Он неожиданно увидел его во сне.
Шэнь Чжицин не смеялся, недоверчиво приближаясь. Казалось, он боится спугнуть видение, и тихо позвал:
— Цзи Янь.
Фигура, застывшая у озера, внезапно всем телом напряглась.
Шэнь Чжицин сжал в кулаки руки, спрятанные в длинных рукавах, и повторил снова:
— Цзи Янь.
Имя было тем же самым, но в этот раз в тихом зове звучал целый клубок тяжелых, запутанных чувств.
С той ночи он еще ни разу не видел Цзи Яня во сне. Должно быть, тот ненавидел его до глубины души.
А он сам? Если говорить о ненависти к Цзи Яню, то стоило этому человеку умереть, как эта злость постепенно сошла на нет.
Теперь же при дворе некому было даже поспорить с ним, стало до жути скучно.
Шэнь Чжицин втянул носом холодный воздух и вдруг увидел, что Цзи Янь поворачивается к нему.
На макушку падали хлопья инея и снега, лицо оставалось таким же резким и остро очерченным, как в воспоминаниях. Когда он не улыбался, от него веяло холодом еще большим, чем от окружающего снега, что делало его облик донельзя благородным и отрешенным.
Полагая, что собеседник вряд ли желает его видеть, Шэнь Чжицин не осмелился подойти ближе — он смертельно боялся разозлить Цзи Яня и получить от него пинок прямо из этого сна.
Шэнь Чжицин усмирил мысли, решительно остановился на месте и заговорил:
— Цзи Янь, раз уж ты сегодня соизволил прийти ко мне, то пришел отругать меня, верно?
Голос Шэнь Чжицина утонул в метели, поэтому он не заметил, как у стоящего под изморозью человека от его слов слегка согнулись пальцы, и тем более не услышал, как Цзи Янь среди завывания ветра назвал его по имени.
— С тех пор как ты ушел, небо над Нань Ляном переменилось. Императрица-консорт восседает на регентском троне, Император Южного Ляна пропал, и все, что ты предсказывал мне тогда, сбывается.
Шэнь Чжицин опустил ресницы.
— Ругай меня, на этот раз я не стану возражать.
Снег с холодным ароматом пронесся мимо кончика носа — все казалось призрачным и нереальным, а человек под изморозью не произнес ни слова.
Опустив голову, Шэнь Чжицин самокритично усмехнулся:
— Дошло до того, что ты даже бранить меня не хочешь.
— Тогда давай о другом.
Шэнь Чжицин шмыгнул носом.
— Сегодня я встретил человека, очень похожего на тебя. С первого взгляда мне показалось, будто ты меня обманул, будто ты вовсе не умер и живешь припеваючи.
Но та кровь пролилась прямо у моих ног, ты не должен был выжить.
— Шэнь Чжицин.
Четкий и спокойный голос внезапно раздался перед ним. Шэнь Чжицин поднял голову и встретился взглядом с теми самыми черными, как тушь, глазами.
Бледный, пасмурный дневной свет падал на его черты, отбрасывая отсветы, похожие на сияние холодного нефрита.
Тот, кто только что стоял у озера, неизвестно когда оказался прямо перед ним и смотрел на него сверху вниз.
Цзи Янь.
Шэнь Чжицин шевельнул губами, плотно сжав их.
Цзи Янь спросил:
— Ты все еще ненавидишь меня?
Пальцы Шэнь Чжицина впились в ладони до мяса:
— Жизнь за жизнь, Цзи Янь.
Шэнь Чжицин разжал руки, спрятанные в рукавах.
— Я больше не ненавижу тебя. Давай сотрем все, что было раньше, договорились?
Однако стоявший напротив человек не ответил на его мольбу.
Словно заранее предвидя такой исход, Шэнь Чжицин опустил взгляд.
— Хорошо. Если тебе нужна моя жизнь, можешь ли ты еще немного подождать? Я пока не могу умереть, ведь Нань Лян собственными руками превращен мной в то, чем он является сейчас, я должен довести все это до...
Цзи Янь протянул руку и крепко схватил его за запястье:
— Шэнь Чжицин, ты не бог.
Ты не бог, почему же ты взвалил всю вину на себя и хочешь вынести все в одиночку?
Окружающий ледяной ветер заставил дыхание стать тяжелым, и Шэнь Чжицин резко очнулся.
В то же самое время в Обители Морозных Цветов, отделенной от него лишь одной стеной, Цзи Янь открыл глаза.
Ревность
Шэнь Чжицин заболел.
Из-за проливного дождя он простудился ночью, а к утру у него поднялся сильный жар.
Фу Чунь позвал императорского лекаря, и во дворе все утро царила суматоха. Поднятый шум был столь велик, что потревожил даже Обитель Морозных Цветов во внутренних покоях Резиденции премьер-министра.
Обитель Морозных Цветов в Резиденции премьер-министра находилась на внутренней жилой половине.
Среди чужаков ходили слухи, будто Шэнь Чжицин спрятал там целое созвездие красавиц. Цзи Янь поначалу не верил в это — в конце концов, судя по его воспоминаниям, Шэнь Чжицин совершенно не разбирался в сердечных делах.
Но, переехав туда, Цзи Янь понял, как сильно заблуждался.
Он никак не ожидал, что то, о чем шептались снаружи, окажется правдой. В этом небольшом заднем дворе Шэнь Чжицин поселил полным-полно красавцев на любой вкус: полных и худых, высоких и низких — там было все, чего душа пожелает.
И он сам ничем от них не отличался.
С самого раннего утра в Обители Морозных Цветов стоял гам. Накинув верхнюю одежду, Цзи Янь вышел наружу и услышал, как толпа людей у ворот двора о чем-то оживленно спорит.
— Господин Канцлер, должно быть, снова заболел. Смотрите, уже сколько лекарей сменилось.
— Прошлой ночью шел дождь, было ужасно холодно. Вы же знаете, как тело Господина Канцлера боится холода и не выносит ни малейшего сквозняка.
— А я слышал, что эта болезнь Господина Канцлера... боюсь, зимы ему не пережить.
Цзи Янь нахмурился.
— Тьфу-тьфу-тьфу, дурные слова! — из-за угла с криком выскочил человек. На нем был легкий алый халат, а лицо его выражало яркое, капризное высокомерие. Указав пальцем на шушукавшихся у садовой стены людей, он звонко выругался: — Это Резиденция премьер-министра, кто вам позволил вот так проклинать Господина Канцлера? Господин Канцлер благословен свыше, он проживет сто лет! Посмейте еще раз распустить языки — я живо настрочу на вас жалобу!
Те сперва испугались, но, разглядев нарушителя, дружно с облегчением выдохнули:
— Юй Ли, к тебе-то Господин Канцлер сколько уже не заглядывал? Посмотри лучше на Лю Чжи: только вернулся из поездки, а его тут же позвали ухаживать за Господином Канцлером лично.
— Точно! Лица его увидеть не можешь, а еще грозишься на нас пожаловаться.
Юй Ли в ярости упер руки в бока:
— Во всяком случае, это лучше вас! С тех пор как переступили порог резиденции, вы его лица вообще в глаза не видели!
Юй Ли занимал в Резиденции премьер-министра положение куда более высокое, чем остальные, и спорщики, не сумев переречь его, принялись поодиночке стыдливо расходиться.
Юй Ли стоял на месте, сердито обмахивая себя рукой, и только перевел взгляд с уходящих зевак, как заметил, что во дворе все еще кто-то есть.
В лучах брезжущего рассвета этот человек скрестил руки на груди и прислонился к дереву, скрыв свое тело в тени листвы, словно густая, неразбавимая тушь.
Его взгляд лишь на мгновение сошелся с глазами Юй Ли, а затем отвернулся, снова устремившись на недалекое резное окно.
http://bllate.org/book/37329/4651931
Готово:
