Рука Сяо Лю едва не ударила Наньгун Чэньюя в грудь, но он вовремя успел отдернуть её и с виноватой улыбкой позвал:
– Зять.
– А-а… – Наньгун Чэньюй зевнул во весь рот.
Сяо Лю: «…»
Увидев, что дверь комнаты распахнулась, Е Юнтао устремил на стоявшего на пороге человека яростный взгляд, от которого, казалось, летели искры, и проскрежетал зубы:
– Быстро отпусти этого молодого малого! Я сегодня непременно забью этого дурака до смерти!
Если бы не двое державших его слуг, он бы уже давно бросился туда, выбил дверь и забил Наньгун Чэньюя до смерти. За всю свою жизнь его ещё никто и никогда не смел бить.
Управляющий Ду с мрачным лицом отдал приказ стоявшему неподалёку дворовому слуге:
– Заткни ему рот.
Он со старшим молодым господином ушли со двора зятя всего мгновение назад, как Е Юнтао тут же притащился следом. Зачем этот малый явился во двор к зятю, и ежу было понятно: ничего хорошего он замышлять не мог.
Сам он прибыл сюда всего минуту назад.
Едва ступив во двор, он увидел, что Е Юнтао навзничь лежит на земле, а зять как раз закрывает дверь.
В этот момент со стороны входа во двор снова кто-то направлялся.
Это был Е Ишэн, которого поддерживал Сяо Шунь. Его и без того бледное лицо побелело ещё сильнее, а на лбу выступили густые капли пота.
Было очевидно, что, хотя бегать он не мог, сюда он тоже примчался с максимально возможной скоростью.
Заметив его, Е Юнтао тут же заухал: «Мхм-мхм!»
Е Ишэн бросил на Е Юнтао хмурый взгляд и спроил Сяо Лю:
– Что тут происходит?
Сяо Лю тут же принялся живо и в красках расписывать:
– Старший молодой господин, после того как вы с управляющим Ду ушли, зять лёг спать. Но стоило зятю только задремать, как примчался молодой господин Юнтао.
– Да Чжуан и остальные, что дежурили у входа, не захотели впускать молодого господина Юнтао, так он не только обругал Да Чжуана с остальными, но ещё и велел своим людям избить их.
– Зять не мог уснуть из-за шума и вышел посмотреть.
– Молодой господин Юнтао силой ворвался во двор, а завидев зятя, воспылал страстью и попытался распустить руки. В итоге молодой господин Юнтао сам потерял равновесие и грохнулся на землю.
– Зять испугался и убежал в комнату.
– А потом пришёл управляющий Ду.
Е Юнтао широко вытаращил глаза, не веря ушам глядя на Сяо Лю. Он же чётко помнил, что этот дурак скинул его на землю пинком, а этот Сяо Лю бессовестно утверждает, будто он сам упал!
– Мхм-мхм-мхм! – он отчаянно затряс головой.
Наньгун Чэньюй: «…» Ну и лжец же ты, Сяо Лю!
Если бы на груди у Е Юнтао всё ещё не чернел отпечаток чужой стопы, он бы и сам почти поверил, что вовсе не пинал Е Юнтао.
Е Ишэн уселся на стул, который вынес Чжун Мин, и его взгляд как раз упал на тот самый след от сапога на одежде Е Юнтао. Он переглянулся с Сяо Шунем и велел:
– Ступай вынь кляп изо рта кузена.
Сяо Шунь мгновенно всё понял, подошёл к Е Юнтао и с улыбкой поприветствовал:
– Здравствуйте, молодой господин Юнтао.
– Мхм-мхм! – Е Юнтао бросил на Сяо Шуня взгляд, в котором читалось: «Чего ты возишься?!» После чего сердито зыркнул на двух громил, продолжавших удерживать его, давая понять, чтобы они отпустили его.
Те двое стояли вытянувшись в струнку, глядя прямо перед собой.
Сяо Шунь аккуратно оправил одежды Е Юнтао, заодно смахнув пыль и отпечаток ноги со сшитой на заказ ткани. Только после этого он неторопливо вытащил кляп, затыкавший ему рот, а затем бросил стражникам, державным его под руки:
– Отпустите молодого господина Юнтао.
– Вы что, оглохли? Живо отпустите меня! – тоже рявкнул на них Е Юнтао.
Стражники пропустили его слова мимо ушей и посмотрели на Е Ишэна. И лишь когда Е Ишэн кивнул, они разжали руки.
Е Юнтао холодно фыркнул, замахнулся ногой и попытался пнуть тех двоих, что только что его скрутили.
Разумеется, те не собирались стоять столбами.
Так что Е Юнтао угодил в пустом месте. Из-за того, что удар вышел слишком резким и он не рассчитал силу, ему некуда было её сбросить. В результате он продемонстрировал всем присутствующим падение на ровном месте.
Остальные: «…»
Е Ишэн кивнул охранникам, которые удерживали прихвостней Е Юнтао, и те сразу же отпустили их.
Обретя свободу, те четверо не смели и пикнуть и лишь испуганно косились на Е Ишэна.
Е Ишэн прикрикнул на них:
– Чего стоите? Живо помогите своему молодому господину подняться.
Четверо бросились вперед и в полной суете подняли Е Юнтао на ноги.
Едва поднявшись, Е Юнтао тут же пнул тех, кто помогал ему встать, и с браతнью выругался:
– Никчемные отбросы!
Эти четверо были людьми из второй ветви семьи, поэтому не смели уворачиваться и могли лишь терпеть, пока Е Юнтао вымещает на них своё раздражение.
– Кузен, этот дурак только что пнул меня, и я рухнул на землю, – Е Юнтао зыркнул на Сяо Лю и продолжил: – Не знаю уж, кто надоумил Сяо Лю нести такую наглую ложь.
Сяо Лю тут же истово запричитал:
– Старший молодой господин, раб ничьих указаний не получал! Раб собственными глазами видел: молодой господин Юнтао сам споткнулся и упал.
Е Юнтао ткнул в Сяо Лю пальцем и взъярился:
– Ты лжёшь! Ты отлично видел, как меня ударил этот дурак!
Сяо Лю принялся доказывать свою правоту:
– Раб – человек честный и никогда не лжёт!
Е Юнтао едва не задохнулся от гнева:
– Ты… да ты…
От непрекращающегося гвалта у Е Ишэна заболела голова. Он потёр виски и спросил:
– Кузен, зачем ты сюда пожаловал?
Е Юнтао забегал глазами, не смея встретиться с ним взглядом:
– Я… я просто проходил мимо и решил заодно навестить… дура… то есть шурина.
– Проходил мимо? – переспросил Е Ишэн.
Е Юнтао кивнул:
– Д-да-да, просто мимо шёл.
Е Ишэн улыбнулся без малейшей радости в глазах:
– Этот двор – самое глухое и уединённое место в поместье. Куда бы ты ни направлялся, твоя дорога никак не могла пролегать через него.
Е Юнтао: «…» И зачем он только соврал про то, что шёл мимо?
– На самом деле я пришёл специально к шурину, хотел узнать, привык ли он к жизни в поместье Е.
– Кузен, кто внушил тебе такую глупость, будто со мной можно шутки шутить? – Взгляд Е Ишэна резко похолодал, да и от самого него повеяло совсем другой властностью.
Почувствовав, что Е Ишэн действительно рассердился, Е Юнтао невольно задрожал всем телом и поспешил взмолиться о пощаде:
– Кузен, прости меня на этот раз! Я больше никогда сюда не приду!
Е Юнтао так панически боялся Е Ишэна по одной причине: три года назад у них с Е Юньчэном вышла перепалка, в ходе которой Е Юнтао столкнул Е Юньчэна в пруд с лотосами.
После того случая Е Юньчэн слег с тяжелейшей болезнью.
Е Сянь в ту пору как назло отсутствовал дома. Узнав о случившемся, Е Ишэн приказал слугам скрутить Е Юнтао и сбросить его в тот же пруд с лотосами. Если бы не подоспевшая вовремя госпожа Е, Е Юнтао наверняка захлебнулся бы насмерть.
С тех пор Е Юнтао при виде Е Ишэна трясло точь-в-точь как мышь перед котом.
Е Ишэн положил руку на подлокотник кресла и легонько постучал по нему пальцами, глядя на Е Юнтао взглядом, в котором не было и тени чувств.
Спустя мгновение он повернулся к Сяо Лю и отдал приказ:
– Сяо Лю, отведи молодого господина Наньгуна в пустующий двор по соседству со мной.
– Слушаюсь, старший молодой господин.
Сяо Лю ответил на приказ, а затем обратился к Наньгун Чэньую, который прятался в комнате и вовсю глазел на представление:
– Зять, раб проводит вас в тихое местечко, где вы сможете поспать.
Наньгун Чэньюй: «…» Ему так хотелось остаться и посмотреть, что будет дальше.
Но в конце концов он послушно поплелся следом за Сяо Лю.
Е Ишэн перевёл взгляд на стражников.
Те тут же шагнули вперед:
– Старший молодой господин.
Е Ишэн холодно распорязился:
– Ноги моего кузена явно не служат ему как положено. Как старший кузен, я просто обязан ему помочь. Наградите-ка его десятью палками по заднице.
Е Юнтао частенько наказывал так нерадивых слуг, и всякий раз, видя, как тех секут до кровавых лохмотьев, а они истошно воют и молят о пощаде, он испытывал извращенное удовлетворение.
Но теперь пороть будут его самого, и в душе осталось лишь липкое чувство ужаса.
Не дожидаясь, пока стражники подойдут ближе, он крутанулся на месте и бросился к выходу из двора. Ему нужно найти бабушку! Только она сейчас способна его спасти.
Однако охранники были крепкими бойцами, прошедшими боевую подготовку, откуда избалованному Е Юнтао было с ними тягаться. Не успел он добежать до ворот, как стражники схватили его.
В два счёта они прижали его к длинной лавке.
– Нет! Кузен, ты не смеешь велеть им бить меня!
Е Ишэн принял из рук Сяо Шуня пиалу с чаем, изящно отпил глоток и даже не удостоил Е Юнтао взглядом.
А Е Юнтао всё надрывался:
– Кузен, клянусь, я больше никогда не появлюсь в этом дворе! Умоляю, пощади меня на этот раз!
Снаружи двора какой-то слуга с бегающими глазками услышал доносившиеся изнутри крики и со всех ног припустил к покоям госпожи Е.
Охранникам надоело слушать его вопли, и один из них стянул с себя увольца-чулка, запихнув его Е Юнтао прямо в рот.
Теперь Е Юнтао уже не мог орать, зато его хорошенько проняло от собственной зловонной портянки, и он горько заплакал.
Хлёсткие звуки ударов палок о плоть разнеслись по двору: хлоп-хлоп! По лицу Е Юнтао в три ручья текли слёзы и сопли.
Стоило экзекуции подойти к концу, как во дворе появилась госпожа Е. Шла она быстрым, уверенным шагом, ничуть не походя на женщину за шестьдесят. Плетущиеся следом за ней служанки и матушки запыхались и обливались потом.
Войдя во двор, госпожа Е сразу же увидела открывшуюся перед ней картину. Заметив распростёртого на скамье Е Юнтао, который безутешно выл от боли, она испытала такое острое сердцебиение, что в её глазах мелькнула убийственная ярость – столь молниеносная, что никто не заметил.
– Тао-эр!
Обернувшись, Е Юнтао наконец увидел обожающую его бабушку. Заливаясь слезами и соплями, он принялся жаловаться:
– Бабушка, ну почему ты так долго? Этот кузен велел избить меня палками, у меня теперь так болит задница! У-у-у…
Подойдя ближе, госпожа Е увидела разодранную в клочья на ягодицах одежду внука, сквозь которую проступала кровь.
– Е Ишэн! – Госпожа Е воззрилась на внука, совершенно не скрывая затаенной злобы в глазах. – Тао-эр тебе кровный брат, вы же связаны одной плотью! Что бы он ни натворил, ты не имел права приказывать его бить!
– Будучи старшим братом, раз уж младший совершил ошибку, тебе следовало задуматься, не слишком ли скверно ты исполняешь роль старшего, а не срывать свою злость на нём!
Е Ишэн лишь холодно усмехнулся про себя.
А госпожа Е продолжала исступленно наседать:
– Тао-эр ещё совсем ребёнок, а ты выписал ему десять палок! Ты что, сжить его со свету хочешь?!
– Да как у тебя рука поднялась на такую жестокость?
– С чего это в нашей Семье Е уродился такой бессердечный и безжалостный человек?!
Дождавшись, пока госпожа Е наконец исчерпает свой запас упрёков, Е Ишэн неторопливо произнёс:
– Бабушка, позвольте напомнить вам: мой брат – это Е Юньчэн, а Е Юнтао – мне всего лишь кузен.
http://bllate.org/book/37389/4659919
Готово:
