Потому что на трон взошел он, и последним победителем тоже стал он. Восседая в одиночестве на высоком помосте, зачем ему было злиться на каких-то букашек?
Но лишь теперь, в этот самый день, Пэй Сюньчжи понял, каково это — когда тебя кто-то защищает.
Он-то думал, что его истерзанное шрамированное сердце давно умерло и уже не встрепенется от чьего-либо прихода.
В разноцветных зрачках отразилось полное тревоги лицо Янь Тина, и Пэй Сюньчжи услышал стук собственного сердца.
【Текущий уровень влюбленности: 50】
— Хватит, — Пэй Сюньчжи постучал Янь Тина по переносице. — Он ругал меня, а не тебя. Чего ты состроил такое трагическое лицо, улыбнись.
Янь Тин помрачнел еще сильнее.
Сначала обман императора, а теперь — неподчинение монаршему указу на глазах у стольких тайных стражей. На месте другого за такое можно было бы расплатиться жизнью тысячу раз.
Однако тиран словно переродился: он подхватил на руки балующего своим вниманием Янь Тина и покинул бамбуковый дворик.
Позади Лолуо отдавала приказы людям из Правления тайной стражи принести хворост и, уперев руки в боки, с гневом смотрела на окровавленного Чэнь Сяо. Словно ей этого было мало, она наступила на его пронзенную стрелой руку и с силом придавила: — Мало того что уродина, так еще и пасть такая ядовитая! Сдохни уже!
Она собственноручно подожгла хворост и вместе со стражами осталась дежурить на месте, чтобы после догорания огня еще раз обыскать дворик и убедиться, что все сделано безупречно.
Тем временем Пэй Сюньчжи донес Янь Тина до конной повозки.
Рядом была привязана лошадь — абсолютно черная, без единого светлого волоска, на вид весьма величественная.
Пэй Сюньчжи опустил Янь Тина на землю и спросил:
— На чем хочешь поехать?
Этот вопрос поставил того в тупик.
Стоило Янь Тину взглянуть на повозку, как у него начинала болеть голова, а верховой ездой он и вовсе никогда не занимался.
Словно заметив его сомнения, Пэй Сюньчжи вскочил в седло черного скакуна, одной рукой натянул поводья и, повернувшись к заходящему солнцу и облакам, протянул ему свободную руку:
— Забирайся.
Янь Тин не шелохнулся.
— Чего боишься? — Пэй Сюньчжи мягко уговаривал его: — Я не дам тебе упасть.
Янь Тин по-прежнему стоял на месте.
— Любимая наложница, — усмехнулся Пэй Сюньчжи, — мне тут в голову пришла одна блестящая идея: а не предать ли твоего папашу казни через четвертование?
Янь Тин наконец протянул руку, и тиран затащил его в седло.
Сразу после этого Пэй Сюньчжи обнаружил одну забавную вещь.
Стоило ехать помедленнее, как Янь Тин начинал глазеть по сторонам на пейзажи. Стоило прибавить ходу, как Янь Тин вжимал голову в плечи и прятался у него на груди.
Поэтому весь оставшийся путь Пэй Сюньчжи мчался быстрее ветра.
Вернувшись в Резиденцию Чжан и снимая Янь Тина с лошади, Пэй Сюньчжи заметил, что ветер растрепал тому прическу, а сам он выглядел совершенно ошарашенным, словно лишился души.
Тогда Пэй Сюньчжи просто подхватил его на руки и понес к комнате, где запирали купцов.
Все они уже очнулись и при виде императора попадали на колени, дрожа от страха перед тем, что их могут тут же утащить на плаху, если замешкаются хоть на мгновение.
Пэй Сюньчжи приподнял подбородок, жестом веля им отправляться по домам.
Остальные бросились наутек, сломя голову, и лишь мужчина и женщина остались стоять в нерешительности, не зная, куда податься.
Пэй Сюньчжи посмотрел на них и спросил:
— Почему вы еще не ушли?
Мужчина выглядел так, будто готов был заплакать. При весьма крепком телосложении, с густой бородой вокруг подбородка и свирепым лицом он трясся перед Пэй Сюньчжи словно маленький перепел:
— Ваше Величество, это и есть дом простолюдина.
— ...
Ах да.
Он совсем забыл, что эта парочка — и есть настоящие глава семьи Чжан с супругой.
Пэй Сюньчжи проявил милосердие:
— Тогда ступайте готовьте горячую воду, скоро моя наложница будет принимать ванну.
Глава семьи Чжан поспешно кивнул, подтверждая приказ, и, поддерживая жену под руку, зашагал прочь.
Госпожа Чжан действительно оказалась хрупкой красавицей: сделав пару шагов, она тяжело задышала. Глава семьи Чжан не торопил ее, а лишь с трепетной нежностью похлопывал по спине, и в глубине его глаз плескалось столько заботы, что она вот-вот готова была вылиться через край.
Янь Тин высунулся из объятий Пэй Сюньчжи, глядя на удаляющиеся спины мужа и жены, и не удержался от вздоха:
— Как же глава семьи и его супруга любят друг друга.
— М? — Пэй Сюньчжи повернул его голову обратно, заставляя встретиться с ним взглядом, и в уголках его губ заиграла совершенно искренняя улыбка. — Мы с любимой наложницей тоже можем любить друг друга не меньше.
— Вот как? — Янь Тин перевел черные глаза и с предвкушением спросил: — Ваше Величество желает помочь мне искупаться?
— Разумеется. — Пэй Сюньчжи с легким сердцем согласился, сделав Янь Тина первым человеком со времен основания государства Юйчжао, удостоившимся личной заботы монарха в таком деле.
Янь Тин рассчитывал пожертвовать своим телом ради дальнейшего роста уровня влюбленности.
Однако Пэй Сюньчжи от начала и до конца действительно очень старательно помогал ему мыться и мыть голову.
Руки, которые прежде могли одним ударом хлыста вырубить убийцу, сейчас касались Янь Тина с невероятной нежностью, словно он обращался с бесценным сокровищем.
Под таким натиском нежности Янь Тин быстро отбросил все странные мысли. Нахлынула сонливость, веки становились все тяжелее, и в какой-то момент он провалился в сон.
Проснувшись на следующий день, он застал залитую ярким солнцем комнату: Пэй Сюньчжи и след простыл.
Янь Тин потер глаза, и в этот момент Лолуо толкнула дверь и вошла со словами:
— Наложница, Ваше Величество уже убыл во дворец. Переживая за ваше слабое здоровье, он велел вам не спешить и возвращаться не торопясь, любуясь пейзажами по дороге.
Что?
Пэй Сюньчжи ушел?
Янь Тин на мгновение растерялся, но тут же взял себя в руки.
Погодите-ка.
Как только что назвала его Лолуо?
Она назвала его наложницей?
Оперевшись ладонью о подушку, он случайно наткнулся на какой-то предмет, давивший под рукой. Янь Тин опустил взгляд и увидел отчетливо белеющий там ярко-желтый императорский указ.
Развернув его, он убедился, что это действительно указ о присвоении ему титула наложницы.
Начало пестрило густо исписанными строками, где его расхваливали на все лады. Какая-то человечность, долг, этикет и мудрость, добродетели и таланты — все эти качества, которых у него отродясь не было, натягивали на него самыми причудливыми способами.
Янь Тин моргнул, сосредоточившись лишь на двух самых важных иероглифах.
Какой титул даровал ему Пэй Сюньчжи?..
Благоверная Наложница Яо?
Почему это звучит так, будто он какая-то наложница-демоница?
Янь Тин потянулся, небрежно отбросив указ на прежнее место. Настроение у него было отличное, и на правой щеке даже проступила едва заметная ямочка от улыбки.
Раз уж демоническая наложница, так разве они не пара с тираном, созданная на небесах?
...
Он и не подозревал, что весть о пожаловании титула наложнице вихрем разнеслась по каждому уголку Государства Юйчжао.
Быстрее всего слухи разошлись среди жителей столицы: всего за полдня они выпотрошили всю подноготную Янь Тина от самого рождения — вплоть до того, что младенцем он не орал, и акушерке пришлось отхлопать его по заду несколько раз, прежде чем он соизволил заплакать. Подобные истории передавались из уст в уста.
— По мне так этот Янь Юаньчэн — и впрямь человек выдающийся: ошибался всю жизнь, а в этот раз угодил прямо в десятку! Его сын стал единственной наложницей нынешнего императора, какая невероятная честь!
— Тц-тц, с его-то нынешней должностью уездного чиновника девятого рангá его сыну в лучшем случае светило звание скромной талантливой наложницы. А император сразу пожаловал ему титул благоверной наложницы! Выше благоверной наложницы — только императорская благоверная наложница, а там и до императрицы недалеко! Это же какое безграничное императорское расположение!
— Кто бы мог подумать? Я-то собирался посмеяться над Янь Юаньчэнем, а он выплыл за счет сына. Эх, был бы у меня такой писаный красавец сын, хрупкий да гибкий, как ивовый прут, глядишь, и на мою улицу пришел бы праздник богатства и роскоши!
Нашлись и те, кто придерживался противоположного мнения.
— Вы только не забывайте, что наш государь — вовсе не тот человек, которого легко обвести вокруг пальца. Может, это всего лишь минутная прихоть, и когда ему наскучит эта игрушка, страшно представить, какая участь ждет эту благоверную наложницу.
— Разве не говорили, что он болезненный красавец? Смодишь, император еще не наигрался, а он возьмет да сломается подобно орхидее на ветру, превратившись в самую настоящую чистую белую луну в сердце императора.
Кто-то вздыхал, кто-то завидовал, а кто-то с нетерпением ждал, чем закончится этот спектакль.
Половина зевак не верила в светлое будущее Янь Тина, но это нисколько не мешало чиновникам, когда-то перешедшим дорогу Пэй Сюньчжи, строить новые планы.
Разве тиран не падок на мужчин?
Значит, они найдут смазливых юношей.
Янь Тин — хрупкий и больной красавец?
Значит, они отыщут тех, кто хворает еще сильнее, чем Янь Тин.
И вот, когда Пэй Сюньчжи спешно скакал обратно во дворец, главный евнух встретил его с перекошенным от трудностей лицом и, после долгих колебаний, все же решился заговорить:
— Ваше Величество, тут прибыла новая партия красавцев... Желаете взглянуть?
Пэй Сюньчжи, вернувшийся из дальней дороги уставшим, всю дорогу даже не сомкнувший глаз, с досадой потер переносицу:
— Передайте им, чтобы впредь не смели свозить сюда кого попало. Кто еще посрет мне прислать людей — тому переломаю собачьи ноги.
Евнух покорно склонил голову, но ноги его будто приросли к земле. Криво улыбаясь, он продолжал стоять на месте и явно не собирался уходить, очевидно, желая сказать что-то еще, но не решаясь начать.
Заметив его странное поведение, Пэй Сюньчжи прищурился:
— Что еще?
— Ваше Величество, — лицо старика сморщилось, точно хризантема на зимнем ветру, — вам... вам все же лучше взглянуть самому.
Редко видя его в таком растерянном состоянии, Пэй Сюньчжи в сомнениях направился во Дворец Аньцин, где разместили красавцев.
Не успел он переступить порог, как до него донеслись раскатистые перекаты кашля.
Он слегка замедлил шаг, чуть не подумав, что заблудился и попал в Императорскую медицинскую академию.
Нахмурившись и заглянув сквозь массивные двери покоев, Пэй Сюньчжи увидел с десяток мужчин. Все они были бледны как полотно, облачены в безупречно белые одежды и походили на бродячих призраков, скитающихся по миру.
У кого-то пролегли темные тени меж бровей, у кого-то под глазами залегли синяки, а у иных тряслись ноги так сильно, что они едва держались на ногах.
Завидев приближение Пэй Сюньчжи, они принялись кашлять с удвоенным усердием. В воздухе едва заметно летели брызги слюны, складываясь в поистине жутковатую картину.
Выглядели они больными безнадежно.
Пэй Сюньчжи отнюдь не отличался мягким нравом, и его лицо мгновенно помрачнело.
Бросив взгляд на человека, распростертого прямо на полу, он холодно бросил:
— Что здесь происходит?
Евнух с видом человека, которому уже нечего терять, шагнул во Дворец Аньцин и сквозь летящие слюни с дрожью поднес руку к носу лежащего на полу несчастного.
http://bllate.org/book/37397/4661281
Готово:
