Ха-ха-ха-ха. — Чэнь Лан, держа в руках миску с едой, громко рассмеялся. — Тетушка Сян, как думаешь, это мальчик или девочка?
Тетушка Сян посмотрела ей в грудь, потом ниже и неуверенно произнесла:
— Девочка? Четко не разберу, но у меня дочка тоже целыми днями ходит с короткой стрижкой. Этот парень на вид еще нежнее моей дочки.
Чэнь Цзинмин застыл: «...»
Чэнь Лан уже вовсю хохотал, яростно хлопая себя по бедрам. Обычно он был парнем без предрассудков и прекрасно ладил с сотрудниками, тогда как Чу Фэн держался более строго — они прекрасно разыгрывали классическую сцену хорошего и плохого полицейского.
Тетушка Сян почесала затылок:
— Так это... мальчик?
Чу Фэн вздохнул:
— Тетушка Сян, это же Цзинмин.
— Ой-ёй. — Подала голос другая тетушка, которая до этого стояла неподалеку и наблюдала за всеобщим весельем. — Так это же... разве это не ребенок Чуньи? Его что, не...
— Он вернулся домой. — Чу Фэн с улыбкой прервал ее.
— Только что приехал, третья тетушка. — с улыбкой пояснил Чэнь Лан. — Это он и есть, посмотрите на эти глаза, на этот рот — вылитая тетя Чуньи.
— И правда похож.
— Сколько ему лет? Если посчитать, должно быть двадцать три или двадцать четвертый пошел.
— Главное, что вернулся! Окончил учебу? Кем работает?
— Эй, да хватит вам расспрашивать, надоедаете ведь человеку, он же только приехал.
Чэнь Цзинмин тихонько спрятался за спину Чу Фэна. Зевак, сбежавшихся посмотреть на него, становилось все больше; пальцы Чэнь Цзинмина, сжимавшие большую миску из нержавеющей стали, задрожали помимо его воли. От каждого вздоха ему казалось, что в легких не хватает кислорода, а ладони покрылись холодным потом.
В голове крутилась лишь одна картина: следующий день после того, как все случилось, когда его окружила толпа фанатов Тан Суна и принялась осыпать самыми грязными оскорблениями. Он снова и снова объяснял, что не совершал по отношению к Тан Суну никаких недопустимых поступков, но его никто не слушал — эти оправдания лишь сильнее распаляли толпу.
И хотя в съемочной группе было немало поклонников, постоянно сопровождавших Тан Суна, ни единая душа не выступила вперед, чтобы подтвердить: в ту ночь именно Тан Сун издевался над ним.
Те злобные, искаженные ненавистью лица на протяжении всего последнего месяца преследовали Чэнь Цзинмина в кошмарах.
Грязный педераст, да ты даже за деньги никому не нужен, сдохни, мразь вонючая.
В какой глуши закопана твоя мамаша, я собственными руками ее могилу сожгу.
Что за отброс, с какого перепугу наш Сокровище Тан вообще на тебя посмотрел, ты мать твою за ногу, мразь проклятая.
Чтоб у всей твоей семьи рак нашли, Чэнь Цзинмин!
— Малыш, малыш?
Мысли Чэнь Цзинмина вернулись в реальность.
— А?
Жуткие лица из кошмаров исчезли, сменившись обеспокоенными взглядами старших.
Чу Фэн приобнял Чэнь Цзинмина за плечи, разворачивая к себе лицом, но его руки продолжали крепко и надежно лежать на плечах парня. Наклонившись, он тихо произнес:
— Посмотри, что это?
Тетушка Сян протянула небольшую красную корзинку, доверху наполненную алыми ягодами.
Чэнь Цзинмин отлично помнил эти плоды — в этих краях их звали апрельской вишней. Существовало несколько их разновидностей, и все они относились к роду рубус семейства розовых, обладая кисло-сладким, очень сочным вкусом.
— Ты любил их в детстве, — произнес Чу Фэн, слегка подтолкнув его за руку. — Это тебе от тетушки Сян.
Тетушка Сян ни капли не смутилась сдержанности Чэнь Цзинмина и настойчиво протянула угощение:
— Бери, бери, мой старик их сам собирал, такие сладкие уродились, вы, молодежь, до такого охочи.
Чэнь Цзинмин принял корзинку:
— Спасибо, тетушка Сян.
Желая выразить признательность, Чэнь Цзинмин тут же взял одну ягоду и отправил в рот:
— Мм! Какая сладкая!
— Малыш, дай брату попробовать. — сказал Чу Фэн.
Чэнь Цзинмин зачеркнул горсть ягод:
— Держи.
Чу Фэн тут же наклонился и прямо губами сгреб ягоды с ладони Чэнь Цзинмина.
Чэнь Цзинмин отдернул руку и, опустив взгляд, заметил на коже влажный след от чужих губ и легкое ощущение щекотки.
Глава 6
Чэнь Цзинмин нахмурился, глядя на собственную ладонь, и Чу Фэн сразу это заметил.
— Виноват, косяк брата. — После этих слов Чу Фэн схватил руку Чэнь Цзинмина и вытер ее о собственную одежду.
Мышцы на животе Чу Фэна были на редкость крепкими, на ощупь напоминая стиральную доску.
На ферме работали исключительно местные жители, преимущественно из поселка Чанлин, и во всем поселке не нашлось бы ни единого человека, кто не знал бы Чэнь Чуньи и Чу И.
И дело было вовсе не в том, что они отдали свои жизни во время тушения лесного пожара — просто они изначально относились к односельчанам невероятно тепло и бескорыстно.
В те времена дороги были куда хуже нынешних, и многим одиноким старикам из деревни добираться до больниц было целой проблемой: заболеет что — терпят до последнего. Тогда Чэнь Чуньи сама садилась за руль и объезжала дома одного за другим, невзирая на погоду и распутицу колесила по деревням и закоулкам, чтобы проводить старикам базовые медосмотры. А если попадались семьи в тяжелом материальном положении, она не брала с них ни копейки и частенько доплачивала за лекарства из собственного кармана.
Теперь же во взглядах, которыми они смотрели на Чэнь Цзинмина, читалась безграничная нежность — здесь сказывалась и любовь к его родителям, и искренняя привязанность к нему самому.
В раннем детстве Чэнь Цзинмин был сущим ангелочком, эдаким пухлым мальчиком-персиком. Он постоянно таскался за Чэнь Чуньи на осмотры — белолицый, румяный, открытый и приветливый, он был настолько хорошеньким, что вовсе не походил на мальчика. Он одаривал сладкой улыбкой каждого встречного, и везде, где он появлялся, звучали лишь радость и смех.
Даже такой упрямец, как Чу Фэн, не мог устоять перед тем, как маленький Цзинмин раз за разом звонко звал его братцем.
Поскольку Чу И то и дело пропадал на дежурствах, Чэнь Чуньи отправляла Чэнь Цзинмина звать Чу Фэна к ужину. Стоило Чу Фэну заупрямиться, как Цзинмин тут же накладывал в большую миску еду, бережно обхватывал ее обеими ручонками и шел стучаться в дверь упрямца.
Чу Фэн забирал миску, а Чэнь Цзинмин тем временем поворачивался к нему спиной — ведь в капюшоне его куртки для Чу Фэна всегда прятался огромный спелый персик!
Блюда в столовой для сотрудников были приготовлены в традиционном чансийском стиле — пряные, кислые и острые, но специально для него Чу Фэн заранее попросил повара отдельно приготовить пару неострых блюд.
Тарелка говядины с кинзой, тарелка сушеных соевых прессованных брусочков с побегами бамбука, а также неизменные для местной столовой яичница с побегами магонии и тушеная зеленая фасоль.
Они устроились за столом в самом углу столовой, а вскоре к ним с полными тарелками присоединился и Чэнь Лан.
— Ешь это, малыш. — Чу Фэн палочками положил ему кусок говядины. — Бычки наши собственные, чанлинские.
Чэнь Цзинмин отправил мясо в рот.
Казалось бы, обычная говядина, но вкус кардинально отличался от того, что Чэнь Цзинмин привык покупать в магазинах: здесь не было этой искусственной мягкости, призванной таять во рту сразу же. Напротив, мясо обладало приятной плотностью, но без излишней волокнистости — откусив кусочек, можно было почти воочию представить, как эта корова беззаботно прогуливалась по зеленым лугам.
Но главным достоинством чанлинской говядины был ее неповторимый насыщенный аромат, который не заглушался даже при обжарке с такими ярко пахнущими продуктами, как кинза.
— Очень вкусно. — Чэнь Цзинмин поднял голову. Сидевшие напротив Чу Фэн и Чэнь Лан с улыбкой ждали его вердикта.
И он добавил:
— Мне кажется, при жизни эта корова была очень счастливой.
Чэнь Лан громко расхохотался:
— Ты это серьезно сейчас описываешь еду?
Чэнь Цзинмин немного смутился:
— Я просто так ляпнул.
— Ничего не просто так, — возразил Чу Фэн. — Во всей провинции Чанси, ручаюсь, не сыщешь фермы с условиями лучше наших: кормят отборным зерном, выгуливают на огромных луга́х, да еще и музыку включают — разве это не счастье?
— ...Да в итоге все равно под нож и на мясо, — вставил Чэнь Лан.
— Малыш же говорил про то, что было при жизни, соображай лучше, — парировал Чу Фэн.
— Я... да мне не о чем с тобой говорить, зацикленный ты на младшем брате.
— На ком зацикленный? — переспросил Чу Фэн.
Пока они перекидывались колкостями, Чэнь Цзинмин молча умял еще пару кусочков говядины. Услышав это слово, он снова поднял голову и заморгал своими большими глазами.
— На младшем брате, — пояснил Чэнь Лан.
— Это еще что значит? Я знаю только про числовое программное управление.
— Пфф... — не удержался Чэнь Цзинмин.
— Ты и есть тот самый братоман, — продолжил объяснять Чэнь Лан. — То есть человек, который до безумия любит младшего брата и даже имеет особый фетиш. Есть же те, кто фанатеет от красивых рук, те, кто с ума сходит по ногам, а вот ты — по брату.
Чэнь Цзинмин так рассмеялся, что едва не поперхнулся:
— Лан-гэ, какой же ты уморительный.
Чэнь Лан тут же ткнул в него пальцем:
— Глянь-ка, фанат улыбок.
Чу Фэн тоже улыбнулся:
— Ладно, пусть будет так.
С этими словами он положил в тарелку Чэнь Цзинмина яичницу с побегами магонии, велев съесть ровно столько, сколько сможет осилить.
— Кстати, Сяо Лан, — аппетит у Чу Фэна был отменный, и он уже расправился с двумя мисками риса, — что там сейчас с отелем Синьюэ?
— Изначально планировали приехать к нам с инспекцией на место, но на прошлой неделе внезапно заявили, что у них меняется руководство, и новый гендиректор ресторанного департамента хочет провести всё заново.
Чу Фэн кивнул:
— Брат Ма упоминал об этом в разговоре, новый гендиректор, похоже, младший сын президента их корпорации.
— Ого, — протянул Чэнь Лан с привычной легкостью и беспечностью в голосе. — Мажор в втором поколении, значит.
— Говорят, этот парень действительно разбирается в еде, учился во Франции. Малыш, не заливай рис супом, это тяжело для желудка.
— А, хорошо. — Чэнь Цзинмин отложил поварешку и продолжил не спеша уплетать еду. Слушать их разговоры о работе было одновременно и расслабляюще, и любопытно.
Он вообще любил подслушивать чужие беседы.
Будь то в вагоне метро или в ресторане, Чэнь Цзинмин всегда молча наблюдал за окружающими, думая о том, что у каждого человека есть своя собственная история, и удастся ли ему хоть немного приоткрыть ее по случайным обрывкам фраз.
Чэнь Лан вечно ел, не выпуская из рук телефон и попутно болтая, так что на один прийом пищи у него уходило не меньше получаса.
— Если он и правда толк в еде знает, то выберет нас, без вариантов, — заявил он.
Чэнь Цзинмин переглянулся с Чу Фэном и улыбнулся.
— Да, кстати, стримы у нас идут не сказать чтобы шибко успешно, — продолжил Чэнь Лан. — Свежие продукты продавать тяжело, платформы трафик не дают, а тратить деньги впустую — сплошной убыток. Старший, как думаешь, может, прикрыть эту лавочку?
Чу Фэн задумался:
— Сколько бюджета еще осталось?
— Половина.
— Тогда пока не сворачивай. А что насчет SMM-щика, нашли кого-нибудь?
Чэнь Лан покачал головой:
— Нет, пока Бо-цзай отдувается. У нас тут глушь такая, молодежь ехать не хочет вообще. Приходили двое на собеседование — концепции абсолютно шаблонные, ноль свежих идей.
Чэнь Цзинмин, уже доевший свой обед, сидел чуть в стороне и внимательно слушал.
Оказывается, на ферме уже запустили прямые трансляции, но результаты оставляли желать лучшего. Изначально продукция фермы сбывалась преимущественно по модели B2B, а крупнейшим покупателем выступал супермаркет Хэсин — самый большой местный ритейлер в городе Чанси.
Помимо этого, были разовые заказы от различных рынков и точек общепита.
Упомянутый же ранее отель Синьюэ представлял собой высококлассную сетевую гостиницу со штаб-квартирой в Шанхае. Этот отель славился безупречным качеством ресторанного обслуживания, причем сразу три его ресторана были отмечены престижными наградами Черного жемчуга.
По логике вещей, элитный отель в мегаполисе и ферма в юго-западных горах никак не должны были пересекаться. Однако у Чу Фэна нашелся сослуживец и бывший однокурсник Чи Фэй, занимавший пост менеджера фронт-офиса в шанхайском Синьюэ. Именно благодаря его протекции Чу Фэн провел несколько переговоров с директором по закупкам Синьюэ, а затем дважды лично ездил в Шанхай, чтобы достичь предварительных договоренностей.
http://bllate.org/book/37304/4648833
Готово:
