Сквозь ткань одеяний со стороны спины долетали размеренные удары сердца. Уловить столь едва заметный ритм мог лишь человек, обладающий глубочайшим внутренним искусством. Послышавшиеся слова заставили Цзюнь Чжаньжаня отгнать невольно возникшие мысли. Повернув голову, он произнёс:
— Здесь нельзя оставаться. Забери снадобье, раствори в воде и напои остальных.
Что могло заставить сердце такого человека, как Цзюнь Чжаньжань, биться чаще? Наньгун Цанао пристально всматривался в его лицо, и Чжаньжань отвечал ему тем же. Их взгляды скрестились, и лишь спустя долгое мгновение маршал медленно кивнул:
— Хорошо.
Положение и впрямь было отчаянным. Сначала Ча Ли, затем Чёрная вдова Фэн Цин, а следом за ней — Уродливая Старуха. Кто знает, кто заявится следующим? Наньгун Цанао не стал высказывать это вслух, да и Цзюнь Чжаньжань предпочёл промолчать, однако оба прекрасно понимали: время играет против них, и расклад сложился крайне неблагоприятный.
Оба истощили немало внутренней силы, но первым делом принялись спасать тех, чьё отравление было не столь тяжелым. Чтобы противоядие подействовало, требовалось время, и Цзюнь Чжаньжань ни на миг не прекращал своей работы.
Сяо Ху пострадал меньше прочих, потому быстро пришёл в себя и тут же включился в дело: подхватив очнувшихся, он переносил их подальше. Освободившись от этой задачи, Наньгун Цанао вновь встал за спиной Цзюнь Чжаньжаня, беспрестанно вливая в него свою ци.
Ночь вступила в свои права. Летнее небо очистилось от туч, а земля под ногами была черна от гигантской горы паучьих туш, среди которых всё ещё лежали отравленные люди. Спасённых едва набралась половина. Окинув взглядом поляну, Цзюнь Чжаньжань выпрямился в кресле, оттёр со лба выступивший пот и уже собирался заговорить, как вдруг замер:
— Кто-то приближается!
Топот копыт стремительно приближался — скакало сразу несколько всадников. С мастерством Наньгун Цанао он обязан был уловить эти звуки куда раньше, но оставался совершенно спокоен. Слегка коснувшись плеча Чжаньжаня, маршал тихо молвил:
— Не тревожься. Это свои. Шу Янь и Безумец.
— Владыка союза! — с коней сорвались две тени. Шу Янь, кувыркнувшись в воздухе, ловко приземлился на ноги. — Владыка! Мы всё выяснили!
— Это я из них всё вытянул, не смей приписывать себе! — со смехом остановился Вэнь Жуфэн. Зажав Шу Яню рот ладонью, он заговорил первым: — Там действительно нечисто. Ещё при въезде в Город Алого Облака мы засекли слежку. По вашему приказу я отправился на разведку и выследил...
Раздалось ойканье: Вэнь Жуфэн отпрянул, сжимая укушенную руку, а Шу Янь с откровенным триумфом вытер губы и быстро выпалил:
— Выследил, что за нами тянутся люди из Зала Золота и Нефрита!
— Зал Золота и Нефрита? — Наньгун Цанао даже не взглянул на их перепалку, лишь слегка приподнял брови. — Удалось пронюхать, с чего вдруг они скрестили с нами клинки?
Оставив ребячество, Шу Янь покачал головой:
— Не успели. Мы сели им на хвост, а въехав в ближайший город, прознали, что вы с хозяином терема Цзюнем где-то неподалёку...
— И решено было сперва доложить вам, — подхватил Вэнь Жуфэн, отбросив привычную дурашливость. — Ибо их люди уже на подходе...
— Стало быть, они пришли именно по наши души, — раздался спокойный, ровный голос.
Сзади, в своём инвалидном кресле, сидел Цзюнь Чжаньжань. Чёрные волосы промокли от пота, лицо побледнело, а на лбу блестели капли, но скрытые в широких рукавах пальцы, хоть и подрагивали от истощения, оставались невидимы для посторонних. Во всём его облике звучала та же ледяная, непреклонная властность.
— Когда и чем мы с тобой успели перейти дорогу Залу Золота и Нефрита? — Голос Чжаньжаня звучал чуть менее глубоко, чем обычно, в нём проскальзывала слабость от чудовищной траты сил.
Наньгун Цанао насупился:
— Оставим эти разговоры на потом. Тебе нужен отдых.
С этими словами маршал решительно взялся за поручни кресла, намереваясь отвезти его в сторону, но Чжаньжань властно вцепился в деревянные колёса. Повернувшись, он впился в Наньгуна острым, как бритва, взглядом:
— Я же сказал: если упустить время, эти люди умрут! Ты что, желаешь им гибели?! Или решил, будто я бросаю слова на ветер?!
Его резкий тон застал Наньгун Цанао врасплох — он всего лишь хотел даровать ему хоть минутку передышки.
— Неужто нельзя перевести дух хоть мгновение?
— На кону человеческие жизни. Если тебе плевать на подчинённых, то мне мои люди дороги, — отрезал Цзюнь Чжаньжань и, не желая продолжать споры, сам покатил кресло к следующему отравленному.
— Таков уж наш хозяин терема, — прошептал подошедший Сяо Ху, обращаясь к Наньгун Цанао. — Если заупрямился — никто не упречит и не отговорит. Для него нет ничего ценнее жизней своих людей.
— Надо же... Не думал, что хозяин вашего терема — столь милосердная душа, — потирая подбородок, хмыкнул Вэнь Жуфэн.
Сяо Ху как-то странно скривился, помолчал, а затем покачал головой:
— Не совсем так... Вы просто не видели, во что превращаются те, кто испил его яды...
Он издал неопределённый цокающий звук, распаляя любопытство Шу Яня и Вэнь Жуфэна, но Наньгун Цанао больше ничего не спрашивал. Его взгляд был прикован к одинокой фигуре посреди отравленных людей.
Светлое одеяние чётко выделялось во тьме ночи. Влажные от пота пряди выбились из причёски; было видно, какой непомерной ценой даётся Цзюнь Чжаньжаню каждый шаг, насколько он изнурён, но движения его рук лишь малую долю уступали той скорости, с которой он начинал.
Он не просил о помощи. Кабы не упорство Наньгун Цанао, он вовсе не принял бы чужого участия.
Благодаря стараниям Сяо Ху многие уже пришли в себя. Яд "Бедствие Жизни и Смерти" разил наповал, но и противоядие действовало исцеляющим громом. Едва люди из Туманного терема открывали глаза и замечали Цзюнь Чжаньжаня, они понимали: беда миновала. От подчинённых, изливающих благодарности, хозяин терема лишь коротко отмахивался, не тратя слов — его суровый, собранный взгляд был устремлён на тех, кто ещё корчился в муках.
— Наньгун Цанао, прикажи своим людям сжечь пауков. Времени почти не осталось, — не поднимая головы, бросил он стоящему за спиной маршалу.
— Предать огню? — не понял Шу Янь, но их владыка союза сразу схватил суть.
— Срок действия яда истекает. Лекарство составлено для людей, а как оно повлияет на пауков — неизвестно. Использовать яд против яда... Вовсе не исключено, что эти твари лишь замерли и выжили. Расступись! Безумец, зажигай!
Слова Наньгун Цанао прояснили замысел. Прежде земля была усеяна отравленными, и огонь мог погубить своих. Теперь же большинство стояло на ногах, а остальных перенесли.
Вэнь Жуфэн извлёк кресало. Вспыхнул язычок пламени, и мгновение спустя порыв ветра донёс тошнотворный гарный запах. Твари, лишённые сил для нападения, лопались и трещали в пламени.
Противоядие от "Бедствия Жизни и Смерти" влили и Чёрной вдове Фэн Цин. Придя в себя и узрев гибель своего выводка, она зашлась в исступлённом, диком вопле. Люди Союза Воющего Ястреба тут же заткнули ей рот кляпом. Теперь, растрёпанная, с размазанным по лицу изысканным притиранием, она лишилась и капли прежней роковой привлекательности, лишь беспомощно мычала и билась в путах.
Очнулась и Уродливая Старуха. Оправившийся Ло Цянь, дабы избежать лишних хлопот, сунул ей в рот первый попавшийся обрывок ткани и отволок к людям Союза. Шу Янь передал пленниц подчинённым и перевёл взгляд на маршала:
— Владыка, а что до Зала Золота и Нефрита...
Однако ответил ему не Наньгун Цанао.
— Коль скоро Зал Золота и Нефрита идёт по нашу душу, они так или иначе нас найдут. Чем выслеживать их, лучше встретить прямо здесь, — произнёс Цзюнь Чжаньжань. Сквозь сноп взлетавших искр отсветы пламени окрасили его лицо мягким румянцем, скрадывая смертельную бледность, а свойственные ему холодное величие и отрешённость в свете костра казались лишь отчётливее.
Наньгун Цанао улыбнулся, и в глубине его глаз вспыхнул тёмный огонь:
— Дождёмся их — и узнаем истинную подоплёку. Зачем тратить силы на поиски, если есть путь куда проще?
— К тому же они уже здесь. И ничуть не скрываются, — закончил Цзюнь Чжаньжань.
Они переглянулись с Наньгун Цанао и одновременно расхохотались.
Гигантский костёр бушевал посреди тракта, окрашивая полночный небосвод алой заградой. Вокруг перешёптывались растерянные люди, но суть уловил каждый: враг подступил вплотную.
Не успело эхо смеха утихнуть, как Наньгун Цанао щелчком пальца вскинул рукоять. Сабля, затмевающая солнце, сорвалась с места и, рассекая воздух, вонзилась в затенённую валуном тьму. В тот же миг из-за камня раздались два предсмертных вопля — а особо зоркие могли бы заметить, как едва уловимо дрогнуло запястье Цзюнь Чжаньжаня, пославшее вдогонку скрытые иглы.
Смех затих. Приближался час кровавой сечи.
Есть на свете люди, кои, едва встретившись, становятся близки, точно знали друг друга вечность. И бывают мгновения, когда без единого слова принимаются одинаковые решения.
Такое единодушие зовётся безупречным пониманием. Иное выковывается годами, иное же даровано свыше с самого начала, дабы в нужный миг проявиться во всём блеске, поразив даже их самих.
Цзюнь Чжаньжань и Наньгун Цанао никогда не сражались плечом к плечу — напротив, некогда им случалось скрещивать клинки. В этом пути они помогали друг другу, вызволяли из бед, однако ни разу не разили врага единым порывом. И всё же сейчас их удары слились в безупречном, идеальном согласии.
Из-за валуна донеслись два тонких женских вопля. Не успели тела коснуться земли, как на свет выступили новые фигуры с обнажёнными мечами:
— Раз уж вы проведали о нас, к чему церемонии?! Сестрицы, в бой!
Зал Золота и Нефрита... Полная чаша золота и нефрита! Все до единой в этом клане были женщинами, и не из простых ревнителей боевых искусств. Каждая из них прошла через горнило публичных домов, проливая слёзы над обманутой любовью. Бывшие певицы и куртизанки, знавшие цену предательству, не могли похвастать знатным происхождением, но отличались непомерной гордыней, мстительностью и беспощадностью.
Свистящим потоком из темноты рванулись золотые челноки. Движения Цзюнь Чжаньжаня казались точными: он наклонил голову, намереваясь перехватить смертоносное железо двумя пальцами.
В иное время этот приём не знал промаха — он мог бы остановить даже сокрушительный выпад Сабли, затмевающей солнце, не то что жалкий челнок. Однако внутренние силы Чжаньжаня были вычерпаны до дна, не оставив и десятой доли былого могущества. Он знал это, но иного выбора не оставалось.
И в то же мгновение из-за его спины метнулась тень. Широкая ладонь накрыла его пальцы, намертво зажав мчавшееся остриё. Искусство лёгких шагов Наньгун Цанао граничило с мистикой: никто не успел заметить, когда маршал покинул прежнее место. Тёмным вихрем он заслонил Чжаньжаня, перехватив смертоносное оружие.
— Изрядное мастерство! — Из мрака выступила дева в пурпурном прозрачном платье. Белый корсаж, расшитый пышными пионами, едва скрывал грудь, лицо напоминало цветок лотоса, а тонкие брови были гневно вскинуты. — Не с помощью ли этой силы вы сгубили мою названую сестру?!
— Твою сестру? — В душе Наньгун Цанао уже созрела догадка. Он опустил взгляд на Чжаньжаня. Срок их знакомства был недолгим, и за это время единственной женщиной, пересёкшей путь им обоим, была...
— Линь Цюянь? — ледяным тоном усомнился Цзюнь Чжаньжань. Его пальцы всё ещё покоились в ладони Наньгун Цанао, и он слегка сжал её, быстро начертав на коже несколько иероглифов.
http://bllate.org/book/37339/5012950
Готово:
