Малыш с тонкими, изящными чертами лица спал тихо и безмятежно. Мягкие тёмные пряди ровно спадали на его щёки; он выглядел настолько трогательно и послушно, что невольно возникало желание остановить время, лишь бы сохранить эту безупречную картину.
Взгляд Юнь Тинланя потеплел. Он осторожно отвёл спутанные волосы со лба ребёнка. Если бы снаружи его не ждал глуповатый шиди, Бессмертный почтенный Открывающейся Луны с радостью остался бы здесь до самого вечера.
Мальчик почти не выходил из покое́в и, судя по убранству дворца, даже не заподозрил подвоха. Для него всё оставалось прежним — временем, когда их наставник был ещё жив, а все четверо братьев-учеников вместе обитали на Главном пике. Маленький Цинцзюэ знавал эти стены получше любого другого места.
«Если бы только можно было вернуться в то время...»
Случись им начать всё сначала, они ни за что не позволили бы Цинцзюэ пройти через столько страданий.
Юнь Тинлань мысленно вздохнул, невесомо проведя подушечками пальцев по щеке спящего. Впрочем, быть может, всё к лучшему. Цинцзюэ забыл весь тот кошмар. Если память не вернётся вовсе — пусть так. Если же когда-нибудь к нему и возвратятся воспоминания, у них будет достаточно времени, чтобы искупить свою вину. Когда настанет тот день, они безропотно примут от него любую кару, будь то смерть или жестокие пытки.
Хотя, зная кроткий нрав Цинцзюэ, тот скорее стал бы утешать собственных мучителей.
За окном простиралось белое море облаков, тихо укутывавшее гряды далёких гор. Покой этого пейзажа постепенно развеивал тяжесть, скопившуюся в груди Юнь Тинланя.
Выйдя из покое́в, он встретил Е Чжунъюаня. Третий шиди, казалось, лишь сейчас очнулся от тяжелого оцепенения.
— Шицюн, память Цинцзюэ... она вернётся? — дрожащим голосом спросил Е Чжунъюань, глядя на брата.
Пусть его считают эгоистом или трусом, но Почтенный мечник Таинственного Отстранения всерьёз желал, чтобы младший брат просто вырос заново, никогда больше не касаясь разумом тех терзаний.
— Трудно сказать, — мягко ответил Юнь Тинлань, слегка хлопнув его по плечу, чтобы хоть немного успокоить. — Он может вспомнить всё завтра утром, а может не вспомнить вовсе. Сама суть воскрешения из мёртвых попирает законы Небесного Дао, так что возможен любой исход. Главное — Цинцзюэ снова с нами, и это уже великое чудо. Ты его старший брат, Е Чжунъюань. Тебе не подобает проявлять слабость перед шиди.
— Я просто боюсь... — глухо отозвался мечник в чёрном. — Если он вспомнит... признает ли он меня братом?
В его памяти с ужасающей отчётливостью вновь всплыла та жуткая картина: как он своими руками толкает младшего к гибели, обрекая его душу на рассеяние. При одном воспоминании об этом вокруг Е Чжунъюаня непроизвольно заклубилась тяжелая, удушливая аура.
Юнь Тинлань нахмурился:
— Цинцзюэ тогда предпочёл скрыть правду, а значит, он никогда не возлагал всю вину на тебя. В секте сейчас всё спокойно. Поговори с первым шицюном и отправляйся на Кладбище Мечей — тебе нужно уйти в медитацию. Вглядись в себя. Разве подобный вид подобает великому Почтенному мечнику?
Е Чжунъюань не стал спорить. Он лишь молча кивнул. Все эти годы, погружённый в глубокое раскаяние, он не забрасывал самосовершенствование, но вернуть прежнее состояние духа так и не смог.
Если сердце опутано узлами вины, а душой овладели внутренние демоны — о каком продвижении по Пути может идти речь?
Юнь Тинлань прекрасно понимал причину его недуга. В таких делах посторонние бессильны, и даже самые редкие волшебные снадобья не принесут пользы — одолеть этот барьер Е Чжунъюань должен был сам.
— Кстати, — перевёл тему Юнь Тинлань, — почему Цинцзюэ только что упоминал Ци Лина?
Бессмертный почтенный Небесной Сферы из Терема Небесных Тайн, с помощью своего Звёздного диска вычисляющий повеления судеб... Кабы не его помощь, им ни за что не удалось бы воздвигнуть на Горе Уван Великую формацию призыва душ, бросающую вызов небесам.
При этом вопросе у Е Чжунъюаня заметно дёрнулся уголок губ, а ледяная аура почти полностью рассеялась. Дело было не в плохой памяти: просто их шиди и Ци Лин были ровесниками и едва ли не единственными друзьями детства. В малолетстве эти двое сцеплялись чуть ли не каждые три дня, так что Е Чжунъюаню приходилось разгребать их ссоры с завидной регулярностью. Вспомнить, о каком именно случае говорил малыш, было попросту невозможно.
Юнь Тинлань тоже вспомнил те дни, тихо хмыкнул и качнул головой:
— Ну да ладно. В ближайшее время Цинцзюэ всё равно с Ци Лином не встретится, так что не бери в голову.
Стоило заговорить о детских годах младшего брата, как оба шицюна заметно расслабились. В те времена наставник находился в уединённой медитации, а старший брат Се И с утра до ночи разгребал дела секты, так что малыша Цинцзюэ они вырастили фактически вдвоём.
***
Пока Гу Цинцзюэ сладко спал в своих покоях, Е Чжунъюань отправился собирать вещи для уединённых медитаций, а Юнь Тинлань вернулся в аптекарскую пристройку — составление целебных эликсиров требовало глубоких познаний и времени. Новой оболочке ребёнка требовалась постоянная подпитка редчайшими дарами земли и неба. Пусть прежнюю плоть восстановить не удалось, тело, сотворённое из высших духовных материалов, обещало сделать его будущий Путь культивации куда более гладким. Иначе к чему были бы все те сокровища, что секта Сюаньтянь копила десятками тысяч лет?
Оба шицюна были свято уверены, что Ци Лин не появится в секте Сюаньтянь в ближайшее время, а потому не стали выяснять, к какому именно возрасту вернулась память Гу Цинцзюэ.
Но судьба любит иронию.
На следующий день в полдень мальчик сделал лишь пару шагов за порог дворца, как тут же замер. Снаружи стоял статный молодой человек, до боли похожий на его приятеля.
То был не кто иной, как сам Бессмертный почтенный Небесной Сферы из Терема Небесных Тайн — Ци Лин.
Глава павильона Ци, редко покидавший стены своего обиталища, с неким изумлением воззрился на малыша, который бочком пытался обогнуть его стороной, и нерешительно произнёс:
— Гу Чжаомин?..
Юнь Тинлань сообщил ему лишь то, что душу Гу Чжаомина удалось вернуть, но утаил, что тот предстанет в облике маленького ребёнка. Спустя столько лет снова увидеть близкого друга в детском обличье... Это зрелище пробудило в душе Ци Лина целую бурю чувств.
Они были закадычными друзьями. Выждав столько лет, Ци Лин просто обязан был убедиться во всём лично. Несколько лет назад он ушёл в глубокую медитацию, и перед затвором его Звёздный диск не предсказывал никаких бед. Однако когда он вышел во внешний мир, оказалось, что весь Мир бессмертных перевернулся вверх дном.
Гениальный, неимоверно одарённый друг оказался осквернён ложью, сгнил в бесславии, а душа его развеялась без остатка. Убийство ради сокровищ, ненасытная алчность, сговор с Миром демонов — на Гу Чжаомина навесили все мыслимые грехи. Поначалу Ци Лин даже решил, что сходит с ума и попал в ловушку иллюзий, сотворённую внутренними демонами.
Но ещё страшнее было другое: хотя после выхода из затвора его духовный уровень вырос, Звёздный диск категорически отказывался показывать прошлые события.
Вычислить прошлое куда проще, чем прозреть будущее. С его уровнем культивации мало что в мире могло укрыться от взора. И всё же артефакт молчал, будто сломался, и ни одно из гаданий не дало результатов.
В секте Сюаньтянь отродясь не водилось усобиц между братьями. Гу Чжаомина с малых лет холили и лелеяли его старшие. Неужели за те несколько лет, что Ци Лин провёл в медитации, на этих разумных мужей напало какое-то помрачение?
Охваченный гневом и смятением, Ци Лин, забыв о статусе, мгновенно прибыл в секту Сюаньтянь, но застал там лишь царящий хаос.
Всегда кроткий и изысканный Бессмертный почтенный Открывающейся Луны с безумными, налитыми кровью глазами сжимал в руках меч и беспощадно избивал Е Чжунъюаня — сильнейшего бойца всей секты, — пока тот не утратил способность подняться. Е Чжунъюань же не защищался и даже не пытался уклоняться, позволяя клинку рассекать собственную плоть.
Мечники-культиваторы славились невероятной выносливостью, однако Юнь Тинлань, будучи лекарем-культиватором ранга Бессмертного почтенного, лучше кого бы то ни было знал, как причинить максимальную боль, не лишая жизни. Все Центральные земли содрогнулись от доносившихся с пика громовых ударов, но глава секты Се И даже не попытался вмешаться. Вернее сказать... он сам жаждал оказаться на месте избиваемого.
Слушая исполненные горького раскаяния объяснения Се И, Ци Лин наконец понял, какая трагедия произошла на самом деле. Вспыхнув от ярости, он без лишних слов присоединился к экзекуции. И пусть ни он, ни Юнь Тинлань не славились боевыми навыками, их высочайшего уровня культивации вполне хватило, чтобы Е Чжунъюаню потом пришлось залечивать раны целых три года.
Вскоре после этого ученик, изгнанный Гу Цинцзюэ в Мир демонов, устроил грандиозную смуту. Лишь благодаря этому юноше они узнали истинную причину, по которой их друг так резко изменился в последние годы жизни.
Человек благородный, словно нефритовое древо, чистый и гордый, в итоге принял на себя позорные обвинения и погиб от руки родного шицюна... Какую же невыносимую боль он испытывал в те мгновения?
Ци Лин скрыл захлестнувшие его чувства, опустился на корточки и поманил к себе маленького друга:
— Иди сюда.
Гу Цинцзюэ недоумённо похлопал глазами. Хотя он понятия не имел, к кому обращается этот незнакомец, воспитание не позволило ему проигнорировать призыв, и он вежливо подошёл ближе.
— Меня зовут Гу Цинцзюэ, а не Гу Чжаомин, как вы сказали, — малыш нервно сжал кулачки. Рассматривая красивое лицо мужчины, так похожее на лицо его приятеля, он после долгих колебаний тихо спросил: — Старший... вы... вы отец Ци Лина?
Вчера его отвлекли, и он так и не узнал, насколько сильно пострадал Ци Лин. Неужели третий шицюн и впрямь искалечил мальчишку, и теперь за побитого ребёнка пришёл заступаться разгневанный родитель?
Гу Цинцзюэ перепугался не на шутку. Терем Небесных Тайн и секта Сюаньтянь всегда жили в мире и согласии. Если из-за него дружба двух великих фракций рухнет, первый шицюн просто сойдёт с ума от гнева!
— Старший, это я попросил третьего шицюна задать Ци Лину трепку! — выложил малыш на одном дыхании. — Если надо, пусть Ци Лин тоже побьёт его в ответ! Вы ведь великодушный человек... Пожалуйста, не рассказывайте ничего моему первому шицюну, хорошо?
— Отец... Ци Лина? — Ци Лин обомлел.
Его пальцы коснулись Звёздного диска на поясе. Вспомнив, что судьба этого малыша после воскрешения более не подчиняется предначертаниям Небес, он неожиданно решил немного поиграть с ним:
— Я не отец Ци Лина. Зато Гу Чжаомин — твой родной отец.
«В детстве ты был таким смышлёным мальчиком... Как же получилось, что, повзрослев, ты стал столь замкнутым и позволил врагам завлечь себя в ловушку? Обладай Гу Чжаомин хоть каплей детской хитрости, его душа не рассеялась бы, а миры бессмертных и демонов не погрузились бы в хаос».
Впрочем, кто кому приходится отцом — не так уж важно. Если посторонний человек увидит этого ребёнка, то, несмотря на разницу в летах, легко примет его за дитя, оставленное Гу Чжаомином перед смертью.
Раз уж мальчуган ничего не помнит, упустить возможность подразнить его было бы непростительно!
Ци Лин слегка похлопал малыша по голове. В его тёмных глазах блеснули искорки смеха, отчего и без того точёные черты лица показались ещё более привлекательными.
Гу Цинцзюэ настороженно отступил на шаг, прикрыл ладошками макушку и сердито буркнул:
— Откуда вы знаете, кто мой отец? Вы что, встречались с ним?
Он и сам понятия не имел, кем были его родители. Может быть, этот человек, так похожий на Ци Лина, — обыкновенный обманщик, тайком пробравшийся в секту Сюаньтянь?
— Кто вы вообще такой?! — угрожающе протянул малыш. — Это секта Сюаньтянь! Стоит мне только крикнуть, как прибегут трое моих старших братьев и зададут вам трепку! Если продолжите нести чушь, я позову на помощь!
Глядя на то, как карапуз изо всех сил пытается казаться грозным, Ци Лин едва удержался от смешка. Они ведь выросли вместе, но почему он раньше не замечал, каким забавным этот парень был в детстве?
В этот момент к ним подошёл Се И, задержавшийся из-за отдачи поручений ученикам секты. Застав мужчину и ребёнка перед входом, он удивлённо спросил:
— Почему вы стоите на пороге?
Гу Цинцзюэ обиженно надул щёки и, активно перебирая короткими ножками, оббежал Ци Лина по дуге.
— Первый шицюн, этот человек — обманщик! Он уверяет, будто знает моего отца! Но откуда?!
Глава секты Се изогнул бровь, подхватил малыша на руки и прошёл внутрь. Лишь когда Ци Лин расположился в кресле поблизости, Се И спросил:
— Что здесь произошло?
Он знал о близкой дружбе Ци Лина и Гу Цинцзюэ, как знал и то, что глава павильона не стал бы попусту бросаться подобными словами. Се И отлично помнил характер младшего шиди в детские годы, а потому, пользуясь отсутствием посторонних, радостно воспользовался случаем стать ближе к малышу.
Гу Цинцзюэ смущённо отвёл взгляд. Его длинные загнутые ресницы дрогнули, он уткнулся носом в плечо первого шицюна, обнял его за шею и тихо пересказал всё, что произошло.
Выслушав невнятный лепет ребёнка и взглянув на невозмутимо потягивающего чай Ци Лина, Се И сходу догадался о ходе мыслей малыша.
Когда Цинцзюэ в детстве проигрывал в спорах, он тут же бежал за помощью к шицюнам. Вот и теперь ребёнок решил, будто взрослый гость пришёл мстить за обиженного сына!
Впрочем, учитывая, что Цинцзюэ помнил лишь детские годы, подобная наивность выглядела вполне естественной. Се И с улыбкой мягко пожурил его. Когда же карапуз обиженно спрятал рожицу у него на груди, глава секты принялся ласково утихомиривать его.
«В детстве ты был таким изнеженным и ласковым... Отчего же, повзрослев, предпочитал молча переносить любые невзгоды?»
Се И тихо вздохнул, погладил ребёнка по спине и аккуратно опустил на пол. Затем он повернулся к Ци Лину:
— Девица, которую ты прислал, обустроена. Если она выдержит вступительные испытания, её отправят на Пик Десяти Тысяч Мечей. Если же её способностей окажется недостаточно, она пойдёт на Пик Нефритового Нектара. Я лично прослежу за ней, так что никаких неожиданностей не случится.
На Пике Десяти Тысяч Мечей обитали исключительно мечники-культиваторы под началом Е Чжунъюаня; на Пике Нефритового Нектара под руководством Юнь Тинланя обучались лекари-культиваторы. Что же касается Главного пика и Пика Южного Великолепия, принадлежащего Гу Цинцзюэ, то в этом году наборы там не проводились.
Раз в тридцать лет секта Сюаньтянь широко отворяла свои врата для поиска новых талантов. Как глава секты, Се И обязан был лично контролировать процесс, а потому, убедившись, что жизни Гу Цинцзюэ ничто не угрожает, немедленно вернулся к обязанностям.
В последние дни о состоянии младшего брата ему докладывал Юнь Тинлань. Однако Бессмертный почтенный Открывающейся Луны, поглощённый созданием эликсиров, банально не успел предупредить братьев о том, чтобы Ци Лина пока не подпускали к малышу. И надо же было такому случиться — глава павильона появился сразу же!
Впрочем, даже без лишних напоминаний Се И прекрасно понимал: Гу Цинцзюэ ни в коем случае не должен догадаться, кто перед ним стоит.
Ци Лин поставил пиалу на стол. Посмотрев на Гу Цинцзюэ, который уселся по-турецки прямо на столешницу и с упоением теребил мягкий ворс даосской метёлки великого главы секты, он слегка понизил голос и объяснил:
— Глава Се, ты меня не так понял. Я привёл её сюда не ради того, чтобы для неё делали исключение. Дело в том, что я не в силах прозреть её происхождение.
Эта девица неожиданно объявилась возле Терема Небесных Тайн. Несмотря на строжайшие правила нашего ордена, она с лёгкостью очаровала адептов, и они провели её в святая святых, а после она сделала вид, будто ничего не понимает. Если бы в ней обнаружилась хоть капля злого умысла, её бы немедленно бросили в темницу.
Но как раз в тот момент пришла весть о возвращении Гу Чжаомина, а сама девица несколько раз упоминала секту Сюаньтянь. Я решил привезти её сюда. В защите Терема Небесных Тайн могла отыскаться брешь, но устроить беспорядки в секте Сюаньтянь ей точно не удастся.
Мне весьма любопытно, чего добивается эта с виду хрупкая и беззащитная особа, если даже Звёздный диск не смог раскрыть её тайны.
http://bllate.org/book/37416/4724745
Готово:
