Ух ты, какой знатный поклон! Поднимайся, — усмехнулся кто-то.
Все рассмеялись, и Цзи Сумянь тоже с горькой усмешкой поднялся на ноги. Только тогда окружающие заметили, что его нога повреждена — сквозь порванные штанину проступило большое кровавое пятно.
Он уже собирался пояснить, что это не свежая травма, как вдруг увидел приближающегося Ли Чи. Тон директора был полон участия:
— Ты ранен? Я ведь просто пошутил. Сяо Янь, отведи его в медпункт, пусть осмотрят, — бросил он секретарю, кивнул Цзи Сумяню и удалился.
Независимо от того, успел бы Цзи Сумянь объясниться или нет, его поступок из серии «пожертвовать собой ради спасения ближнего» был уже неоспорим — все видели это своими глазами. Самое главное, что генеральный директор заметил его и запомнил, так что парню оставалось только плыть по течению и принять это.
Если подумать, у тетя Сюэ вовсе не был скверный характер. Просто она слишком привыкла к бесчисленной молодежи, сменяющейся на ресепшене. Особенно юноши: поработают чуть-чуть, поднимут вой из-за малейших трудностей и увольняются. Когда Цзи Сумянь только пришел, она тоже решила, что этот парень долго не протянет, и предпочла вообще с ним не сближаться. Но кто бы мог подумать, что он каждый день сияет от радости и трудится не покладая рук — совсем не похож на тех прошлых бездельников. Особенно сегодня: пытаясь поддержать ее, он разбил колени, и теперь тетя Сюэ испытывала некоторую вину.
— Прости, пожалуйста, тетя не заметила, не уберегла, втянула тебя в неприятности.
Цзи Сумянь заметил ее раскаяние, наклонился к самому ее уху и зашептал:
— Тетя Сюэ, по секрету скажу: я вчера вечером у порога дома грохнулся. Темно было, ничего не разглядел, как шмякнулся на добрые три метра вперед! Это не сейчасшняя травда.
— Опять врешь! Вся штанина в крови!
— Правда не обманываю, посмотрите на мои брюки, — он принялся закатывать штанину, пока не добрался до колена, и показал ей изнанку. — Видите? Заштопано. Эти штаны еще вчера порвались.
— И правда! Надо же, как аккуратно зашито, просто мастерская ручная работа...
Выйдя из медпункта, тетя Сюэ и Цзи Сумянь опирались друг на друга и весело переговаривались:
— Девчонки все зовут меня тетушкой Сюэ, и ты тоже так зови, звучит куда роднее.
— Будет сделано!
Секретарь Янь Мао постучал в дверь кабинета:
— Директор Ли, вы меня звали?
— Тот парень с ресепшена, он в порядке?
— Всё хорошо, поверхностные повреждения, рану обработали. Я распорядился, чтобы хозяйственный отдел выдал ему новую форму. — Янь Мао вдруг вспомнил: — Кстати, его же порекомендовал Чэнъянь.
— Вот оно что, его фамилия Су, верно?
— Цзи Сумянь.
— Хм, как он справляется с работой?
— Говорят, очень старательный, язык подвешен, всем он по душе. Я и сам часто вижу, как он бегает туда-сюда по этажам — неплохой парень.
— Большая редкость. Учился в Америке, а работы не боится.
— Чэнъянь рассказывал, что у того в семье какие-то неприятности случились, пришлось бросить учебу и вернуться на родину.
Ли Чи на мгновение замолчал, а затем кивнул:
— Какая жалость. Парень отличный, видный, да еще и добрый сердцем. Давай переведем его в штат без испытательного срока, а на досуге принеси мне его личное дело.
После успешного пробного урока в компании по обучению английскому языку и звонка с приглашением выходить на работу со следующей недели, Цзи Сумянь чувствовал, что этот день похож на чудесный сон. Мало того, что его перевели в основной штат, так еще удалось раздобыть подработку с солидным прибавлением к доходу! В машине по дороге домой он трещал без умолку, точно болтливый попугай.
— Вторая дядя, знаешь? Наш директор сказал, что если в будущем приедут заграничные клиенты, он поручит принимать их мне, брать с собой на совещания и учить азам перевода. А еще он велел менеджеру отдела маркетинга на досуге присматривать за мной, чтобы понять, в каком еще направлении я мог бы развиваться. И кроме того — чтобы я нашел время ознакомиться со всеми делами компании и побыл помощником у секретаря Яня! Возможно, скоро ты уже не сможешь встретить меня на первом этаже, ведь я перебираюсь в офис на самом верхнем этаже...
Чжун Лэй стоически сносил его бесконечную болтовню и только улыбался. Мальчишка был донельзя счастлив, а для него самого со дня возвращения на родину все новости были сплошной головной болью, так что это известие стало поистине редкой отрадой. Когда парень завел разговор о том, что накормит его роскошным ужином, Чжун Лэй прервал его:
— Не нужно. Я кое-чего купил, дома приготовлю что-нибудь вкусное, отметим.
Цзи Сумянь замер.
Чжун Лэй посмотрел на его застывшее лицо:
— Или ты всё же хочешь пойти в ресторан?
— Нет-нет, я просто... никак не ожидал... что вы сами умеете готовить.
— Утром проезжал мимо импортного супермаркета, у них как раз было открытие и грандиозная распродажа. Вагю отдавали за полцены, но я не стал брать — приметил, что рядом неплохой говяжий хвост...
Когда водитель заводил разговор о еде, на его лице появлялось выражение ребенка, впервые увидевшего новую игрушку. Цзи Сумянь скользнул взглядом по его профилю. Обычно за рулем тот неизменно носил медицинскую маску, но в компании Цзи Сумяня снимал ее, ссылаясь на аллергию. На самом деле Цзи Сумянь уже давно заметил шрам: на щеке, ближе к подраку, сантиметров пять-шесть в длину, со следами от швов, скрытый под щетиной — его было заметно только сразу после душа. Цзи Сумянь никак не ожидал, что Чжун Лэй добровольно решит приготовить ему ужин дома. Ему казалось, что даже изредка отведывать пельменей его лепке — уже великое счастье. Растеряв всю свою недавнюю эйфорию, Цзи Сумянь молча уставился вперед сквозь лобовое стекло: оранжево-красное закатное небо расколола молния, приближался сезон дождей.
Глава 9. Синъюань-6
Водитель, всецело поглощенный готовкой, казалось, пребывал в прекрасном настроении и даже тихонько напевал себе под нос. Пожалуй, лишь в такие моменты удавалось увидеть его совершенно расслабленным и непринужденным, и только за подготовкой ингредиентов Чжун Лэй проявлял изысканность, столь непохожую на его обычный суровый вид.
Шампиньоны запеклись на противне, отдав весь сок; он собрал его, мелко порубил грибы и добавил в кашу вместе с сушеными мидиями — две разные нотки морской свежности слились в едином блюде. Говяжий хвост был тщательно вычищен: сначала он сварил его до мягкости в скороварке, а затем разделил на две части — одну затушил в густом соусе, а вторую оставил для наваристого бульона. Цзи Сумянь помогал на этой крошечной кухне чем мог: мыл овощи, резал имбирь, лук и прочие добавки. Когда делать было нечего, он не уходил: то и дело норовил запустить палец в соус, чтобы снять пропробу, то тайком утаскивал кусочек вареного хвоста и с аппетитом обгладывал его.
— Ступай в комнату, нечего тут толкаться, жарища страшная.
— А разве на кухне бывает прохладно, когда огонь горит? И вовсе я не толкаюсь. — Смысл этих слов сводился к одному: ему безумно хотелось подольше околачиваться здесь.
— Погляди-ка на твои манеры! Соль еще даже не добавил, а уже вовсю таскает. Марш отсюда!
Даже будучи изгнанным, парень ни капельки не обиделся: лишь комично скривил губы, облизал пальцы с видом полнейшего удовлетворения.
Тушеный говяжий хвост обладал насыщенным ароматом соевого соуса, в котором изредка угадывались острые крупинки черного перца, придающие особую пикантность языку. Прозрачный же бульон сохранил истинный вкус говядины, сдобренной белым перцем и чесноком: миска супа получалась одновременно легкой, ароматной и совершенно нежирной. Угостившись первой порцией, Цзи Сумянь, держа в руке пустую пиалу и причмокивая губами, мучительно разрывался между добавкой супа или каши. Чжун Лэй принял решение за него:
— Ешь кашу. Хватит хлебать суп, зальешь желудок жидкостью и в сухомятку уже ничего не влезет.
http://bllate.org/book/37398/4661462
Готово:
