Готовый перевод My Concubine is a Black-Hearted Lotus / Моя наложница — ядовитый лотос: Глава 5

Он неожиданно увидел его во сне.

Шэнь Чжицин не смеялся, недоверчиво приближаясь. Казалось, он боится спугнуть видение, и тихо позвал:

— Цзи Янь.

Фигура, застывшая у озера, внезапно всем телом напряглась.

Шэнь Чжицин сжал в кулаки руки, спрятанные в длинных рукавах, и повторил снова:

— Цзи Янь.

Имя было тем же самым, но в этот раз в тихом зове звучал целый клубок тяжелых, запутанных чувств.

С той ночи он еще ни разу не видел Цзи Яня во сне. Должно быть, тот ненавидел его до глубины души.

А он сам? Если говорить о ненависти к Цзи Яню, то стоило этому человеку умереть, как эта злость постепенно сошла на нет.

Теперь же при дворе некому было даже поспорить с ним, стало до жути скучно.

Шэнь Чжицин втянул носом холодный воздух и вдруг увидел, что Цзи Янь поворачивается к нему.

На макушку падали хлопья инея и снега, лицо оставалось таким же резким и остро очерченным, как в воспоминаниях. Когда он не улыбался, от него веяло холодом еще большим, чем от окружающего снега, что делало его облик донельзя благородным и отрешенным.

Полагая, что собеседник вряд ли желает его видеть, Шэнь Чжицин не осмелился подойти ближе — он смертельно боялся разозлить Цзи Яня и получить от него пинок прямо из этого сна.

Шэнь Чжицин усмирил мысли, решительно остановился на месте и заговорил:

— Цзи Янь, раз уж ты сегодня соизволил прийти ко мне, то пришел отругать меня, верно?

Голос Шэнь Чжицина утонул в метели, поэтому он не заметил, как у стоящего под изморозью человека от его слов слегка согнулись пальцы, и тем более не услышал, как Цзи Янь среди завывания ветра назвал его по имени.

— С тех пор как ты ушел, небо над Нань Ляном переменилось. Императрица-консорт восседает на регентском троне, Император Южного Ляна пропал, и все, что ты предсказывал мне тогда, сбывается.

Шэнь Чжицин опустил ресницы.

— Ругай меня, на этот раз я не стану возражать.

Снег с холодным ароматом пронесся мимо кончика носа — все казалось призрачным и нереальным, а человек под изморозью не произнес ни слова.

Опустив голову, Шэнь Чжицин самокритично усмехнулся:

— Дошло до того, что ты даже бранить меня не хочешь.

— Тогда давай о другом.

Шэнь Чжицин шмыгнул носом.

— Сегодня я встретил человека, очень похожего на тебя. С первого взгляда мне показалось, будто ты меня обманул, будто ты вовсе не умер и живешь припеваючи.

Но та кровь пролилась прямо у моих ног, ты не должен был выжить.

— Шэнь Чжицин.

Четкий и спокойный голос внезапно раздался перед ним. Шэнь Чжицин поднял голову и встретился взглядом с теми самыми черными, как тушь, глазами.

Бледный, пасмурный дневной свет падал на его черты, отбрасывая отсветы, похожие на сияние холодного нефрита.

Тот, кто только что стоял у озера, неизвестно когда оказался прямо перед ним и смотрел на него сверху вниз.

Цзи Янь.

Шэнь Чжицин шевельнул губами, плотно сжав их.

Цзи Янь спросил:

— Ты все еще ненавидишь меня?

Пальцы Шэнь Чжицина впились в ладони до мяса:

— Жизнь за жизнь, Цзи Янь.

Шэнь Чжицин разжал руки, спрятанные в рукавах.

— Я больше не ненавижу тебя. Давай сотрем все, что было раньше, договорились?

Однако стоявший напротив человек не ответил на его мольбу.

Словно заранее предвидя такой исход, Шэнь Чжицин опустил взгляд.

— Хорошо. Если тебе нужна моя жизнь, можешь ли ты еще немного подождать? Я пока не могу умереть, ведь Нань Лян собственными руками превращен мной в то, чем он является сейчас, я должен довести все это до...

Цзи Янь протянул руку и крепко схватил его за запястье:

— Шэнь Чжицин, ты не бог.

Ты не бог, почему же ты взвалил всю вину на себя и хочешь вынести все в одиночку?

Окружающий ледяной ветер заставил дыхание стать тяжелым, и Шэнь Чжицин резко очнулся.

В то же самое время в Обители Морозных Цветов, отделенной от него лишь одной стеной, Цзи Янь открыл глаза.

Ревность

Шэнь Чжицин заболел.

Из-за проливного дождя он простудился ночью, а к утру у него поднялся сильный жар.

Фу Чунь позвал императорского лекаря, и во дворе все утро царила суматоха. Поднятый шум был столь велик, что потревожил даже Обитель Морозных Цветов во внутренних покоях Резиденции премьер-министра.

Обитель Морозных Цветов в Резиденции премьер-министра находилась на внутренней жилой половине.

Среди чужаков ходили слухи, будто Шэнь Чжицин спрятал там целое созвездие красавиц. Цзи Янь поначалу не верил в это — в конце концов, судя по его воспоминаниям, Шэнь Чжицин совершенно не разбирался в сердечных делах.

Но, переехав туда, Цзи Янь понял, как сильно заблуждался.

Он никак не ожидал, что то, о чем шептались снаружи, окажется правдой. В этом небольшом заднем дворе Шэнь Чжицин поселил полным-полно красавцев на любой вкус: полных и худых, высоких и низких — там было все, чего душа пожелает.

И он сам ничем от них не отличался.

С самого раннего утра в Обители Морозных Цветов стоял гам. Накинув верхнюю одежду, Цзи Янь вышел наружу и услышал, как толпа людей у ворот двора о чем-то оживленно спорит.

— Господин Канцлер, должно быть, снова заболел. Смотрите, уже сколько лекарей сменилось.

— Прошлой ночью шел дождь, было ужасно холодно. Вы же знаете, как тело Господина Канцлера боится холода и не выносит ни малейшего сквозняка.

— А я слышал, что эта болезнь Господина Канцлера... боюсь, зимы ему не пережить.

Цзи Янь нахмурился.

— Тьфу-тьфу-тьфу, дурные слова! — из-за угла с криком выскочил человек. На нем был легкий алый халат, а лицо его выражало яркое, капризное высокомерие. Указав пальцем на шушукавшихся у садовой стены людей, он звонко выругался: — Это Резиденция премьер-министра, кто вам позволил вот так проклинать Господина Канцлера? Господин Канцлер благословен свыше, он проживет сто лет! Посмейте еще раз распустить языки — я живо настрочу на вас жалобу!

Те сперва испугались, но, разглядев нарушителя, дружно с облегчением выдохнули:

— Юй Ли, к тебе-то Господин Канцлер сколько уже не заглядывал? Посмотри лучше на Лю Чжи: только вернулся из поездки, а его тут же позвали ухаживать за Господином Канцлером лично.

— Точно! Лица его увидеть не можешь, а еще грозишься на нас пожаловаться.

Юй Ли в ярости упер руки в бока:

— Во всяком случае, это лучше вас! С тех пор как переступили порог резиденции, вы его лица вообще в глаза не видели!

Юй Ли занимал в Резиденции премьер-министра положение куда более высокое, чем остальные, и спорщики, не сумев переречь его, принялись поодиночке стыдливо расходиться.

Юй Ли стоял на месте, сердито обмахивая себя рукой, и только перевел взгляд с уходящих зевак, как заметил, что во дворе все еще кто-то есть.

В лучах брезжущего рассвета этот человек скрестил руки на груди и прислонился к дереву, скрыв свое тело в тени листвы, словно густая, неразбавимая тушь.

Его взгляд лишь на мгновение сошелся с глазами Юй Ли, а затем отвернулся, снова устремившись на недалекое резное окно.

http://bllate.org/book/37329/4651931