старший брат, тот дядюшка только что сказал, что он мне вовсе не папа!
— Забудь о нём, — Се И глубоко вздохнул, с трудом подавляя клокочущую ярость. Он отнёс Гу Цинцзюэ во внутренний покой бокового павильона и бережно усадил на нефритовую кровать. — У меня есть важные дела. Цинцзюэ, поиграешь пока сам?
— А Цинцзюэ знать нельзя? — Любопытство в мальчишке разгорелось с новой силой. Чем больше его удерживали, тем нетерпеливее он становился. Едва оказавшись на кровати, он тут же соскользнул на пол. — Старший брат, Цинцзюэ будет сидеть тише воды, ниже травы! Я просто встану в уголочке и ни капельки вам не помешаю!
Глава секты Се смерил кроху проницательным взглядом, сжал в руке даосскую метёлку и ровно произнёс:
— Гу Цинцзюэ.
— Я послушный! Я никуда не пойду!
Заструсивший Трусишка Гу в ужасе уставился на Старшего брата. Его короткие ножки заболтались в воздухе: он со всех печёнок залез обратно на нефритовую кровать, сгреб одеяльце, свернулся калачиком и, хлопая большими влажными глазами, с предельной искренностью запел:
— Старший брат, не переживай, Цинцзюэ самый-самый послушный!
Глава секты Се с лёгкой улыбкой потрепал его по макушке:
— Будь умницей. Я скоро вернусь.
Трусишка Гу чувствовал себя маленьким, несчастным и совершенно беспомощным...
***
Система вернулся аккурат к этой сцене и не удержался от тяжелого вздоха, закрыв лицо руками.
«Эх, глупенький мой малыш... И как же ты протянешь без папковой опеки?
Выйдешь на улицу — обведут вокруг пальца? Пойдёшь по дороге — растянешься на ровном месте? Придёт злая колдунья и скормит отравленное яблоко? Или плохой дядька заманит конфеткой?
Ох, тяжело жить, когда в доме растёт эдакая несмышлёная кроха!»
Системка вовсю разыграл перед самим собой целую драму, щедро раздав себе кучу ролей, и лишь после этого сжалился над собственными нервами. Малыш-то, конечно, глуповат, но разве может старый отец бросить дитя на произвол судьбы? Слова «забота и непрестанный труд» словно специально придуманы ради этой миссии! Если не он станет надрываться, то кто же?
Покачав головой и растрогавшись от собственного великодушия, Система вытащил аннотацию к текущему сюжету и принялся внимательно изучать детали, раздумывая, как заставить потерявшего память глупыша выполнять работу.
[Он — Владыка Царства призраков, мстительный, кровожадный и не признающий ничьей власти, но при виде неё смиряет свой нрав;]
[Он — Повелитель яо Северных земель, властный, дикий и высокомерный, но перед ней капризничает и ищет ласки;]
[Он — Почтенный мечник секты бессмертных, стоящий над миром и непостижимый, но лишь ей одной открывает своё сердце;]
[Он — Повелитель Мира демонов; Он — нежный лекарь;]
[А ещё он, он, он...]
[Пленительная красавица случайно попадает в чуждый ей мир... Какие же искры вспыхнут между ними?]
«Пресвятые угодники! Ну и бредятину напичкали в аннотацию... От такого испанского стыда Сяо Цзю готов отпинать руководство Управления контроля по их драгоценным задам!»
Приняв данные сюжетного блока, Система сбросил несуществующую мурашечную сыпь, с полчаса пометался из угла в угол и лишь потом пришёл в себя. Он-то наивно полагал, будто подобные любовные опусы канули в лету, а тут — на тебе, выпала честь поучаствовать лично! От такого даже у многоопытного Дедушки-Системы волосы встали дыбом.
«Малыш а, твой Третий старший брат — один из этих многочисленных „он“! Если ты не станешь стараться, целомудрие твоего шисюна полетит к чертям! Неужели у тебя сердце не сожмётся смотреть, как он превращается в эдакое посмешище?!
А что ещё страшнее — нынешняя главная героиня этого мира и героиня по канону — два совершенно разных человека! Кто знает, какую дорожку вознамерилась вытоптать эта кукушка, захватившая чужое гнездо? А вдруг она вознамерится собрать себе целый гарем?! Твой старший брат тогда локти себе обкусает!
Подумать только: великий Почтенный мечник Таинственного Отстранения не просто униженно вымаливает крохи женской ласки, но ещё и вынужден делиться одной девицей с первым, вторым, третьим, четвёртым, пятым... и чёрт знает сколькими ещё мужиками! Ты только послушай, да развод ли это вообще?!
Малыш, миленький, ради невинности твоего старшего брата мы обязаны вкалывать без продыху!»
Собрав волю в кулак, Система взглянул на мальчугана, который от тоски перебирал пальчики на нефритовой кровати, немного подумал и решил тоже принять облик ребёнка.
Вещать напрямую в духовном море — напугает до полусмерти, явится в виде взрослого — сочтут злодеем. А вот если малыш отвергнет даже ровесника, тогда уж точно хоть ложись да умирай.
Гу Цинцзюэ со скучающим видом болтал голыми ногами. Повернув голову к окну, он углядел на подоконнике карапуза, поразительно похожего на него самого, и от изумления потерял дар речи.
Мамочки мои... Вслед за двумя обретёнными папашами объявился ещё и потерянный братишка?!
Малыш вытаращил глазёнки, на четвереньках подобрался к окну и ткнул пальчиком в Систему. Убедившись, что это не мерещится, он с замиранием сердца спросил:
— А кроме двух потерявшихся пап и одного потерявшегося братика... кто-нибудь ещё придёт меня искать?
Система промолчал.
«Знакомые рецепты, знакомый вкус... Сразу видно: папкина порода!»
Система наложил на себя несколько заклятий сокрытия ауры и, удостоверившись, что находящиеся в главном зале его не засекут, с весёлой улыбкой прыгнул на нефритовую кровать:
— Меня зовут Система. Можешь звать меня Папа-Система!
Гу-малыш недоверчиво насупился:
— Если ты мой братик, почему у тебя другая фамилия?
— Ну ты и мастер топить беседу, — скрежеща зубами, пробормотал Система. Чтобы не дать разговору окончательно уйти в степь, он решил выложить карты на стол: — Знаешь ли ты, что у твоего Третьего старшего брата скоро появится возлюбленная?
— У Третьего старшего брата появится спутница дао? — Гу-малыш потрясённо уставился на него. Вспомнив, что тот всё свободное время посвящал либо культивации, либо заступничеству за него, и у него физически не было времени искать себе пару, кроха убеждённо возразил: — Неправда! Третий старший брат ушёл в уединенное медитирование, Старший брат сам только что сказал. Меня не проведёшь!
«Пошла жара!» — мысленно ухмыльнулся Система, но внешне напустил на себя беспечный вид:
— Я же говорю: скоро появится, а не прямо сейчас. Секта Сюаньтянь ведь собирается набирать новых учеников? Так вот, избранница твоего брата как раз среди новобранцев.
— Правда? — Гу-малыш поколебался. А вдруг и впрямь появится? Как младший брат, он обязан устроить проверку и не позволить обвести шисюна вокруг пальца! — А ты знаешь, кто она?
— Естественно! От Папы-Системы ничто в этом мире не укроется. — Система состряпал исполненное глубокомыслия выражение лица. Дождавшись, пока заинтригованный малыш пододвинется поближе, он сокрушённо вздохнул: — Эх, бедный твой Третий старший брат... Девица, в которую он влюбится, вознамерится стать мечницей, да вот беда — таланта к мечу у неё ни на грош. И чтобы ублажить девчонку, твой шисюн собственную Кость меча вырежет из груди да ей отдаст! Кабы жили они душа в душу, вышла бы прекрасная притча... Да только эта негодница, едва получив подарок, тут же кинется в объятия великого яо из Северных земель, а твоего брата вышвырнет, как ненужный хлам! Экая трагедия, ох, трагедия...
— Она... раз она не любит моего брата, зачем заставила отдать Кость меча?! — Малыш побледнел. Из-за красочного рассказа Системы перед его глазами словно наяву встал плачевный конец Третьего старшего брата. — Нельзя! Третьему старшему брату запрещено в неё влюбляться! Она злая женщина!
— И это ещё далеко не всё, — вальяжно качнул головой Система и щипнул кроху за щёку. — Твой брат очертя голову помчится в Северные земли за тысячи ли, лишь бы углядеть, как его любимая ластится к лесному владыке да выполняет любые его капризы. От такой ярости и обиды у него кровь горлом пойдёт! Ну каково, а?
Гу-малыш шмыгнул носом, глаза его заволокли слёзы:
— За что... За что они так с ним?!
Папа-Система сострадательно потрепал своего подопечного по макушке:
— Тот великий яо Северных земель — тварь спесивая и свирепая. Разве стерпит он, чтобы кто-то зарился на его бабу? В общем, схватился он с твоим братом. А у твоего шисюна после извлечения Кости меча раны ещё не затянулись, да и в груди дурная кровь закипела — куда ему против такого чудища? И в довершение всего... та самая девица собственным мечом всадила ему клинок прямо в сердце!
— Они... они... — Гу-малыш задрожал губами. Он сдерживался изо всех сил, но под конец не выдержал и оглушительно зарыдал: — Они слишком злые! Ы-ы-ы-а-а-а!..
http://bllate.org/book/37416/4763200
Готово:
