Тань Ешэн молча, с абсолютно безучастным видом уставился на Чэн Фаньлиня.
— Что такое? — усмехнулся Чэн Фаньлинь под его пристальным взглядом. — Цвет не под личико?
— Тебе куда больше к лицу, — ледяным тоном отозвался Тань Ешэн. — Жду не дождусь, когда твоя макушка полностью зазеленеет.
Едва ассистент Чэн Фаньлиня выбрался с водительского места, как до его ушей долетели эти слова. Парень онемел. Впрочем... решил сделать вид, будто ничего не слышал.
— Учитель Тань, вот ключи, — проявляя высшую степень профессионализма, ассистент с непроницаемым лицом протянул Тань Ешэню брелок.
Тань Ешэн забрал ключи.
Понятное дело, Чэн Фаньлинь намеренно пытался выбить его из колеи. Но Тань Ешэн не собирался тратить силы на пререкания из-за цвета машины — всё равно ничего не докажешь. Куда проще забрать авто прямо сейчас. А уж цвет... Пачкаться перекраской даже не придётся: достаточно загнать машину в сервис и обклеить винилом — дёшево и сердито. Главное, что колёса теперь есть. А если прижмёт с деньгами — всегда можно продать.
В конце концов, распоряжаться подарком он будет сам.
— Я поехал, — Тань Ешэн подбросил на ладони брелок и направился к водительской двери.
Глядя ему в спину, Чэн Фаньлинь почувствовал неясную досаду — будто со всей дури заехал кулаком в мешок с хлопком. У этого «мешка» задорный характер, да вот отдачи — ноль. Он-то надеялся насладиться зрелищем, когда заставлял ассистента пригнать этот кислотный пепелац, а Ешэню — хоть бы хны.
Лицо Чэн Фаньлиня вновь помрачнело. Свадебный оскал сменился недовольной гримасой, и он потянулся к ручке двери, намереваясь усесться в салон.
— Ты чего творишь? — удивлённо остановил его Тань Ешэн, остановившись у открытой двери. — Это моя машина.
—... — Чэн Фаньлинь воззрился на него с нескрываемым изумлением. — Я в курсе, что твоя. Ты что, серьёзно собираешься бросить нас с ассистентом посреди дороги?
Ассистент приехал сюда один, а прошлое авто припарковал на другом конце района. Укати Тань Ешэн сейчас в одиночку, Чэн Фаньлинь с помощником застряли бы здесь надолго.
Тань Ешэн отлично это понимал, что не помешало ему с готовностью кивнуть:
— Именно так. Брат Чэн, ты чертовски проницателен! Я именно это и планировал. Дело сделано, пора разбегаться. А я поеду обкатывать обнову и собирать свои девяносто девять и девять десятых процента заворожённых взглядов.
— Тань Ешэн, — сдерживая раздражение, напомнил тот, — вообще-то оплатил её я.
— Ты оплатил, а машина моя, — Тань Ешэн задорно вскинул подбородок. — Так что убери лапы от моей дверцы.
У Чэн Фаньлиня дёрнулся уголок губ.
И с чего ему только показалось, будто этот парень похож на мягкий хлопок?.. Какой там хлопок! Настоящий кусачий крокодил, напрашивающийся на хорошую трёпку.
Стоявший неподалёку ассистент понял: если так пойдёт и дальше, дело застопорится окончательно. Оба Учителя — с характером, уступать никто не станет. Значит, спасать ситуацию ему! Он парень гибкий, выдержит.
— Учитель Тань, проявите милосердие, подбросьте Брата Чэна по пути! — взмолился помощник. — У него слишком узнаваемое лицо. Повезло ещё, что место глухое и время не ходовое, а ну как кто узнает? Меня же его менеджер со свету сжрёт! Очень вас прошу...
Тань Ешэн хлопал ресницами, а затем сменил гневливый тон на елейный:
— Ну, раз ты так просишь... Отказать совсем было бы с моей стороны бессердечно. Сделаем так: оформлю вам скидку. Подвезу обоих, сработаю как таксист. Куда скажете, туда и домчу. Оплата по счётчику — сто юаней за километр.
Ассистент, едва успевший порадоваться оттепели, окончательно пал духом.
Господи, за какие грехи они вообще поженились?!
— Поедете или нет? Не сбивайте мне рабочий график, — Тань Ешэн одной рукой оперся о дверцу, а другой небрежно постукивал брелоком по крыше.
— Вчера я вёз тебя на своей машине, и счёл за проезд вполне божескую цену, — процедил Чэн Фаньлинь.
— О, я помню, как несказанно добр был ко мне Брат Чэн, — со всей искренностью кивнул Тань Ешэн.
— Тогда, может, вспомнишь и про девятьсот девяносто юаней за завтрак? — усмехнулся собеседник.
— Я человек незлопамятный, поэтому всё забыл, — ничуть не смутился тот. — Кстати, спасибо, что напомнил! Раз уж вы собираетесь стать моими пассажирами, извольте внести залог — две тысячи юаней. У меня тут мелкий бизнес, боюсь столкнуться с зайчатами-безбилетниками. Принимаю наличные или переводом, карты не обслуживаем.
—... Ты когда-нибудь захлебнёшься своей жадностью? — выдохнул Чэн Фаньлинь.
— Брат Чэн, ну что ты за скряга? — поморщился Тань Ешэн.
Чэн Фаньлинь чуть не поперхнулся от такой наглости.
— Садишься или нет? Спрашиваю в последний раз, — поставил ультиматум Тань Ешэн.
Чэн Фаньлинь дёрнул ручку задней двери:
— Сажусь. Посмотришь, как гуляют богатые люди.
«Богатый человек» Чэн Фаньлинь без зазрения совести бросил своего помощника за бортом. Повернувшись к парню, который уже намылился прыгнуть на переднее сиденье, он строго чеканил:
— На такси доедешь. Вексель сдашь сестре Жань, перекроет расходы. На сегодня ты свободен, так что не путайся под ногами. Не мешай нам с Учителем Тань наслаждаться молодожёнским досугом и укреплять брачные узы.
От такого захода у ассистента окончательно переклинило мозги. Не подумав, он ляпнул:
—... Счастливого бракосочетания, Брат Чэн.
На переднем сиденье Тань Ешэн прыснул и зашёлся откровенным хохотом.
Лицо Чэн Фаньлиня окончательно превратилось в грозовую тучу.
Помощник тут же спохватился. Пусть деталей он не знал, но прекрасно понимал — никакой любовью тут и не пахнет. Пожелав «счастья в личной жизни», он совершил роковую ошибку.
Пока Чэн Фаньлинь не успел выписать ему нагоняй, ассистент ловко захлопнул дверцу:
— С сегодняшнего дня записался на курсы ораторского искусства! Брат Чэн, до свидания! Учитель Тань, пока!
Тань Ешэн хохотал уже в голос.
— Трогай, Водитель Тань, — с ледяной миной постучал по спинке его кресла Чэн Фаньлинь.
Тань Ешэн, утирая слёзы от смеха, вывел на экран смартфона QR-код для оплаты:
— Будьте любезны, две тысячи залога.
— Давненько я не оперировал столь жалкими суммами, — фыркнул пассажир.
— Ты вчера с меня пятьсот юаней содрал, а сегодня утром пытался вымогательством тысячу получить. Какая из этих сумм больше двух тысяч? Плати давай, не тяни резину.
Чэн Фаньлинь пару секунд в упор разглядывал его лицо, после чего достал телефон и отсканировал код.
Вот только перевёл он не две тысячи, а пририсовал к цифре ещё один ноль.
Завершив транзакцию, «миллионер» Чэн вальяжно откинулся на кожаном диване:
— Кати куда глаза глядят, ровно на двадцать тысяч. Что поделать, если я богат? Деньги девать некуда, прям голова раскалывается.
Тань Ешэн лишился дара речи.
Заметив его озадаченный вид, Чэн Фаньлинь прищурился:
— Что, решил поднять тариф прямо на ходу? Смотри, пожалуюсь в Общество защиты прав потребителей.
Тань Ешэн словно в почтении сложил перед собой руки:
— Двадцать тысяч юаней — это двести километров пути. Господин Чэн, изволите отправиться в соседний город на инспекцию объекта или покатаемся по столице, дабы вы могли полюбоваться на свои владения?
— Без разницы, на твоё усмотрение, — вальяжно бросил Чэн Фаньлинь и не без удовольствия добавил: — Я ведь могу себе это позволить.
Тань Ешэн лишь хмыкнул. Убрав телефон и бегло окинув взглядом приборную панель, он завел двигатель.
Делать сегодня всё равно было нечего. Почему бы не выехать на трассу и не срубить лёгких денег за пару часов покатушек? Заработок честный, а новую машину всё равно нужно обкатать.
Затея, конечно, шизофреническая, зато в рамках закона.
— Сразу предупреждаю: откатаю только эти двадцать тысяч. Как лимит кончится — высажу на первом же перекрёстке. Играть в дочки-матери сверх оплаченного времени не собираюсь.
— Угу, — неопределённо отозвался Чэн Фаньлинь.
В салоне воцарилась тишина. Чэн Фаньлиню быстро надоело бездельничать; залипать в телефоне в машине он не любил, поэтому уставился вперёд. И постепенно его взгляд зафиксировался на профиле Тань Ешэня.
Надо признать, под определённым углом этот парень выглядел весьма нескверно.
Поглазев так некоторое время, Чэн Фаньлинь начал подозревать у себя расстройство психики. Зачем вообще надо было цепляться к нему и лезть в эту машину? Брачный договор подписан, штампы стоят, бабушке показались — разбегайтесь и живите спокойно! Выбросить двадцать тысяч ради бессмысленной поездки — бред чистой воды. А теперь ещё и гипнотизировать взглядом боковину лица своего «таксиста»... Похоже, Тань Ешэн заразил его каким-то редким психозом.
Хотя сам Тань Ешэн оказался ещё чище: взял двадцать тысяч и действительно вознамерился намотать двести километров! Кто из них после этого сумасшедший — большой вопрос.
— Ты настолько на мели? — внезапно подал голос Чэн Фаньлинь. — Ладно семья Тань обрезала тебе финансирование, но в долги-то они тебя не загнали?
— В стоимость билета входит только транспортировка тела, душевные беседы не предусмотрены, — осадил его Тань Ешэн. — Можно потише?
— О, так ты предоставляешь ещё и платную услугу «собеседник на час»? — иронично ухмыльнулся пассажир.
Не сиди Тань Ешэн за рулём, он бы обязательно закатил глаза до самого потолка.
— Ладно, вези меня домой, — рассудил Чэн Фаньлинь. Ему вдруг пришло в голову, что тратить драгоценные часы своей жизни на наблюдение за тем, как Ешэн крутит руль — неимоверно убыточное предприятие. — Сдачу можешь оставить себе. Будем считать, что откупился от сглаза.
Тань Ешэн лишь повел бровью и скорректировал навигатор.
Кислотно-зелёный болид выкатил на главную магистраль. Несмотря на яркий солнечный день, машинка притягивала взгляды всех без исключения прохожих. Тань Ешэн с абсолютным хладнокровием игнорировал глазеющую публику на тротуарах: в конце концов, сам он сидел внутри и, кроме капота, этой ядовитой зелени не видел.
Стыдно должно быть тем, кто смотрит снаружи, а ему-то что?
Доставив Чэн Фаньлиня к воротам его особняка, Тань Ешэн, ведомый чувством договора, вознамерился вернуть остаток:
— Сказано «сто юаней за километр», значит сто. Я, в отличие от некоторых, человек чести.
Чэн Фаньлинь, первоначально не планировавший забирать деньги, от такой наглости аж рассмеялся. Вытащив телефон, он процедил:
— Аферист. Возвращай наворованное.
Тань Ешэн отправил перевод.
Глянув на цифру, Чэн Фаньлинь насупился:
— Что-то не сходится. Ты посчитал мне минимум по двести за километр.
— Ничего подобного, ровно по сотне, — с невозмутимым видом парировал Тань Ешэн. — Просто живёшь ты в такой глуши, что обратный порожняк мне тоже выйдет в копеечку. Так что посчитано по тарифу «туда и обратно». Всё, расчёт окончен, я поехал. Увидимся в следующем году.
Официальный срок брака составлял год, так что фраза «до следующего года» звучала вполне закономерно. Хотя, разумеется, это было лишь преувеличением — за целый год им наверняка придётся пересечься ещё не раз, хотя бы во время визитов к бабушке Чэн.
Машина оказалась чересчур вызывающей. Дело было не только в ядовитом цвете, но и в баснословной стоимости... Словом, приехать на таком аппарате к общежитию агентства было бы вершиной глупости.
Поэтому Тань Ешэн оставил авто на крытой парковке неподалёку и пешком отправился в свою съёмную квартиру. Он планировал разобрать вещи прежнего владельца тела, выкинуть хлам, прикупить кое-что из необходимого и подготовиться к переезду — новенькие апартаменты, прописанные в брачном договоре, должны были перейти в его пользование со дня на день.
Едва он переступил порог и принялся за уборку, как зазвонил телефон. Звонок оказался неожиданным — на экране высветилось имя его нынешнего менеджера.
Женщину звали Цзян Сюань. Она подписала контракт с прежним Тань Ешэнем ещё на четвёртом курсе университета. Однако за последний год, осознав, что парень абсолютно безнадёжен, Цзян Сюань практически махнула на него рукой и давно не выходила на связь.
Приняв вызов, Тань Ешэн не успел ничего сказать — менеджер сразу перешла к делу:
— Ты уволил Шэнь Вэя?
— Уволил, — коротко подтвердил Тань Ешэн.
— Он не пытался устраивать сцены?
— Было дело, но ничего криминального.
Цзян Сюань помолчала пару секунд и продолжила:
— Я говорила с режиссёром Пу. Он утверждает, будто ты решил отказаться от своего прежнего «штукатурного» макияжа?
Что касается актёрской игры, режиссёр Пу вопил в трубку про небывалый прогресс и гениальное перевоплощение, однако Цзян Сюань слишком хорошо знала старика Пу, чтобы верить подобным восторгам. Наверняка сгустил краски ради красного словца.
Цзян Сюань рубила с плеча, не пытаясь смягчить выражения. Тань Ешэн лишь тихо усмехнулся:
— Верно.
— Ты вообще планируешь дальше оставаться в шоу-бизнесе?
Уголки губ Ешэня поползли вверх:
— Разумеется.
Помимо банального желания заработать на безбедную старость, Тань Ешэн действительно любил актёрство. В прошлой жизни он отдал съёмочной площадке больше десяти лет, и вся история его взросления — как человеческого, так и профессионального — осталась запечатлена на киноплёнке. Ему нравилось видеть себя на экране: это дарило ни с чем не сравнимое чувство, что он живёт не зря и оставляет свой след в этом мире.
— Хорошо, — кивнула Цзян Сюань. — У тебя есть сейчас время?
— Найдётся.
— Тогда подъезжай в офис. Встретимся и обсудим дальнейшие планы на твою карьеру... Ешэн, очень прошу, не разочаровывай меня снова.
Когда она положила трубку, сидевший рядом коллега-менеджер недоуменно качнул головой:
— Ты же раньше от одного имени этого Тань Ешэня зубами скрежетала. С чего вдруг опять решила им заняться? Помяни моё слово, брось ты это дело. В списке артистов, у которых в следующем году истекает контракт, его фамилия тоже фигурирует? У него срок вот-вот выйдет. Не вытащишь его — впустую потратишь силы, а если вытянешь и он не станет продлевать договор — получается, сработаешь на чужого дядю?
Цзян Сюань и сама прекрасно это понимала, но лишь тяжело вздохнула:
—... У меня под крылом всего трое новичков, я обязана отдавать себе отчёт. Раньше он сам встал в позу, и я ничего не могла сделать, да и желания не было. Но раз уж парень взялся за ум и пытается что-то изменить... Я должна довести дело до конца.
http://bllate.org/book/37324/4773775
Готово:
