В комнате общежития в одиннадцатом корпусе белая люминесцентная лампа тихо гудела, издавая едва слышный электрический треск. Чэнь Е по-хозяйски развалился верхом на стуле, небрежно закинув правую руку на спинку. Костяшки пальцев были содраны до мяса, по краям сочилась сукровица, смешавшаяся с кровью с разбитого лица Сун Юя — зрелище не для слабонервных.
Линь Лу сидел на краю кровати, держа в руках купленный в университетской больнице импортный противовоспалительный спрей и упаковку медицинских ватных палочек. Склонив голову, он зажал пинцетом пропитанный йодофором ватный шарик и осторожно, миллиметр за миллиметром, счищал запекшуюся кровь с руки Чэнь Е. Движения его были предельно мягкими.
— С-с-с… — зашипел Чэнь Е от жгучей боли и дернул было руку назад, но левая ладонь Линь Лу тут же крепко перехватила его запястье, не позволяя шелохнуться.
— Потерпи, — негромко бросил Линь Лу. — Туда попала грязь. Если не вычистить как следует, начнется воспаление.
Они сидели совсем близко. Линь Лу опустил глаза; его длинные ресницы, густые, словно щеточки, отбрасывали на бледную кожу мягкую тень. Едва заметное, теплое дыхание юноши почти неощутимо касалось содранной кожи на пальцах Чэнь Е. Тот невольно опустил взгляд, и глаза сами собой зацепились за прямой, точеный нос Линь Лу и его чуть сжатые губы.
— Ты этот спрей брал? Тут одни иностранные буквы, небось в копеечку влетел? — Чэнь Е нарочно прокашлялся, пытаясь скрыть предательски участившийся пульс, и растянул губы в наглой, самодовольной усмешке: — Дороговато, да? Зато как я ему врезал — чистый восторг! Стоило как минимум раз в десять больше!
Линь Лу на мгновение замер с ватной палочкой в руке и поднял взгляд. Расстояние между ними не превышало двадцати сантиметров, и их взгляды внезапно столкнулись.
Глаза у Линь Лу были чистыми и ясными, а уголки век, припухшие после недавних слез, подернулись дразнящей, манящей розовизной. В звенящей тишине тесной комнаты Чэнь Е отчетливо видел в его зрачках собственное ошарашенное отражение.
Тук-тук, тук-тук.
Сердце в груди Чэнь Е дважды тяжело, гулко ударило о ребра, словно в набатный колокол. Непонятная, шальная волна жара с безумной силой хлынула от самого основания шеи вверх, выжигая все изнутри. Уши Чэнь Е мгновенно заполыхали кумачом, а по скуле разлился подозрительно темный румянец.
— Бля… — выдавил он, неловко отводя глаза. Кадык судорожно дернулся. Чэнь Е резко вскинул свободную руку, стиснул пылающий затылок и пробормотал себе под нос: — Чего в комнате так душно-то? Кондиционер, что ли, сдох?
Линь Лу молча скользнул взглядом по его пунцовым ушам. Снова опустив глаза, он взял баллончик, дважды брызнул на ссадины Чэнь Е прохладным спреем и аккуратно залепил рану пластырем.
— Готово, — Линь Лу отпустил его руку и поставил флакон обратно на стол.
Чэнь Е посмотрел на ровно приклеенный к костяшкам пластырь и уже собрался подняться, чтобы пойти в душ, как вдруг Линь Лу окликнул его:
— Чэнь Е.
Он стоял спиной, и в притихшей комнате его негромкий голос прозвучал подобно треснувшему на морозе льду — с глухой, сокрушительной решимостью человека, сжигающего за собой последние мосты.
Чэнь Е замер.
Линь Лу повернулся и посмотрел ему прямо в глаза.
— Сун Юй сказал правду, — его спина была неестественно прямой, а пальцы опущенных рук впивались ногтями в ладони. — Я родился геем.
Воздух в комнате в ту же секунду оцепенел. Скрип мерно поворачивающегося вентилятора внезапно стал оглушительным. Чэнь Е так и застыл на месте, рука, сжимавшая шею, онемела в воздухе.
Заметив, как в глазах соседа застыло ошеломление, Линь Лу глубоко вдохнул и начал слой за слоем сдирать маску показного равнодушия, обнажая сокрытую под ней правду:
— Потому я и не позволял тебе прикасаться ко мне. Не давал спать на моей кровати и обнимать меня за плечи.
— Для тебя такая близость между парнями — просто братская дружба, — Линь Лу говорил все тем же пугающе ровным тоном, хотя веки его все еще оставались влажными и розовыми. — А у меня от нее возникает вполне однозначная физиологическая реакция. Я боялся, что не сдержусь. И еще больше боялся, что стану тебе отвратителен.
В голове у Чэнь Е протяжно загудело. Дрожь Линь Лу в душе, его спина, когда он по ночам до удушья кутался в одеяло, покрасневшие глаза и слова:
«Мне унизительно»… Все обрывки его необъяснимого отторжения вихрем пронеслись перед глазами. Оказывается, он вовсе не брезговал. Все дело было… в возбуждении?!
Горячая кровь с размаху ударила Чэнь Е прямо в виски. Он резко дернул головой, бешеным взглядом обшарил стол и сгреб стоявшую на углу бутылку минералки, которую только что оставил Линь Лу.
— Я не хочу пить, — деревянным голосом бросил Чэнь Е, но руки сами свинтили крышку, и он, запрокинув голову, крупными жадными глотками влил в себя больше половины бутылки.
Ледяная вода обожгла пищевод и упала в желудок, но ни на йоту не успокоила бешено колотящееся сердце. «Блядь. Физическая реакция. У него встает на меня…» Чэнь Е до хруста смял в кулаке податливый пластик; в мыслях царил совершенный раздрай.
Опустив бутылку, он тыльной стороной ладони вытер мокрые губы. Глядя на бледное, напряженное лицо Линь Лу — тот словно уже приготовился к тому, что его с позором выставят за порог, — Чэнь Е мгновенно включил свою железобетонную логику стопроцентного натурала.
— Ты в меня втрескался? — брякнул Чэнь Е не подумав.
Линь Лу опешил и тут же отвел взгляд:
— Нет.
Услышав этот ответ, Чэнь Е тут же сдвинул брови в тугой узел. «Нет? А какого хрена тогда бегаешь от меня? Какого черта краснеешь?» Сделав широкий шаг вперед, Чэнь Е навис над Линь Лу, и в голосе его зазвенела откровенно вздорная, невыносимая наглость:
— Раз нет, чего тогда глаза прячешь?
— Я же сказал, я гей…
— И че с того, что гей? Геям теперь соседа по комнате иметь не положено? — грубо оборвал его Чэнь Е. Он упер руки в бока, бесцеремонно наклонился к самому лицу Линь Лу и выпалил: — Я натурал, прямее арматуры! Если ты по мне не сохнешь, чего мне-то ссать? С меня кусок не отвалится!
Линь Лу ошеломленно воззрился на него.
— И чтоб больше этим не отмазывался и от меня по углам не щерился, — процедил Чэнь Е сквозь сжатые зубы, свирепо глядя на него в упор, хотя собственные уши полыхали так, словно с них вот-вот закапает кровь. — Встает — пиздуй под холодный душ и остывай! А завтра на паре старины Чжао будешь отмечать меня, как миленький. Попробуй только один в библиотеку смыться — я тебе ноги лично переломаю!
Выпалив это, Чэнь Е сгреб полотенце и, нелепо загребая ногами вразнобой, ураганом влетел в душевую, с грохотом захлопнув за собой дверь.
Линь Лу остался стоять на месте, еще долго глядя на закрытую дверь и не в силах прийти в себя. Ни ярости, ни брезгливого отвращения, которых он так ждал, не последовало. Этот твердолобый натурал со своей дикарской прямотой умудрился свести его ориентацию к банальному неудобству — мол, делов-то, ополоснись холодной водой, и все пройдет.
…
На следующее утро в поточной аудитории юридического факультета старина Чжао увлеченно, брызжа слюной, разбирал у доски сложный практический казус. Чэнь Е развалился на галерке в самом углу, широко раскинув длинные ноги и совершенно беспардонно прижимаясь коленом к правому бедру Линь Лу. Узнав чужой секрет, он не только не отсел подальше, а напротив — стал льнуть еще наглее и увереннее, словно имея на это полное право.
— А теперь перейдем к вопросу о добровольном отказе от преступления. Студент у окна в предпоследнем ряду… Линь Лу, верно? Встань и проанализируй для всей группы, — старина Чжао постучал мелом по доске.
Линь Лу отложил ручку и поднялся с места. В аудитории вовсю молотил кондиционер, поэтому сегодня на нем был тонкий темный пуловер. Он привычным жестом потянулся левой рукой к стоявшему на столе микрофону.
Свободный рукав тут же соскользнул вниз, обнажая тонкое запястье. Чуть ниже выступающей косточки на всеобщее обозрение предстал ослепительно-белый, застарелый шрам, отчетливо видный в ярком свете ламп. Несколько студентов с задних рядов тут же впились в него любопытными взглядами; сидевшая неподалеку девушка изумленно распахнула глаза и уже потянулась шепнуть что-то подруге.
В то же мгновение сидевший рядом Чэнь Е резко откинулся назад. Он с ленивым видом потянулся, широко раскинув длинную руку в черной ветровке. Его крепкое плечо и рука рассекли воздух точно посередине, встав между запястьем Линь Лу и чужими взглядами, словно черная преграда, наглухо отрезавшая любые любопытные взоры сзади и сбоку.
Пальцы Линь Лу, сжимавшие микрофон, едва заметно дрогнули. Краем глаза он уловил крепкую руку, закрывавшую его со спины.
— Что касается добровольного отказа от совершения преступления… — Линь Лу снова перевел взгляд на преподавателя, и голос его зазвучал чисто и спокойно.
Но под прикрытием парты, там, где никто не мог заметить, его опущенная правая рука украдкой, сантиметр за сантиметром, нащупала край ветровки Чэнь Е.
И крепко сжала ткань в кулаке.
Чэнь Е все так же небрежно держал руку, загораживая запястье от чужих глаз, но уши его снова предательски заполыхали. «Блядь, — выругался он про себя. — Какого черта у него даже на парах голос такой красивый?»
(Конец главы)
http://bllate.org/book/37341/4698496
Готово:
