Она многозначительно положила руку на коробку с едой, и Гэн Яо тут же всё понял.
Когда люди ушли, Гэн Яо приподнял крышку. Под сладостями лежало письмо в абрикосовом конверте, украшенное веточками зимоцвета — весьма изысканное на вид.
Оставив сладости на столе для Хоу-гэра, Гэн Яо забрал письмо в комнату и, не успев даже распечатать, поднёс к носу, чтобы вдохнуть аромат.
Гэры в приграничных землях отличались не только крепким телосложением, но и широтой взглядов, ни в чём не уступая мужчинам, и уж точно не носили вуали при выходе на улицу.
В этот момент Гэн Яо отчётливо осознал, что гэры всё же отличаются от мужчин: даже письма от них пахли благовониями.
Он распечатал конверт — бумага тоже источала аромат.
В отличие от прямолинейности самого Гэн Яо, слова Янь Яо были изящными и скрытными.
Гэн Яо мысленно перевёл это послание: Слышала, пейзажи в персиковой роще за городом нынче хороши, завтра я отправлюсь в монастырь Цзяньшань возблагодарить богов и, возможно, ненадолго остановлюсь по пути, чтобы полюбоваться видами.
Гэн Яо умолк. К счастью, он не был попаданцем, только что переместившимся в этот мир, иначе бы ни за что не понял намёков.
К тому же, почему она не назвала точное время? Во сколько ему отправляться туда и ждать?
Но поскольку именно он нуждался в услуге, Гэн Яо заранее отпросился у Отца Гэн и Матери Гэн, решив отправиться в путь с самым ранним рассветом.
Вот только...
Проснувшись на следующий день спозаранку, он стоял во дворе, глядя на моросящий дождь, и какое-то время сомневался, стоит ли вообще выходить из города.
Как ни крути, а в древности отчаянно не хватало прогноза погоды.
Янь Яо передал письмо в коробке из-под еды, да и выражался слишком иносказательно, а Гэн Яо помнил, что тот — гэр, дорожащий своей безупречной репутацией, поэтому заявиться в Семью Янь с расспросами было бы неудобно.
Поколебавшись немного, он взял зонт и вышел за порог.
Когда Янь Яо проснулся и увидел влажную землю во дворе, у него пропало всякое желание ехать за город. Позавтракав, он отправил человека в Семью Гэн.
Вернувшись, посланник доложил, что Гэн Яо ушёл из дома спозаранку. Янь Яо на мгновение остолбенел, но вскоре его экипаж под завесой дождя всё же выехал за городские ворота.
В эту пору года в Персиковой роще уже не было цветов — оставались лишь редкие недозрелые персики.
Уходя из города, Гэн Яо купил пару паровых булочек на завтрак, а в обед укрылся под зонтом и сорвал несколько персиков, чтобы утолить голод. В такой час он был уверен, что Янь Яо уже точно не приедет.
С другой стороны, нарушать данное слово не хотелось, да и дома делать было нечего — посидеть под восьмиугольной беседкой и послушать шум дождя тоже неплохо.
К моменту прибытия Янь Яо Гэн Яо как раз стоял с зонтом у речного берега, скуки ради бросая в воду маленькие камешки и пуская блинчики.
Дождь к тому времени усилился, барабаня по зонту с громким стуком — одновременно шумным и безмятежным. Янь Яо мысленно оценил его про себя: с виду такой здоровяк, внушающий страх, а на поверку — сущий ребёнок.
Он изначально думал, что тот уже ушёл или будет выглядеть встревоженным, но этот убийца свиней ожидал его с безмятежным видом человека, любующегося цветами в собственном саду.
Словно почувствов чей-то взгляд, Гэн Яо обернулся в сторону восьмиугольной беседки. Янь Яо в одеждах цвета небесной лазури стоял перед входом под зонтом, а подол его платья уже промок от дождя и покрылся грязными брызгами.
Та самая служанка, что встречалась ему в прошлый раз, стояла рядом.
Удивленный Гэн Яо широким шагом направился к ним. Вспомнив о сегодняшней цели, он на мгновение почувствовал неуверенность, хотя и не подал виду.
Добравшись до беседки, троица остановилась, и Гэн Яо попытался проявить любезность: — Пошёл дождь, я никак не ожидал, что вы приедете.
Янь Яо сегодня был без вуали. Он улыбнулся и ничего не ответил, воплощая собой образ кротости и скромности.
Прошлой ночью он не сомкнул глаз, ворочаясь с боку на бок и раздумывая над тем, как именно держаться при встрече с Гэн Яо.
Боялся излишне притворяться, чтобы потом не нарваться на преследования в случае расторжения помолвки.
Но опасался и чрезмерной холодности, способной навредить репутации. Впрочем, репутация — дело наживное, а вот если расторгнуть помолвку не удастся и всё равно придётся за него замуж, портить отношения заранее тоже не стоило.
Гэн Яо на мгновение лишился слов.
— Будете персик? — Гэн Яо протянул ему сорванные плоды. — Они вымыты.
Улыбка чуть не сошла с лица Янь Яо, но он всё же принял персик и произнес: — Благодарю.
Обычного человека Янь Яо и вовсе бы не удостоил внимания, но стоило ему вспомнить, что с этим мясником у них заключён брак, как в каждом его взгляде проступала строгая оценка.
Под монотонное пение дождя Гэн Яо отступил на шаг назад и почтительно поклонился Янь Яо. Тот, откусывая персик, удивленно посмотрел на него.
— Сначала приношу свои извинения. Если мои дальнейшие слова покажутся вам чересчур неуместными, надеюсь на ваше снисхождение.
Янь Яо молча ждал продолжения.
Подбирая слова, Гэн Яо заговорил: — Благодарность за спасение жизни Семьей Янь не исчерпать никакими словами благодарности. Если в будущем вам что-нибудь понадобится, я непременно сделаю всё от меня зависящее.
— Что же до помолвки, то вина целиком лежит на мне. — Гэн Яо поскрёб переносицу и смущенно продолжил: — У меня есть одна странность: с малых лет мне нравились барышни.
— Лишь вернувшись в уезд Нинъань, я узнал о заключённой в детстве помолвке. Когда матушка упомянула об этом, я подумал, что речь идёт о девушке, и дал согласие, из-за чего всё и затянулось до сих пор.
— Но увидев вас в тот день на улице, я понял... Молодой господин Янь — просто дракон среди людей, а мне, простому мяснику, рядом с ним делать нечего. Прошу меня извинить. Если вы хотите выпустить пар, можете бить или ругать меня, стерплю всё.
Закончив говорить, Гэн Яо снова почтительно поклонился с извинениями. Янь Яо сначала широко раскрыл глаза от изумления, а затем уставился на его короткую стрижку так, что чуть не стёр до скрипа собственные зубы.
Этот убийца свиней посчитал его недостойным? Сколько богатых сыновей из уезда сваталось к нему, и если бы не запрет отца, он бы уже давно...
Янь Яо вдруг озарило: не ждал ли его собственный отец как раз этого мясника?
Впрочем, возможно, просто не нашлось подходящего богача с высоким положением.
Прежде чем Гэн Яо успел поднять голову, Янь Яо опустил руки, скрывая под широкими рукавами обузданный гнев — персик в его пальцах был уже раздавлен до выделения сока.
Вспомнив, что когда-то он питал некоторые надежды на этот брак, Янь Яо чувствовал себя донельзя униженным.
Ему так и хотелось швырнуть персик в эту стриженую макушку, но внешне он сохранял мягкую улыбку: — Не вините себя, Гэн-ланцюн. Я сам узнал об этом союзе только после вашего возвращения.
Раз тот заговорил так, то слова А Яо о том, что он вернётся, чтобы жениться на нём, превращались в пустую шутку. На сердце у Гэн Яо полегчало, и чувство вины уменьшилось наполовину.
— Вот и славно, — снова заговорил Гэн Яо. — Мои родители помнят добро семьи Янь и ни за что не согласятся расторгнуть помолвку, поэтому я и пришёл к вам. Не могли бы вы сами завести разговор о расторжении этого союза?
Янь Яо немного помолчал, а затем с прежней улыбкой ответил: — Как только вернусь, я заведу с отцом разговор об отмене помолвки.
Гэн Яо никак не ожидал, что всё пройдет так гладко, и снова отвесил ему пару поклонов, неустанно благодаря.
Янь Яо со скрежетом в зубах принимал его знаки внимания.
Дождь усиливался. Изящная рука Янь Яо указала на персиковые деревья в нескольких шагах от них: — Эти персики сочные, сладкие и мягкие. Утрудите ли вы себя, Гэн-ланцюн, сорвать еще парочку, я возьму их домой для дедушки.
В этот момент, не говоря уже о персиках, согласись Янь Яо попросить луну с неба, Гэн Яо полез бы её доставать.
Он было потянулся за зонтом, но Янь Яо поспешно протянул ему свой.
— Благодарю. — Гэн Яо взял зонт и отправился за персиками.
Мысленно он восхитился: какой же он замечательный человек! Нежный, заботливый, а говорит так мягко и сладко, что заслушаешься.
Только жаль, что полом не вышел, иначе он бы влюбился без памяти.
И он даже не подозревал, что в ту самую секунду, как он отвернулся, улыбка исчезла с лица Янь Яо. Тот свирепо зыркнул на него, затем быстро шагнул к зонту, взял зонт Гэн Яо и без церемоний швырнул его в заросли сорной травы за пределами беседки.
Цю Юй от неожиданности широко раскрыла глаза, а затем жутко испугалась: в этой безлюдной персиковой роще им со старшим господином ни за что не справиться с мясником.
Вдруг он распустит руки, что тогда делать?
Гэн Яо вернулся, подоткнув полы одежды, полные персиков: — Повозка у дороги, я возьму зонт и отнесу вам фрукты.
Янь Яо поспешно схватил его за руку.
Под его ладонью мышцы руки казались железными, и Янь Яо боялся отпустить его, опасаясь, что тот отправится на поиски зонта.
Его мысли сейчас точь-в-точь совпадали с мыслями Цю Юй: если мясник узнает, что он выбросил его зонт, и рассердится — что тогда делать?
Гэн Яо опустил взгляд на изящную, белую руку — она была... чертовски красива.
— Что такое?
— Не утруждайте себя, ланцюн, не нужно меня провожать. — Улыбка на лице уже вошла у Янь Яо в привычку. Он протянул один персик Цю Юй, а второй взял сам. — Дедушка очень любил персики, но теперь он уже никогда их не попробует. Мне хватит и двух, чтобы выразить свою сыновнюю преданность, а остальные Гэн-ланцюн пусть заберёт домой для детей!
С этими словами он одарил его прощальной улыбкой и, раскрыв зонт, вышел из восьмиугольной беседки.
Цю Юй в испуге и с бешено бьющимся сердцем последовала за ним, семеня ногами от волнения.
Гэн Яо всё еще не мог взять в толк фразу: дедушка очень любил персики, но теперь он уже никогда их не попробует...
Что это значит?
Дождь усиливался. Видя, что они удалились, Гэн Яо решил тоже возвращаться в город. Обернувшись к тому месту, где оставил свой зонт, он замер в молчаливом оцепенении.
Смутная догадка шевельнулась в голове, но в следующий же миг Гэн Яо безжалостно подавил её.
Нет-нет, молодой господин Янь так добр и кроток, с виду он совсем не похож на любителя злых шуток, тем более что сегодня они побеседовали столь гармонично и легко пришли к соглашению о расторжении помолвки.
Только... куда же делся его зонт?
Неужели небеса, лишив его Духовная энергия, от скуки решили устроить очередную пакость?
— А Гуй, скорее гони ковчег, живее! — стоило господину и слуге забраться в повозку, как Цю Юй нетерпеливо принялась погонять кучера, едва успев усесться.
Дождавшись, пока возница А Гуй взмахнет хлыстом, Цю Юй радостно произнесла: — Молодой господин, а вы у нас смельчак!
Янь Яо приоткрыл оконце повозки и глянул назад: дождь хлестал с новой силой, и восьмиугольная беседка совсем скрылась в пелене тумана.
Цю Юй покачала головой: — Молодой господин, дождь опять усилился, разве тот Гэн-ланцюн теперь сможет добраться домой?
Косые струи дождя задевали лицо. Янь Яо захлопнул створку окна и холодно произнес: — Сам он не в силах расторгнуть помолвку, вот и решил заставить меня мучиться, даже не подумав о том, что будь у меня хоть капля свободы в делах брака, разве согласился бы я связать с ним судьбу?
Раз тот пренебрегает им, он и сам ответит тем же!
Глава 6
Ночная тьма во время дождя опускалась рано. Грязь под ногами раскисла, на дороге не горело ни единого фонаря, в небе не было луны, а в ушах стоял лишь непрерывный свист свирепого ветра.
Гэн Яо решил переждать непогоду и прилёг вздремнуть в беседке, но сон затянулся дольше, чем он рассчитывал. Стоило ему открыть глаза, как вокруг царила непроглядная тьма.
Проснувшись, он принялся вспоминать только что виденный сон — ему знов приснился наставник.
Его наставник был человеком легкомысленным: мог зажимать в зубах сигарету, варя ему лапшу, и если пепел падал в миску, просто размешивал его палочками, а затем невозмутимо подавал ученику.
А когда обман вскрывался, он без тени раскаяния заявлял: — От этого не умирают.
Жили они крайне небрежно, но в одном наставник проявлял непреклонность — не позволял ему лениться в тренировках боевых искусств.
Пока остальные товарищи по учебе предавались медитациям, лишь он один с пот градом размахивал клинком.
Наставник говаривал: Ты — Культиватор Пути Клинка. Клинок — твоя основа, а Духовная энергия — лишь подспорье.
Наставник говаривал: В битве с грозным противником запас Духовной энергии неизбежно иссякнет. Лишь при прочном фундаменте и полном слиянии человека с клинком в решающий момент удастся спасти себе жизнь.
Эти слова Гэн Яо помнил отлично, а потому, когда молния выжгла всю его Духовную энергию, он вовсе не поддался панике.
Конские копыта неслись по тракту с бешеной скоростью, стук копыт и крики погонщиков утопали в шуме ливня, поднимая такую бурю звуков, от которой у любого бы затрепетало сердце.
Вынырнув из воспоминаний, Гэн Яо прислушался, а затем сорвался с места, бросившись прямо под потоки дождя, и проворно вскарабкался на ближайший горный склон.
http://bllate.org/book/37390/4660222
Готово:
