Он в преклонном возрасте, любит шум и суету, так что если ты приедешь, он обязательно обрадуется.
Свисающие вниз изумрудные листья походили на текущий зеленый водопад, а тонкие мягкие ветки были густо усыпаны белыми цветами, похожими на россыпь звезд.
Нежный и сладкий цветочный аромат превратился в туманную дымку, и даже слабый ветерок, коснувшийся краев одежды, был пропитан лаской.
Цю Е поднял взгляд и увидел множество незнакомых людей, стоявших на ступенях и с любопытством разглядывавших его.
Стоило ему подумать, что все эти люди, скорее всего, видели то видео, как ему захотелось буквально провалиться сквозь землю.
Лу Минчуань непринужденно взял Цю Е за руку и помахал деду.
— Дедушка, я привез Цю Е.
Старейшина Цю протянул руку и поправил золотые дужки старомодных очков. На его черном костюме в стиле чжуншань не было заметно ни единой складки. Он протянул руку и указал на подарки в руках Цю Е.
— Кто заставил тебя тащить столько вещей?
Цю Е нервно поджал губы, в его голове пронеслись бесчисленные мысли о том, что старший родственник останется недоволен, а ладони покрылись легким потом.
— Этот негодник совсем не бережет человека.
Произнеся это, Старейшина Цю легонько шлепнул Лу Минчуаня по руке и с улыбкой посмотрел на Цю Е.
Цю Е опешил и лишь тогда вспомнил, что даже не поздоровался. Он произнес:
— Здравствуйте, дедушка, я Цю Е.
— Здравствуй, здравствуй.
Старейшина Цю был чрезвычайно рад видеть Цю Е и с улыбкой посмотрел на него:
— Вы только что вернулись из Юньчуаня, должно быть, устали с дороги.
Цю Е покачал головой: поездка в Юньчуань была для него вовсе не работой, а скорее возможностью расслабиться.
— Это моя покойная старушка. Как было бы хорошо, если бы она могла тебя увидеть.
— Бабушка, добрый день. — Цю Е поднял взгляд на заморскую красавицу в деревянной рамке и вдруг вспомнил усыпанный цветами двор, заросший ползучим жасмином.
Старейшина Цю смотрел, как Цю Е кланяется фотографиям на стене, мысленно произнося имя своей любимой.
Видишь ли, даже ребенок Жуй-руй уже обзавелся семьей.
Старейшина Цю взял Цю Е под руку и представил его пришедшим сегодня старшим и младшим родственникам. Держался он так непринужденно и тепло, будто перед ним был его собственный, с детства знакомый внук.
Лу Минчуань понимал, что дедушка переносит на Цю Е свою любовь к нему самому.
Остальные родственники сгрудились вокруг них плотным кольцом, и только Лу Минчуань, нагруженный сумками и пакетами, остался стоять в стороне.
Он стоял у входа, глядя на сидевшего в самом центре Цю Е — такого послушного и растерянного.
Как он может быть таким милым?
Старейшина Цю заваривал чай и вполголоса спросил:
— Цю Е, я слыхал, мама зовет тебя Цюцю.
— Можно ли дедушке звать тебя так же?
Цю Е поднял взгляд на только что переступившего порог Лу Минчуаня, затем посмотрел на Старейшину Цю и застенчиво ответил:
— Хорошо.
— Во всем виноват этот сорванец, вечно он занят. Иначе дедушка смог бы увидеть Цюцю пораньше.
— Ну же, выпей чаю.
— Это мой самый любимый чай байхао иньчжэнь.
Цю Е обеими руками принял чашу с белым чаем, которую дедушка заварил собственноручно, и опустив голову, сделал маленький глоток.
Напиток оказался освежающе-сладким, с долгим послевкусием и изысканным ароматом.
— Вы с Сяо-Чуанем оба учились в Наньхуа. Вы сошлись еще в то время?
В Наньхуа правила были суровыми, и никто не осмеливался заводить школьные романы в открытую.
Глоток превосходного чая встал у Цю Е поперек горла, он чуть не поперхнулся и поспешил объяснить:
— Мы тогда совсем не были близки.
Лу Минчуань перенес в дом подарки из багажника, его взгляд слегка потускнел, и он перевел тему:
— Дедушка, ты слишком много нафантазировал.
— Мы тогда даже друзьями не считались.
Возможно, уловив в голосе Лу Минчуаня скрытую обиду, Цю Е опустил чашку и добавил, пытаясь сгладить неловкость:
— Где бы он ни появлялся, он всегда приковывал к себе всеобщее внимание. Я, вообще-то, тоже следил за ним.
Лу Минчуань подсел к Цю Е, наклонился к нему и низким голосом спросил:
— И что же именно ты замечал во мне?
Старейшина Цю лишь покачал головой, не желая на это смотреть, и шутливо замахнулся рукой:
— Паршивец, получил то, чего хотел, да еще и издевается.
— Дедушка, ну почему ты опять бьешь меня?
— Тебя только так и учить.
Цю Е невольно глянул на тыльную сторону ладони Лу Минчуаня — к счастью, покраснений не было, удар наверняка оказался легким.
Заметив встревоженный взгляд Цю Е, Старейшина Цю не удержался от улыбки и произнес:
— Если он в будущем станет тебя обижать, сразу жалуйся дедушке.
— Дедушка защитит тебя и восстановит справедливость.
Цю Е замер на пару секунд. За всю свою жизнь он впервые слышал, чтобы старший родственник говорил ему такие слова, и в носу вдруг резко защипало.
Оказывается, когда близкие ценят тебя и дорожат тобой, это вот какое чувство.
Члены семьи Цю обступили Цю Е, наперебой заводя простые разговоры о жизни — всё выглядело точь-в-точь как кадры из любого счастливого семейного фильма.
— Вы поженились в спешке, и во многих вопросах этикета мы перед вами в долгу.
— Чжун-шу, принеси всё, что я приготовил.
— Дедушка, у нас всё есть, ничего не нужно... — Цю Е бросил на Лу Минчуаня взгляд, полный мольбы о помощи, не зная, как остановить щедрость старика.
Лу Минчуань лишь безмятежно улыбнулся и успокаивающе кивнул Цю Е.
Подарки начали выкладывать один за другим.
От набора из шести чайных пиал с узором из переплетающихся ветвей пиона в глазури цвета расплавленного чана до резной фигурки пары лотосов на стебле из бараньего жира и нефарфорового нефрита, а затем до ширмы-миниатюры из девяти створок, инкрустированной драгоценными камнями и изображающей горный пейзаж.
— Это дедушкин подарок твоим родным при первой встрече.
Цю Е смотрел на эти сокровища, каких, пожалуй, не сыскать даже в музеях, и вспоминал комплект нефрита, который Лу Минчуань подарил Шэнь Мяоинь.
Принимать такое было поистине неловко.
— Дедушка, это слишком дорого. — Цю Е нахмурился. Они с Лу Минчуанем всего лишь разыгрывали спектакль для вида, как же он мог брать столь щедрые дары?
Чжун-шу уложил вещи в шкатулки из парчи юньцзинь и протянул им на ознакомление несколько документов.
— У вас двоих ведь до сих пор нет нового жилья, верно?
— Особняк в Поместье Юэин Лаань, а также несколько коммерческих помещений на улице Цзиньли — всё это теперь твое, — произнес Старейшина Цю и жестом велел Чжун-шу подать его личную печать.
Поместье Юэин Лаань состояло из вилл, построенных компанией Хуаньюй, и за последние годы район развивался настолько успешно, что цены на недвижимость стремительно взлетели вверх.
— Дедушка, это правда невозможно принять. — Цю Е не смел дотронуться до бумаг.
Услышав это, Старейшина Цю проникся к нему еще большим умилением и сказал:
— Разве есть что-то невозможное между своими?
Цю Е снова поднял глаза, и в его черных зрачках заблестели капли влаги. Он вновь посмотрел на Лу Минчуаня, ища у него спасения.
— Эта вилла изначально предназначена для жилья. А магазины будут приносить ежемесячную арендную плату — считай это карманными деньгами от дедушки.
— Просто возьми. — Лу Минчуань встал на сторону деда.
— Спасибо, дедушка.
Чем лучше члены семьи Цю относились к нему, тем сильнее Цю Е терзало чувство вины, словно он был воришкой, присвоившим чужое счастье.
Пока Цю Е предавался мыслям, Лу Минчуань положил ему в тарелку кусочек тушеного в медовом соусе брюшка копченого морского языка.
— Здесь нет костей, попробуй.
— Спасибо.
Старейшина Цю молча наблюдал за этой сценой, попивая из пиалы суп с грибами мацутакэ и рыбными шариками так, что от удовольствия его брови разгладились.
После ужина Старейшина Цю достал из черного деревянного шкафа фотоальбом и принялся показывать Цю Е фотографии маленького внука времен детского сада.
Цю Е машинально перелистывал страницы и постепенно дошел до снимков Лу Минчуаня в старшей школе.
Альфа был одет в сине-белую школьную форму, выглядя гораздо более зеленым и незрелым по сравнению с нынешним обликом, отчего во всем его облике сквозила чистая юношеская энергия.
— Дедушка, а почему родители Минчуаня сегодня не приехали?
Старейшина Цю сделал глоток горячего чая и ответил:
— Они развелись, когда Минчуань был совсем крохой. Жуй-руй уехала работать за границу, а этот, с фамилией Лу, так и остался холостяком.
— О чем это вы тут шепчетесь? — Лу Минчуань подошел ближе, держа в руках тарелку с вымытыми фруктами.
— Смотрим твои детские фотографии. — Старейшина Цю снял золотые очки и указал на макушку маленького мальчика, запечатленного в альбоме.
— Эй, погоди-ка, а это разве не Цюцю?
Цю Е пододвинулся ближе, его взгляд выражал крайнее удивление:
— И правда он.
Словно обнаружив забавную игру, Старейшина Цю перевернул пару страниц и отыскал фотографию Цю Е в профиль, когда тот был в военной форме на выучке.
Лу Минчуань закинул в рот голубику и с виноватым видом исподлобья глянул на Цю Е.
— Смотри-ка, а это ведь тоже ты.
Цю Е опустил голову, надкусывая клубнику, и неожиданно заметил снимок со спины, на котором был запечатлен он сам.
В тот период ему неудачно остригли волосы, и Сюй Цзилан потом еще долго потешался над ним.
— Вы ведь тогда даже не были знакомы, а сколько кадров оказались на одних и тех же снимках — какая удивительная случайность.
Старейшина Цю загадочно улыбнулся, вмиг раскусив всю подоплеку происходящего, и тихонько отвел Лу Минчуаня в сторону.
— Жуй-руй в общих чертах рассказала мне по телефону. Выходит, ты, прохвост, попросту заманил Цюцю в наш дом обманом?
Лу Минчуань посмотрел на Цю Е, который все еще листал фотоальбом неподалеку, кивнул и с некоторой беспомощностью произнес:
— Я и сам хотел действовать постепенно, но папарацци успели сделать снимки.
Старейшина Цю издал звук вроде «цк» и протянул:
— Понимаю, нынче у молодежи модно всякое там «сначала свадьба, потом любовь».
Лу Минчуань неловко приложил руку ко лбу и подхватил:
— Сначала поженились, а потом полюбили.
— Вот-вот, именно так. — Увидев, что насытившиеся детишки хотят поиграть, Старейшина Цю велел пораньше включить во дворе все огни.
Маленькая девочка с двумя хвостиками бросилась в объятия к Цю Е, умоляя этого красивого старшего покатать ее на качелях.
Цю Е справился у родителей девочки и, получив разрешение, взял малышку за руку и повел во двор.
— Этот ребенок говорит и действует с такой оглядкой, должно быть, в Семье Цю ему пришлось несладко. — Старейшина Цю вышел на крыльцо и ласково провел рукой по зеленым листьям ползучего жасмина.
Лу Минчуань стоял против света, молча наблюдая за тем, как Цю Е усаживает девочку на качели.
— Больше — нет.
В вечерней прохладе его голос звучал низко и уверенно.
Попрощавшись со всеми по очереди, Цю Е снова уселся в машину.
— Цюцю, приезжай к дедушке еще.
Цю Е прижался лицом к опущенному до конца стеклу и послушно помахал рукой на прощание:
— Хорошо. Дедушка, до свидания.
Первые несколько минут после того, как машина отъехала от старого особняка Семьи Цю, Цю Е оборачивался назад снова и снова, чувствуя себя так, будто все произошедшее было лишь чудесным сном.
Лу Минчуань, слегка изогнув уголки глаз, следил за дорогой перед собой.
— Дедушка очень к тебе привязался.
Чувство вины в сердце Цю Е лишь усилилось. Он бросил взгляд на лежавшие на заднем сиденье вещи и заговорил:
— Все эти подарки слишком ценные, лучше тебе забрать их на хранение.
Лу Минчуань плавно повернул руль и небрежно бросил:
— Это от чистого сердца, просто оставь себе.
— Так не годится. Некоторые вещи — это личные коллекции покойной бабушки, думается мне, они предназначены для твоей настоящей половины, а мы ведь с тобой просто...
http://bllate.org/book/37333/4652694
Готово:
