— Ты не находишь, что мы были слишком жестоки в то время? — спросила Ся Няньвань. — Малышу Цзяню тогда исполнилось всего девятнадцать.
Лу Чжаосинь обнял жену за плечи, утешая:
— Это был его собственный путь. Если бы мы не привели его тогда домой, у него вряд ли была бы такая жизнь, как сейчас.
— И всё же, тогда у нас были свои корыстные побуждения.
Ся Няньвань никогда не считала, что то, что Лу Цзянь в девятнадцать лет взвалил на себя управление компанией, — его прямая обязанность, но это был выбор самого Лу Цзяня.
— Ну полно тебе. Посмотри, как сейчас хорошо у малыша Цзяня: он не только отлично управляется с компанией, но и заботится о Ся Юе, — Лу Чжаосинь снова перевел взгляд на двор, где Ся Юй, капризничая, забрался к Лу Цзяню на спину и ни в какую не хотел слезать. — У братьев прекрасные отношения, не забивай себе голову лишним.
Ся Юй и Лу Цзянь вдоволь нарезвились в снегу, и только тогда вспомнили про снеговика. Ся Юй, подбоченившись, стоял рядом и руководил процессом.
— Голова у снеговика слишком плоская, скатай её покруглее!
Разгорячившись от игр, Ся Юй снял шарф и держал его в руках. Лу Цзянь небрежно скатал два кома снега, приладил их к голове, а затем водрузил на пухлое туловище снеговика.
— Глаза и нос делай сам, я пойду в дом переоденусь.
Ся Юю было лень возиться с шарфом, поэтому он накинул его на шею Лу Цзяню и сказал:
— Ты делай, я не умею.
— Четыре или пять лет уже смотрю, как ты это делаешь, и всё никак? — проворчал Лу Цзянь. В прошлые годы он всегда лепил снеговика сам, пока Ся Юй стоял рядом и принимал работу.
— Ага, не умею, — с невозмутимым видом подтвердил Ся Юй.
Лу Цзянь прекрасно знал, что тот просто ленится, поэтому не стал спорить. Он быстро закончил с лицом снеговика, а потом намотал шарф, оставленный Ся Юем, на шею снежной фигуры.
— Всё, мне правда пора. — Лу Цзянь снял перчатки и протянул их Ся Юю. — Надень мои, внутри теплее.
Ся Юй не взял их, а просто пошел вслед за Лу Цзянем в дом. Раз Лу Цзянь больше не хотел играть в снежки, ему самому стало скучно.
Они разошлись по комнатам, чтобы принять душ и переодеться. Когда Ся Юй вышел из ванной, Лу Цзянь уже был в его комнате.
— Ты почему не идешь вниз, не развлекаешь дядю и остальных? — Ся Юй не любил своего второго дядю, поэтому всегда тянул до последнего, прежде чем спуститься к ужину.
— Жду тебя, — ответил Лу Цзянь.
Ся Юй был недоволен:
— Я еще немного посижу.
Он знал, что Лу Цзянь терпеть не может семью второго дяди, но тот всё равно настаивал, чтобы они спустились вместе.
— Я знаю, — сказал Лу Цзянь. — Мама велела нам спускаться только к самому ужину.
Ся Юю стало любопытно:
— Почему? Раньше разве не ты их встречал?
Лу Цзянь поморщился:
— Вторая тетя привезла свою племянницу, чтобы мы вместе встретили Новый год.
Ся Юй мгновенно всё понял. Он невзлюбил семью второго дяди именно из-за того, что с того самого года, как Лу Цзянь возглавил компанию, они без устали пытались навязать ему невест. Теперь они не желали сдаваться и притащили даже свою племянницу.
После истории с дочерью Мэлли у Ся Юя не осталось ни капли симпатии к тем, кто пытался сватать Лу Цзяня. Раз теперь кто-то сам пришел к ним в дом, он, разумеется, не собирался так просто всё спустить, как в предыдущие годы.
Скоро настало время ужина. Ся Няньвань поднялась наверх, чтобы позвать Ся Юя и Лу Цзяня. Все три дяди со своими женами и детьми уже сидели за столом.
Ся Юй обвел взглядом присутствующих: в этом году за столом было на два человека больше. Одна — Лян Си, племянница второй тети, сидела рядом с ней. Два свободных места рядом с Лян Си предназначались для него и Лу Цзяня. Другим «новичком» был ребенок четвертой тети, родившийся, кажется, в прошлом году — крошечный карапуз, только-только начавший ходить.
Ся Юй и Лу Цзянь шли следом за Ся Няньвань. Ся Юй заметил, как та на мгновение замерла, прежде чем невозмутимо подойти к Лу Чжаосиню — судя по всему, изначально план рассадки был другим.
Ся Юй с невозмутимым видом сел на свободное место рядом с Лян Си, а Лу Цзянь, как по команде, отодвинул соседний стул и занял его.
— Ой, а раньше Лу Цзянь всегда спускался пораньше, чтобы принять гостей, а в этом году, как и Ся Юй, тянул до самого ужина? — подала голос вторая тетя, Цзян Цзин — та самая, что каждый год усердствовала, подбирая Лу Цзяню пару.
— В этом году дел в компании много, Цзянь в последнее время очень занят, — ответила Ся Няньвань.
Цзян Цзин хмыкнула:
— Занят или делает вид? У нас в компании тоже работы хватает, но не до такой же степени, чтобы даже в канун Нового года не отдохнуть?
Между бровей Ся Няньвань пролегла складка недовольства. Только она собралась ответить, как Ся Юй опередил её:
— Конечно, у вас в компании всё настолько плохо, что ваш сын почти разорил её, так что у вас, разумеется, полно свободного времени.
За столом воцарилась тишина. Все переводили взгляды с Ся Юя на Цзян Цзин.
Сын Цзян Цзин был никчемным человеком, и она больше всего на свете ненавидела, когда при ней упоминали о его бездарности. Услышав слова Ся Юя, она побледнела, затем покраснела и с грохотом бросила палочки на стол. Лу Чжаосинь поспешно перебил:
— Юйцзы, что ты такое говоришь!
Четвертая тетя, почувствовав неладное, поспешила сгладить углы, и неприятную тему удалось замять.
Когда ужин подходил к концу, малыш Яблочко, ребенок четвертой тети, начал капризничать и требовать прогулки. Видя, что четвертая тетя еще не закончила есть, Ся Юй сказал:
— Я погуляю с ним по двору.
Тетя заколебалась: она боялась не того, что Ся Юй не справится, а того, что доставит ему хлопот. Ся Няньвань, заметив её нерешительность, взяла инициативу в свои руки:
— Пусть Цзянь идет вместе с Юйцзы, они оба уже поели, ничего страшного. Когда Юйцзы был маленьким, его всегда носил на руках Цзянь, так что с Яблочком он точно управится.
Четвертая тетя больше не стала отказываться — муж всё время за столом только и делал, что пил и ел, а она весь вечер проносила ребенка на руках и даже не притронулась к еде. Она тепло одела Яблочко, закутала его в плотное одеяло и отдала Лу Цзяню.
Цзян Цзин толкнула Лян Си, намекая, чтобы та пошла вместе с ними.
В тихую снежную ночь слышался только скрип снега под ногами. Ся Юю нравился этот звук, особенно когда к нему примешивались шаги Лу Цзяня. Он никогда не держал маленьких детей, поэтому, видя, с какой уверенностью Лу Цзянь держит ребенка, не мог не удивиться:
— Ты меня в детстве так же носил?
Лу Цзянь бросил на него взгляд:
— Ты в детстве был куда менее послушным, чем Яблочко.
Яблочко, уютно устроившись в объятиях Лу Цзяня, хлопал большими глазами и с любопытством вертел головой.
— Не может быть, я в детстве был самым послушным ребенком, — фыркнул Ся Юй и, протянув руку, потрогал ладошку малыша, торчавшую из-под одеяла — она была совсем холодной.
Лу Цзянь усмехнулся:
— Мама тогда записывала видео, потом найду, покажу тебе.
Ся Юй, как раз засовывавший ручку малыша обратно в тепло, замер и с недоверием уставился на Лу Цзяня:
— Не верю. Откуда у меня может быть видео с позором в высоком качестве?
— Конечно, никакого позора там нет, — с самым серьезным видом ответил Лу Цзянь, сдерживая смех. — Это твоя история милоты.
— Лу Цзянь! — Ся Юй вспыхнул от негодования, но, опасаясь, что из-за его движений Лу Цзянь может поскользнуться и уронить ребенка, лишь сердито буркнул: — Не попадись мне только, когда я найду на тебя компромат!
— Братик Лу Цзянь, — подала голос Лян Си, подошедшая незаметно. — Давайте я подержу Яблочко, ведь тяжело так долго нести его на руках?
— Не нужно, он совсем легкий, я сам справлюсь, — ответил Лу Цзянь. — И зови меня просто Лу Цзянь.
Ся Юй, не подавая виду, бросил на Лян Си короткий взгляд, но промолчал, продолжая развлекать малыша.
Лян Си мягко улыбнулась:
— Моя тетя сказала, что вы старше меня на два года, так что называть вас братиком вполне уместно.
Тон Лу Цзяня оставался холодным:
— У меня есть младший брат, и я не люблю, когда меня называют братом другие.
— ... — Лян Си была ошарашена такой прямотой и неловко улыбнулась. — Хорошо, тогда называй меня Сяо Си.
Ся Юй скривил губы, на лице его не дрогнул ни один мускул.
Долго оставаться на улице они не стали, боясь, что Яблочко замерзнет, и вскоре вернулись. Взрослые пили чай и беседовали в гостиной, а Ся Юй с Лу Цзянем забрали малыша в малую гостиную, чтобы поиграть.
Цзян Цзин, увидев, что Лян Си вернулась, отвела её в сторону и вполголоса спросила:
— Ну что? Удалось с Лу Цзянем поговорить?
Лян Си покачала головой. Они перекинулись парой фраз, и она сразу вернулась — братья явно не желали с ней общаться, а она сама не хотела навязываться.
— Ты будь посмелее! Если сможешь понравиться Лу Цзяню, вся семья Лу будет твоей, — с досадой сказала Цзян Цзин. — Лу Цзяню всего двадцать с небольшим, он мальчишка, а ты красивая, чего тебе бояться?
Лян Си всё же колебалась — холодность Лу Цзяня была слишком очевидной, чтобы не заметить. И почему-то ей казалось, что младший брат Лу Цзяня настроен к ней еще более враждебно.
— Не переживай, если что случится, я всё улажу, — продолжала Цзян Цзин. — Если упустишь шанс, всё состояние семьи Лу достанется кому-то другому.
— Х-хорошо, ладно.
Ся Юй нашел в кладовой игрушки, подходящие для малышей, протер их и направился в малую гостиную. Проходя мимо гостиной, он случайно услышал разговор Цзян Цзин и Лян Си, но ничего не сказал — лишь тихо прошел дальше.
Он не стал рассказывать Лу Цзяню о том, что слышал. Спустя некоторое время, пока они играли с Яблочком, пришла Лян Си с тарелкой фруктов.
— Братик Лу Цзянь, поешь фруктов. — Лян Си присела на ковер рядом с ним и протянула тарелку, лучезарно улыбаясь.
Яблочко, лепеча, потянулся к фруктам. Лу Цзянь выбрал крупную виноградину, вложил малышу в руку и ответил Лян Си:
— Спасибо, не нужно, угощайтесь сами, мисс Лян.
Лян Си осталась стоять с тарелкой, чувствуя себя неловко. Она смотрела, как Лу Цзянь и Ся Юй, не обращая ни на кого внимания, возятся с ребенком, и не знала, как вклиниться в разговор.
Вскоре пришла четвертая тетя с сухим молоком, чтобы покормить Яблочко. Ся Няньвань и две другие тети тоже подошли следом, и они уселись в малой гостиной, беседуя.
Лу Цзянь, сноровисто покормив малыша, услышал, как четвертая тетя с вздохом произнесла:
— Какая же девушка станет счастливицей, если выйдет замуж за Цзяня.
— Он еще молод, до свадьбы еще далеко, — сказала Ся Няньвань.
Цзян Цзин тут же подхватила:
— Уже двадцать пять, не такой уж и молодой. По-моему, наша Сяо Си — отличный вариант, обе семьи друг друга хорошо знают.
http://bllate.org/book/37360/4655902
Готово:
