Глава 7
Следующим утром Тань Ешэн едва успел устроиться за крошечным кухонным столиком, как зазвенел телефон. Звонил Чэн Фаньлинь.
Точнее, его ассистент. Вежливо и предельно корректно тот передал настоятельное пожелание своего босса поторапливаться и поинтересовался, можно ли прямо сейчас заехать за Тань Ешэнем.
— Не думал, что Учитель Чэн проявит такую прыть, — проговорил Ешэн, критическим взглядом оценив соевое молоко и сухой тост. — Приезжайте, конечно. Только сделайте одолжение, захватите мне нормальный завтрак. Ужасно захотелось курицы в клейком рисе.
— Завтрак? Курицу в клейком рисе? — растерялся ассистент на том конце провода.
— Именно. Буду крайне признателен.
Ешэн излил на собеседника максимум вежливости и, дождавшись сдержанного согласия, положил трубку.
И вернулся к сухомятке. В общежитии прежнего владельца тела имелся мини-холодильник, да только абсолютно пустой — у Ешэня после перемещения просто руки не дошли забить его продуктами. Утром пришлось перерыть все шкафчики на кухоньке, пока не обнаружилась упаковка тостового хлеба с не истёкшим ещё сроком годности да растворимый соевый порошок. Пришлось довольствоваться этим суррогатом.
Корпоративное жильё славилось высокой безопасностью, однако с удобствами тут случались промахи: ради какой-то булки Ешэню откровенно лень было тащиться целый километр до ближайшего заведения.
Сухой хлеб вприкуску с приторным напитком отдавал тоской. Но раз уж Чэн Фаньлинь проявляет невиданную щедрость и присылает личный транспорт, почему бы ему не раскошелиться ещё капельку? Не обеднеет же.
Поморщившись, Ешэн из въевшейся привычки всё же доел всё до последней крошки. Помыл за собой посуду, привёл в порядок кухонный уголок и уселся ждать ассистента вместе со своей заветной курицей.
Минут через двадцать ассистент отзвонился, сообщив, что машина у подъезда. Ешэн спустился. К его немалому удивлению, в салоне обнаружился и сам Чэн Фаньлинь.
Окинув взглядом Ешэня, принимающего пакет с едой из рук ассистента, Чэн Фаньлинь изогнул бровь:
— Что, так поражён моему присутствию?
— Ещё бы. Судя по тому, насколько я тебе поперек горла, я ожидал, что ты выедешь раньше и другой дорогой.
Блюдо оказалось свежеприготовленным и обжигало пальцы. Разворачивая ароматистый лотосовый лист, Тань Ешэн без тени смущения бросил:
— Брат Чэн ведь не против, если я перекушу в машине?
Раз уж купили, не жрать же холодным — с головой он пока дружит.
Чэн Фаньлинь проигнорировал вопрос, бросив с ледяной прохладой:
— А я уж грешным делом подумал, ты забыл, с кем сегодня сочетаешься браком.
Ешэн хлопал ресницами, а затем с непередаваемым выражением лица оглядел спутника:
— Брат Чэн, с такими интонациями легко ввести человека в заблуждение. Со стороны послушать — так ты в меня страстно влюблён и берёшь браком по принуждению.
Фаньлинь поперхнулся. Толстокожести этого типа действительно оставалось только подивиться.
Аппетитный дух курицы с рисом быстро заполонил салон, и Тань Ешэн принялся за трапезу. Чэн Фаньлинь, чувствуя себя уязвлённым, смерил собеседника въедливым взглядом с ног до головы, выискивая, к чему бы придраться. Наконец зацепка нашлась.
— Ты чего так вырядился? На полном серьёзе собрался под венец? — съязвил Фаньлинь.
Тань Ешэн озадаченно проглотил кусок и поглядел на него:
— Если белая рубашка с джинсами — это «вырядился», то твоё облачение к чему отнести? Готовишься исполнить главную роль на похоронах?
Впрочем, Ешэн отчасти понимал подвох. Прежний хозяин тела предпочитал безумный винегрет в одежде, к которому подходила разве что раскрашенная физиономия. Сегодняшняя сдержанность на этом фоне выглядела вопиющим откровением.
Снова получив отпор, Фаньлинь окончательно омрачился и предпочёл умолкнуть.
Лишь когда Тань Ешэн расправился с едой, Киноимператор подал загробный голос:
— Курица в рисе — восемь юаней. Наличными отдашь или переводом?
Тань Ешэн с зажатым в руке пустым пакетом потерял дар речи.
«...»
По-хорошему, сумма смешная, вернуть стоило. Но тон Чэн Фаньлиня ни в какие ворота не лез, а Ешэн совсем не рвался проявлять конформизм.
— Накинь за услуги курьера, — неторопливо докинул Чэн Фаньлинь. — Мой ассистент из-за твоего завтрака задержал меня, а это моё пропущенное рабочее время. Сделаю скидку и округлю до тысячи. У меня почасовая оплата немилосердная, так что дисконт царский — цени.
Тань Ешэня это искренне развеселило.
— Учитель Чэн, я похож на лоха?
Подкалывать его — пожалуйста. Зариться на его кровные — табу.
Фаньлинь остался невозмутим:
— К чему эта официозность? Только что «братом» величал. Мы же на пороге брака, не чужие люди. Впрочем, просто гони деньги.
— Финансовые разговоры убивают душевность, вот и дистанция, — Ешэн свернул мусор и отправил в урну, достал влажную салфетку, протёр губы и пальцы, а затем извлёк из кармана купюру в десять юаней. — Восемь за еду, остальное за салфетки. Без сдачи.
Вид живых денег искренне удивил Фаньлиня. Впрочем, купюру он цапнул без колебаний:
— Сто лет налички в руках не держал... Так, остаток за тобой — девятьсот девяносто. Вернёшь при случае, я великодушен — проценты начислять не стану.
— На том свете пересчитаемся, — усмехнулся Тань Ешэн.
Он прекрасно раскусил манёвр: Чэн Фаньлинь понял, как Ешэн ценит каждую копейку, и намеренно мотал нервы. Только вот выбить из него хоть лишний грош — задача неподъёмная.
— Надо же, ещё не расписались, а ты уже мечтаешь умереть в один день, — покачал головой Фаньлинь. — На том свете встречи с тобой я бы избежал — не хватало ещё и там кошмары видеть.
Сидевший за рулём ассистент с каменной миной слушал эту перепалку.
«И без того разговорчив, а сегодня словно с цепи сорвался», — подумал он о боссе.
Тань Ешэню надоела эта бредятина, и он сразу перешёл к делу:
— Все пункты по имуществу в договоре готовы?
Упоминание контракта мгновенно сбило с Фаньлиня весь задор.
— Не переживай, всё собрано. Ждёт твоей подписи, чтобы отправиться с тобой в могилу.
Ешэн находил расклад прекрасным.
Поскольку статус Киноимператора первого эшелона не позволял Фаньлиню светиться в общественных местах, всю бюрократию взяли на себя юристы. Прибыв на место, стороны быстро расставили подписи на нужных бланках. Спустя полчаса ожидания адвокат вернулся с готовым пакетом документов.
Две алые книжицы — свидетельства о браке — перекочевали к новоиспечённым супругам. Брачное соглашение вступило в силу: на счёт Ешэня моментально упали пятьсот тысяч юаней за текущий месяц. Что до недвижимости и автотранспорта, переоформление закончат за пару дней, после чего бумаги отправят почтой.
Вырвавшись из беспросветной нищеты, Тань Ешэн не мог нарадоваться на приличный баланс.
А вот Чэн Фаньлинь от его радости скис. Имущество его не заботило, да и аппетиты Ешэня были предсказуемы, но видеть эти сияющие от денег глаза было противно. Хоть бы вид сделал для приличия!
Потому Киноимператор скривился:
— Перед бабушкой фильтруй базар.
— Как скажешь, — предельно вежливо улыбнулся Тань Ешэн.
Свежеотпечатанные красные корочки лежали в карманах, но атмосферой романтики между этой парочкой и не пахло. Они направились в поместье семьи Чэн.
Обстановка в доме Чэн отличалась... крайней степенью паршивости.
Судя по воспоминаниям оригинального владельца тела, суть сводилась к следующему: отец Чэн Фаньлиня закрутил роман на стороне, причём с родной сестрой своей жены. Узнав о предательстве мужа и сестры, мать Фаньлиня от горя потеряла контроль, попала в автокатастрофу и скончалась на месте.
Спустя всего три месяца после трагедии любовники сошлись окончательно и сыграли свадьбу. С тех пор они беззаботно жили в старом поместье семьи Чэн под благовидным предлогом сыновней почтительности.
Потеряв мать, Чэн Фаньлинь был привязан только к старшему поколению — дедушкам и бабушкам. Но те один за другим ушли из жизни. До сегодняшнего дня дожила лишь Бабушка Чэн, да и та угасала на глазах от тяжелой болезни.
***
Машина замерла перед Старым поместьем семьи Чэн. Отпустив ассистента, Фаньлинь повернулся к застывшему рядом Ешэню:
— Знаешь, ты хоть и бесишь по-прежнему, но стал выглядеть капельку адекватнее.
Ешэн одарил его косым взглядом:
— Выплёвывай уже свой яд.
Киноимператор редкий раз одарил его улыбкой:
— Я тут размышлял над причинами метаморфоз и пришёл к выводу: это всё та трепка, что я тебе задал. Может, после визита к бабушке ещё раз съездить тебе по физиономии? Для закрепления просветления.
—... Психозы нынче лечат. С твоими миллионами вполне можно отгрохать персональную лечебницу с мягкими стенами.
— Я к нему всей душой, а он со своей неблагодарностью, — сокрушённо вздохнул Фаньлинь.
Пререкаясь, они вошли в дом. Внутри царило нетипичное оживление.
Вчерашнее известие о предстоящей свадьбе Чэн Фаньлиня мгновенно разлетелось по поместью. Старая госпожа, слухам вопреки, пришла в полный восторг. Сбитые с толку родственники семьи Чэн вместе с роднёй умершей матери — семейством Е — сбежались сюда с единственной целью: узнать, с какого перепугу Фаньлинь резко решил связать себя узами брака и кто же эта таинственная пассия.
— Ох, Фаньлинь! Ну наконец-то ты прибыл! — первым подал голос Дядя Е, родной брат покойной матери Фаньлиня, любивший ошиваться в поместье Чэн.
И тут же повернулся к юноше рядом:
— А-Ю, ты же так рвался увидеть Брата Фаньлиня? Говорил, у тебя к нему важный разговор. Ну же, чего ждёшь?
«Брат Фаньлинь...»
От такого обращения у Тань Ешэня заломило зубы.
Названный А-Ю подскочил с дивана. Юноша с заплаканными глазами подошёл к ним. На Фаньлиня он взирал с благоговейной мольбой и печалью, а вот Ешэня смерил взглядом, полным яда и брезгливости.
Ешэн лишь мысленно хмыкнул. Он перевёл взгляд на Чэн Фаньлиня и наткнулся на его смеющиеся, злорадные глаза. Этот гад явно вознамерился использовать его в своей игре...
— Брат Фаньлинь... Дядя Е сказал, ты женишься... Это ведь неправда? Свободный, замечательный Брат Фаньлинь не мог сковать себя браком с первым встречным! Ты же просто успокаивал Бабушку Чэн, да? — Фэн Ханьюй ронял слова жалкой, дрожащей скороговоркой.
Хотя мотивы у собравшихся разнились, все присутствующие замерли, пожирая Фаньлиня взглядами.
Киноимператор со свойственной ему вальяжностью изогнул бровь. Напустив на себя приторно-ласковый вид — полная противоположность тому ублюдку, что обещал начистить Ешэню рожу за воротами — он приобнял интонацией спутника:
— Дорогой, я же говорил, сколько сомнительных личностей спать не могут, мечтают заполучить меня. Ты обещал беречь меня от них. Твой выход.
«Здравствуйте, господин Киноимператор. У вас с головой всё в порядке?»
Ешэн не собирался влезать в этот балаган и хотел было перевести стрелки обратно, но Фэн Ханьюй уже переключился на него.
— Так это тебя Брат Фаньлинь привёл показать Бабушке Чэн? Пожалуйста, перестань липнуть к нему! Он слишком добрый, мы всей семьёй боимся, что его обведут вокруг пальца...
«...»
Очнувшись в этом мире, Ешэн посчитал Чэн Фаньлиня главным раздражителем. Столкнувшись с Шэнь Вэем, решил, что пальма первенства по мерзости принадлежит ассистенту. Теперь он осознал ошибку: нет предела людской глупости.
— Прошу прощения, уточнительный вопрос, — Ешэн хлопал глазами с видом ещё более безгрешным, чем у его оппонента. — Вы все собрались встречаться со свалившимся на вас родственничком, то есть со мной? Отлично... Выкладывайте подарки на свадьбу.
Толпа опешила. С лица Фэн Ханьюя мгновенно слетела скорбная маска.
— Неужто не приготовили? — с наигранным изумлением протянул Тань Ешэн, а затем в упор посмотрел на юношу: — А ты? Принёс нам подарок?
Фэн Ханьюй... Фэн Ханьюй зарыдал в голос.
http://bllate.org/book/37324/4754208
Готово:
