Цзи Линьюань тихо рассмеялся над её маленьким жестом, слегка сжал пальцы — и тут же ослабил хватку. Обняв за талию, он притянул её к себе и ласково потрепал по голове пару раз.
В этот самый момент двери лифта, уже почти сомкнувшиеся, вдруг снова распахнулись: кто-то изнутри нажал кнопку.
Му Яньси машинально подняла глаза — и замерла. Сердце ухнуло, будто провалилось куда-то вниз.
Тело словно окаменело. Особенно в тот миг, когда он произнёс её имя. Воздух вокруг мгновенно застыл, будто превратился в лёд.
Дышать стало трудно, будто её заперли в ледяной темнице.
Не дожидаясь реакции Цзи Линьюаня, Му Яньси уже инстинктивно шагнула вперёд и загородила его собой.
Цзи Линьюань всегда держал всё внимание на Му Яньси. Любое, даже самое незаметное изменение в её настроении он улавливал безошибочно — как и в машине, когда она, стараясь говорить спокойно, упомянула, что переехала жить отдельно от семьи. Под её ровной интонацией он чётко уловил тревогу и растерянность.
Именно поэтому, выходя из машины, он нарочно поддразнил её.
Если он замечал такие тонкие нюансы, то уж её внезапную скованность и напряжение тела не мог не почувствовать.
Услышав, как кто-то в лифте назвал её по имени, Цзи Линьюань поднял взгляд. Узнав человека, он сразу понял причину её резкой реакции.
Но в следующее мгновение эта девушка шагнула перед ним, будто защищая детёныша. Это вызвало у него лёгкое раздражение — и одновременно улыбку.
В голове вдруг всплыло слово — «слабак».
Такое выражение Цзи Сяньюй постоянно кричал в наушники, играя в онлайн-игры. Цзи Линьюань не особенно жаловал подобный сленг, но однажды, заинтересовавшись, спросил у племянника. Тот бросил ему в ответ:
— Слабак — это когда человек слабее курицы. Курицу зарежешь — хоть жареной курицы поешь, а этого — только злишься впустую.
Цзи Линьюань: «…………»
Однако, вспомнив, что случилось с ней в старших классах, он понял, почему она так поступила. Раньше она даже незнакомого парня могла загородить собой — что уж говорить о нём, её парне?
Это был подсознательный рефлекс: она больше не хотела, чтобы кто-то пострадал из-за неё.
Реакция Цзи Линьюаня была мгновенной. Как только она шагнула перед ним, он обхватил её за плечи и мягко переместил на другую сторону — теперь она оказалась слева от него, а не справа.
Шэнь Чжэньчжи всё ещё держал палец на кнопке «Открыть двери», не отпуская её. Его взгляд задержался на руке Цзи Линьюаня, обнимавшей её за талию. На мгновение он замер, затем перевёл глаза на самого Цзи Линьюаня.
Цзи Линьюань прижал Му Яньси к себе и спокойно встретил взгляд Шэнь Чжэньчжи. На лице его играла всё та же мягкая улыбка.
Снаружи ничто не выдавало напряжения, но, казалось, в радиусе десяти ли от Шэнь Чжэньчжи исходила ледяная ярость, которую даже проливной дождь не мог ослабить.
Чувства между мужчинами бывают особенно тонкими — особенно когда каждый понимает: другой представляет угрозу, а объект этой угрозы — женщина, которую он любит.
Воздух застыл в напряжённой тишине, будто натянутая струна.
Несколько секунд тянулись, словно целая вечность.
Му Яньси прекрасно знала, что Шэнь Чжэньчжи всё ещё стоит в лифте, но ей почему-то казалось, будто он уже бросился к ним — как в ту зимнюю ночь.
Как в бесчисленные ночи, когда её будил этот кошмар.
Она закрыла глаза, пытаясь убедить себя, что это всего лишь галлюцинация.
Как и в первые два года после того случая.
— Это кто-то знакомый? — мягко спросил Цзи Линьюань, нарушая тишину. Его рука на её талии слегка сжала, будто утешая.
Вопрос был адресован Му Яньси, но взгляд он не отводил от Шэнь Чжэньчжи.
Он выглядел совершенно естественно, расслабленно — будто просто гулял с девушкой и случайно встретил знакомого. Никто бы не догадался, что он прекрасно осведомлён об их сложных отношениях.
Неизвестно, что именно подействовало — его прикосновение или голос, — но Му Яньси немного расслабилась, хотя руки по-прежнему сжимала в кулаки.
— Ага, — тихо ответила она, подняв на него глаза. Голос прозвучал хрипловато. — Это мой брат.
Услышав её слова, Шэнь Чжэньчжи опустил брови. То «брат», что прозвучало в его ушах, заставило сердце сжаться. До того случая он повсюду слышал, как она звала его «брат» — то сзади, то сбоку.
До смены голоса она говорила мягко и нежно, почти по-детски. Она редко капризничала, но даже в обычной речи звучала так, будто ласкалась. После переходного возраста, в средней школе, её голос приобрёл лёгкую хрипотцу, стал мягче и спокойнее — и теперь идеально соответствовал её характеру.
После того случая она больше никогда не называла его так. Даже простых разговоров между ними почти не было.
Месяц назад, в аэропорту Наньчэна, они впервые за четыре года заговорили друг с другом. За всё это время она избегала встреч с ним настолько тщательно, что почти не общалась даже с Му Вэньжо и Юнь Вань.
Семь лет — университет и магистратура — прошли вдали от дома. Если бы не несчастный случай в Тибете, он даже не знал бы, что она закончила учёбу за четыре года и вернулась в Китай.
Когда-то она в одиночку решила проблему, вызванную его импульсивным поступком. С тех пор он часто спрашивал себя: жалеет ли он? Ответ был однозначный — да. Но что теперь поделаешь? С таким характером, какой у него тогда был, он, вероятно, поступил бы точно так же, даже если бы всё повторилось.
Шэнь Чжэньчжи собирался перевести взгляд на Му Яньси, но в этот момент Цзи Линьюань чуть приподнял уголки губ и с сомнением переспросил:
— Правда?
В глазах Шэнь Чжэньчжи это выглядело откровенным вызовом.
Если бы это случилось четыре года назад, он не стоял бы так спокойно. Но времена изменились. Он больше не хотел провести ещё четыре года в раскаянии и мучениях.
Цзи Линьюань и не ждал ответа на свой риторический вопрос.
Он, казалось, был уверен, что Шэнь Чжэньчжи не осмелится ничего предпринять, и, не отводя взгляда, с лёгкой усмешкой произнёс:
— Раз так, думаю, твой брат не возражает, если я воспользуюсь его машиной.
С этими словами он развернулся спиной к лифту и посмотрел на Му Яньси. Увидев её испуганное лицо, он, как обычно, мягко улыбнулся, чтобы успокоить, и вложил ключи от машины ей в ладонь.
— Сегодня не провожу тебя наверх. Позже позвоню, — сказал он, проводя пальцем по её виску, где была татуировка в виде цветка сакуры. В голосе звучала нежность и лёгкая дразнящая интонация. — Хорошо?
В этот самый момент Му Яньси окончательно убедилась: её утреннее ощущение в аэропорту, когда она услышала его фразу «Старший брат позаботится о тебе», было верным.
Он действительно всё знал. Как именно — она не понимала, но для такого человека, как он, разве трудно было узнать всё о ком-то?
Горло её сжалось, глаза тут же наполнились слезами.
Обида, облегчение, горечь — все чувства хлынули разом. Эмоции, сдерживаемые годами, наконец прорвались наружу, и теперь тело подчинялось только им.
Они стояли вплотную друг к другу — ей стоило лишь чуть наклониться, чтобы оказаться у него в груди.
Но этого было мало. Она прижалась к нему ещё теснее и тихо всхлипнула.
Цзи Линьюань провёл рукой по её мокрому лицу, сердце сжалось от боли. Он примерно догадывался, что она поняла. Вздохнув, он тихо прошептал:
— Если будешь так плакать, старший брат не сможет уйти.
Едва он произнёс эти слова, как раздался звук открывшихся дверей соседнего лифта и сигнал перегрузки в том, где стоял Шэнь Чжэньчжи.
Звук дверей и шум голосов в холле слились в один гул.
Цзи Линьюань больше не стал медлить. Он выхватил ключи из её руки, подхватил её на руки и вышел из подъезда.
Он рассчитывал сегодня поговорить с мужчиной из лифта, но теперь главным стало утешить её.
Дождь по-прежнему лил как из ведра, и небо стало ещё темнее. Зонт, который он держал, куда-то исчез, и теперь он прижимал её лицо к себе, наклоняясь, чтобы хоть немного укрыть от дождя.
Но когда он усадил её в машину и стал пристёгивать ремень, понял, что все усилия были напрасны: волосы мокрые, лицо мокрое, платье промокло насквозь, руки и ноги тоже ледяные от дождя.
Он тихо вздохнул, провёл ладонью по её щеке и закрыл дверь.
Обойдя машину, он сел за руль. Перед тем как завести двигатель, Цзи Линьюань поднял глаза и увидел через лобовое стекло Шэнь Чжэньчжи, стоящего у панорамного окна вестибюля и смотрящего на них.
Из-за дождя и расстояния выражение его лица разглядеть было невозможно.
Но и думать не приходилось — оно наверняка было мрачным.
Цзи Линьюань чуть приподнял уголки губ и сел в машину.
Всего через десять минут после того, как они вышли из дома, они снова оказались в машине. Цзи Линьюань выехал на главную дорогу, но тихие, сдерживаемые всхлипы рядом заставляли его нервничать, будто кололи сердце, печень и лёгкие.
Он не выдержал, остановил машину, поднял ручной тормоз, отстегнул ремень и повернулся к ней.
Наклонившись, он с лёгкой усмешкой посмотрел на неё:
— Если будешь и дальше так плакать, старший брат тебя поцелует.
Му Яньси не рассмеялась на его слова — скорее, испугалась. Горло её дрогнуло, и она замолчала.
Цзи Линьюань не сдержал улыбки. Он открыл центральный подлокотник, вытащил пару салфеток и, наклонившись, начал вытирать её слёзы, смешанные с дождём.
— По твоей реакции можно подумать, что старший брат и вправду собирается тебя обидеть, — нарочно поддразнил он.
Му Яньси взяла у него салфетки и бросила на него взгляд из-под ресниц. Она понимала, что он лишь отвлекает её.
Увидев, что она немного успокоилась, Цзи Линьюань перестал шутить. Он снова пристегнулся, снял машину с тормоза и завёл двигатель, направляясь к особняку Цзи.
Они оба промокли до нитки, и даже в летнюю жару это грозило простудой. Лучше быстрее вернуться домой и переодеться.
Менее чем через два часа Му Яньси снова оказалась у ворот особняка Цзи — на этот раз под покровом ночи, вся мокрая, под взглядом охранника, который про себя подумал: «Невестка семейства Цзи вернулась».
Они не стали заходить к Цзи Чжуофэну — знали, что в это время он обязательно находится в буддийской комнате Янцзин Ламо. Та любила дождливые дни, поэтому после ужина Цзи Чжуофэн всегда сидел там до поздней ночи, слушая любимый звук дождя и разговаривая с ней.
Гром прогремел совсем близко, предвещая, что эта ночь будет особенно дождливой.
Забежав в дом, Цзи Линьюань достал из шкафа новую пижаму и проводил её в ванную.
— Ты принимай душ здесь, я воспользуюсь ванной в комнате Сяо Юя, — сказал он, не забыв добавить: — Фен для волос во втором ящике шкафчика. Обязательно высушись.
Му Яньси вышла из ванной, когда уже высушила волосы и постирала мокрую одежду. В этот момент Цзи Линьюань как раз входил в комнату с двумя кружками горячей воды.
Увидев её, он на мгновение замер, затем тихо рассмеялся, протянул ей кружку и поправил воротник пижамы, который ей был великоват. Взглянув на штанины, подвёрнутые почти на треть, он усмехнулся:
— Так ты выглядишь совсем крошечной.
Будто маленькая девочка, надевшая взрослую одежду.
У неё не было нижнего белья, и она чувствовала себя неловко. Лицо её покраснело, и она, держа кружку перед грудью, старалась прикрыться.
Хорошо ещё, что у неё не пышная грудь — иначе было бы совсем неловко.
Цзи Линьюань заметил её смущение. Он поставил свою кружку на круглый столик, подошёл к шкафу, достал шёлковый халат, взял у неё кружку и тоже поставил на стол. Затем накинул халат на неё и аккуратно завязал пояс.
Лицо Му Яньси стало ещё краснее. Она всё это время смотрела в пол и не смела поднять глаза.
Цзи Линьюань, видя только макушку, усмехнулся. Он взял её за подбородок и заставил посмотреть на себя. Некоторое время он смотрел на её пылающее лицо, потом лёгким движением провёл пальцем по кончику носа и поддразнил:
— Глупышка.
Милая.
http://bllate.org/book/3734/400641
Готово:
