В осеннюю пору, когда день равен ночи, к ним прибыла новая партия студентов.
На следующий день группа практикантов Ян Шо тоже явилась на место — человек семь-восемь. Они толпились у входа в отделение детской реанимации и интенсивной терапии, словно толпа недовольных пациентских активистов. Выйдя из лифта, он даже на секунду напрягся, но тут же заметил, что все они с рюкзаками, без белых халатов — некоторые несли их в руках, а остальные, должно быть, засунули внутрь. Похожи они были вовсе не на врачей, а на ватагу поваров, собирающихся в дальнюю дорогу.
— Заходите, молодые господа и барышни, кого вы тут ждёте?
Заметив, что какой-то молодой врач шутит с ними, студенты не придали этому особого значения. Тот, кто шёл впереди, спросил:
— Извините, заведующий Ян на месте? Мы практиканты, пришли отметиться, я староста группы.
— Какое совпадение, я и есть сам заведующий Ян.
— А...
Студенты наперебой поздоровались с ним, составив неплохое впечатление об этом ничем не примечательном на вид заведующем — молодом, красивом, с мягким характером и, судя по всему, весьма приятном в общении. Однако уже спустя минуту после того, как двери реанимации за их спинами плавно закрылись, этот человек явил свою свирепую сторону.
— Сразу договоримся: отделение, куда вы попали, — самое тяжёлое во всей больнице. Мой принцип прост: можешь работать — работай, не можешь — стой и смотри, но главное — не мешай работать другим. Всегда помните о специфике этого отделения: здесь тяжелейшие больные, сплошные тяжелейшие больные. Убедитесь в своих силах, прежде чем брать дело в руки.
— График дежурств в реанимации отличается от других отделений. Держитесь ближе к своим наставникам: они ложатся спать — и вы только тогда можете спать. Если они проснутся, вы тоже должны немедленно оказаться рядом. Не хватало еще, чтобы я увидел, как кругом все пашут, а лежит только вы.
— Звуки приборов, которые вы слышите, — это не просто стоны борющихся за жизнь маленьких жизней, это еще и стук в дверь самой смерти. Вы должны научиться различать среди этого множества звуков те, что безопасны, и те, что требуют от вас немедленного вмешательства. Смотрите в оба, слушайте во все уши — таковы требования реанимации.
— В этом отделении скорость утечки жизней — быстрее, чем вы можете себе представить. И денег, разумеется, тоже. Не сорите ими так, будто они ничего не стоят: каждый расходник, которого вы коснулись, будет записан на счёт пациента. Здесь и без того приходится тратить огромные суммы, так что не расточительствуйте.
— Я всегда считал, что высокие стандарты и строгие требования — единственный способ закалить настоящих специалистов. Если вы сможете благополучно отработать в реанимации и получить зачёт, то остальные отделения этой больницы покажутся вам курортом. Надеюсь, вы переживете это бедствие и радостно покинете меня.
Назидательная речь Ян Шо заставила лица практикантов помрачнеть: слухи о грозном и непревзойденном великом демоне, ходившие среди старшекурсников, оказались сущей правдой.
У каждого врача свой подход к обучению студентов. Философия Ян Шо заключалась в том, что пасти одну овцу легко, а целое стадо — точно так же; только когда людей много, среди них удается выловить толковых, беря количеством. Но у Му Чжинаня всё было иначе. Он заявлял, что у него нет столько энергии, да и раз они все равно чистый лист, достаточно обучить парочку до такого состояния, чтобы от них была реальная польза, делая упор на качество.
В тот день после обеда Ян Шо со своим стадом и Му Чжинань со своими избранными питомцами вместе направились в конференц-зал педиатрического отделения на восемнадцатом этаже, чтобы принять участие в консилиуме по разбору клинического случая Лу Кэ.
Малыш Лу Кэ провел в отделении детской терапии почти неделю, пройдя все возможные обследования, среди которых было немало довольно болезненных инвазивных процедур. Заведующий Фан Икан посчитал необходимым созвать совещание для обсуждения этого случая и даже связался с врачом из Провинциальной детской больницы, которая уже принимала Лу Кэ, чтобы та присоединилась дистанционно.
Это был разбор случая с целым скоплением экспертов, и конференц-зал был набит битком.
Врач из детской больницы завершила рассказ об истории болезни Лу Кэ и подытожила:
— Ситуация во время госпитализации в нашем отделении выглядела именно так. Нам доводилось принимать немало детей с подозрением на различные недуги: в основном после тщательного обследования и исключения патологий всё приходило в норму, а в тех редких случаях, когда действительно обнаруживались сторонние заболевания, им вовремя оказывалось надлежащее лечение. Но этот случай поистине уникален. Не вдаваясь в прочие детали, скажу о личных ощущениях: в обычных условиях наша задача — переводить медицинские термины на простой язык, понятный маленьким пациентам и их родителям. Здесь же всё было наоборот: вместо того чтобы самой разбираться в завуалированных формулировках, которые мы тщательно подбирали, мама Лу Кэ сводила их к сугубо медицинским терминам. Сначала я думала, что она тоже из наших, из медиков, но оказалось — нет.
Присутствовавшие на встрече врачи, которым доводилось принимать мальчика, согласно кивали — все испытывали те же чувства.
Лечащий врач Сун Ань сообщил:
— Я обратил внимание на то, что среди экстренных контактов, оставленных мамой Лу Кэ, один номер принадлежал её собственному отцу. Я решил позвонить ему и окольными путями расспросил о состоянии матери Лу Кэ. Старик рассказал, что та еще до рождения ребенка была точно такой же: постоянно подозревала у себя всякие болезни и без конца ходила по больницам. Потом появился ребенок, и она перестала лечиться сама. Первые два года всё было относительно спокойно, но за последние два года она снова принялась таскать ребенка по врачам. Я спросил его: ведь медицина нынче не бесплатна, разве семейный бюджет позволяет такое? На это он ответил, что дочь прекрасно разбирается во всех пунктах и положениях политики медицинского страхования.
— Верно, этот момент заслуживает внимания: он показывает, что действует она не вслепую, — прокомментировал заведующий педиатрическим отделением Фан. — На самом деле этот разбор мы затеяли, чтобы, объединив мнения всех отделений и сторонних врачей, прийти к точному диагнозу. В тот день во время общего обхода я при всех — в присутствии врачей, медсестер и студентов — поинтересовался, нельзя ли мне поговорить с ребенком с глазу на глаз. Возможно, из-за обилия людей мама Лу Кэ постеснялась отказать. Позже мы долго беседовали с Лу Кэ, и почти каждое его предложение начиналось со слов «мама сказала». Мама сказала, что он болен, мама сказала, что у него болит здесь или там. Но вот в детском саду у него ничего не болит, и когда он играет во дворе, тоже ничего не болит.
К этому моменту картина стала ясна почти всем присутствующим: Лу Кэ перенес несколько госпитализаций, прошел через великое множество обследований — больших и малых, и все они показали абсолютную норму. С наибольшей вероятностью ребенок был абсолютно здоров.
Заведующий Фан перевел взгляд на задние ряды:
— Есть ли у студентов какие-то соображения? Давайте воспользуемся моментом и обсудим это.
В конференц-зале яблоку было негде упасть, свободных стульев не осталось, и многим студентам пришлось стоять. Ян Ятун, с трудом протиснувшийся в передние ряды, вдруг подал голос:
— А не проблемы ли у мамы с психикой?
Услышав неожиданную реплику своего подопечного, Му Чжинань чуть повернул голову и бросил на него взгляд. Ян Ятун уловил этот неопределенный намек и тут же захлопнул рот. Однако Ян Шо поспешил его подбодрить:
http://bllate.org/book/37377/4658280
Готово:
