Обратный путь проходил под проливным дождем.
Город Чанси славился своими дождями, так что в них не было ничего необычного, но ливень, подобный сегодняшнему, случался от силы пару раз в году.
Перед Чэнь Ланом стояла глиняная миска с рисовой лапшой и бараниной в прозрачном бульоне. В такую лапшу не клали зеленый лук или кинзу — вместо них добавляли побеги чеснока, и воздух вокруг был наполнен легким ароматом баранины.
Было часу ночи, но в закусочной оставалось еще два столика посетителей: судя по всему, они выпили и теперь зашли перекусить, чтобы протрезветь.
В Городе Чанси хватало круглосуточных лапшичных, которые процветали благодаря бурной ночной жизни этого города.
Порция перед Чэнь Ланом была большой, но аппетита он не чувствовал.
Дорожные тяготы отняли у него и без того скудные силы, в голове стоял туман, бледное лицо лишено было всякихскидок на кровь, а губы слегка потрескались.
— Малыш, съешь это.
Две маленькие керамические тарелочки опустились перед Чэнь Ланом: в одной была маринованная редиска, в другой — хрустящий острый перец. Он слегка приподнял голову и посмотрел на сидевшего напротив Чу Фэна.
Чу Фэн ростом за метр девяносто, смуглый, с невозможно широкими плечами и длинными ногами, которые просто нельзя было не заметить, был одет в самую простую черную футболку, плотно обтягивающую рельефные мускулы на руках и подчеркивающую его великолепное телосложение.
В апреле по вечерам и утрам в Городе Чанси все еще стояла прохлада, и поверх футболки у него изначально была надета джинсовая рубашка, но сейчас она красовалась на плечах Чэнь Лана.
Чэнь Лан вернулся в Город Чанси впервые за тринадцать лет.
Хотя за последние пару лет Город Чанси превратился в популярное туристическое направление, и многие друзья то и дело приезжали сюда на отдых, сам Чэнь Лан носа не казал.
Потому что он не мог воспринимать это место лишь как туристическую точку, да и домом оно больше не казалось.
— Братец, — тихо произнес Чэнь Лан, надеясь заставить Чу Фэна перестать называть его малышом.
Снаружи непрекращающийся шум ливня заглушил его слабый голос почти мгновенно.
— М? — Чу Фэн прервал свои манипуляции и подвинул одну из тарелочек ближе к Чэнь Лану. — Ты же любил ее раньше. Малыш, попробуй, остался ли прежний вкус.
Чэнь Лан хотел что-то сказать, но замялся, окинув взглядом закусочную. К счастью, за стенами шумел дождь, иначе от этого непрерывного потока обращений «малыш» любой посторонний наверняка пришел бы в крайнее недоумение.
— Что такое? Салфетку? Попить хочешь? — Чу Фэн внимательно смотрел на Чэнь Лана.
Чэнь Лан покачал головой:
— Не нужно.
Он протянул палочки, подцепил кусочек розовой маринованной редиски и отправил в рот.
Редиска имела нежно-розовый оттенок — такой цвет получался из-за красной кожуры: пока овощ мариновался, кожица линяла и окрашивала рассол в розоватый тон.
Редиска оказалась кисло-сладкой, хрустящей и с легкой ноткой остроты. Аппетита по-прежнему не было, но по крайней мере удалось хоть что-то проглотить.
Увидев, что Чэнь Лан начал есть, Чу Фэн немного расслабился.
С самой встречи в аэропорту Чэнь Лан хранил молчание: почти не разговаривал, отказывался от воды и не хотел притрагиваться к еде.
Если бы не ливень, загнавший их сюда пережидать непогоду за ужином и разговорами, Чу Фэн искренне боялся бы, что весь вечер пройдет в таком тягостном молчании.
Он переживал за Чэнь Лана.
Чу Фэн взял со стола стакан из нержавеющей стали, открутил крышку и, склонив голову набок, заглянул в глаза Чэнь Лану:
— Малыш, перчика добавить?
Чэнь Лан поднял взгляд, вновь собираясь попросить не называть его малышом, но, столкнувшись с полным заботы взглядом, выдавил лишь одно слово:
— Угу.
Хотя в новом доме все эти годы они обходились без острой пищи, совсем уж есть ее он не разучился.
Едва слова сорвались с губ, как в миску Чэнь Лана плюхнулась щедрая ложка масла чили.
Чу Фэн:
— Ешь, малыш.
Чэнь Лан:
— ...
Для жителей Чанси ароматизированное масло чили в супе с лапшой было чистым благоуханием без жгучей горечи: положить одну ложку считалось нормой, две — проявлением хорошего вкуса, а три — высшим гастрономическим наслаждением.
— Ха... — Чэнь Лан часто задышал, высовывая язык, точно щенок.
Пару секунд понаблюдав за ним, Чу Фэн наконец удостоверился:
— Остро?
Он поднялся, налил из кулера стакан прохладной воды, чтобы Чэнь Лан мог запить, пересел с противоположной стороны к нему на скамью и, мягко похлопывая по спине, принялся извиняться:
— Прости, малыш.
— Все в порядке, — втянув голову и плечи, Чэнь Лан неловко отстранился.
— Это брат виноват, — на мгновение замер Чу Фэн, а затем провел рукой по растрепанным волосам Чэнь Лана, вернулся на свое место и с мягкой улыбкой произнес: — Забыл, что наш малыш теперь, пожалуй, не переносит острое и больше не любит, когда ему гладят спину.
Чэнь Лан вежливо и сдержанно улыбнулся краешком губ.
Судя по всему, Чу Фэн еще не осознал, что Чэнь Лан давно перестал быть тем избалованным малышом, каким был когда-то.
Обернувшись к хозяюшке, Чу Фэн крикнул:
— Хозяин, сварите еще одну миску!
Чэнь Лан поспешно запротестовал:
— Не нужно, у меня нет аппетита, я не хочу есть.
Немного поколебавшись, Чу Фэн отменил заказ, после чего пододвинул к себе недоеденную миску Чэнь Лана и принялся за нее сам.
Для Чу Фэна доедать за Чэнь Ланом было привычным делом.
Ветер бушевавшей за пластиковой завесой грозы ворвался внутрь, взъерошив и без того длинные волосы Чу Фэна. Сам по себе крупный, с темной кожей, сейчас он походил на растрепанного дикаря.
В голове Чэнь Лана невольно возник образ Чу Фэна, который качается на лианах в первобытных джунглях — непременно нагишом, прикрывая стратегически важные места лишь пальмовым листом.
Чэнь Лан не удержался и хихикнул от собственной фантазии.
Чу Фэн заметил это. Его волосы все так же трепал дикий ветер, а прозрачные пластиковые ленты на входе яростно хлопали. Встретившись взглядом с изогнутыми от улыбки глазами Чэнь Лана, он тоже улыбнулся и молчал до тех пор, пока тот не посмотрел на него в ответ.
— Не холодно? — спросил Чу Фэн.
— Нет, — остатки улыбки не желали сразу исчезать с лица Чэнь Лана. Он смущенно опустил глаза: в конце концов, они долго молчали, а расплылся он в улыбке из-за пошлых мыслей о чужом теле.
— Малыш, — Чу Фэн почти расправился со второй миской, шумно втягивая лапшу, — я так рад, что ты вернулся.
Немного поколебавшись, Чэнь Лан осторожно осведомился:
— Братец, но... ты же попросил меня приехать помочь. И в чем именно нужна помощь?
Чу Фэн:
— Мы собираемся заняться стримингом и интернет-продажами.
Чэнь Лан:
— Но я же ничего в этом не смыслю.
Чу Фэн усмехнулся:
— Ничего, будешь сидеть рядом и кричать: подписывайтесь на канал, не заблудитесь в потоке.
Чэнь Лан:
— ...
— Шучу я, — Чу Фэн хохотнул и, будто не в силах сдержаться, протянул руку и ущипнул Чэнь Лана за щеку. — Просто соскучился.
Дождь лил как из ведра, видимость на ночной дороге до поселка оставляла желать лучшего, а опасаться глубоких луж на пути Чу Фэн не хотел. Просидев в лапшичной больше двух часов, они тронулись в обратный путь лишь тогда, когда ливень наконец утих.
Дорога на машине от лапшичной до поселка занимала чуть больше часа. В салоне работал кондиционер, и Чэнь Лана окутало приятное тепло.
Стоило им тронуться, как Чу Фэн откинул спинку сиденья назад, позволяя Чэнь Лану улечься поудобнее, но тот, вытянувшись тощей жердочкой, не чувствовал ни малейшей сонливости.
Размытые пейзажи, проносящиеся за окном, погружали в какое-то полусонное оцепенение: неужели он действительно вернулся? Вернулся в Город Чанси, в Поселок Чанлин? Вчера в это же время он рыдал в съемной квартире в Шанхае, а сегодня лежит на пассажирском сиденье машины Чу Фэна под шум ночного дождя.
Чэнь Лан украдкой разглядывал Чу Фэна, которого не видел тринадцать лет.
Тот тоже сильно изменился: в памяти мост его носа не был таким высоким, а линия челюсти — такой точеный, однако пронзительные узкие глаза-фениксы остались прежними.
Вид у него был несколько суровый, связываться с таким явно не стоило, но стоило ему открыть рот, как оттуда доносилось лишь бесконечное малыш да малыш.
Оставив позади городскую черту, они выехали на широкий новый тракт. Высокие здания исчезли, и лишь изредка при проезде деревушек мелькали редкие уцелевшие уличные фонари.
Пейзажи за стеклом утопали во тьме, и Чэнь Лан перевел взгляд обратно на Чу Фэна.
Он вспоминал их детство, гадал, как жил Чу Фэн после его отъезда, задавался вопросом, почему тот перестал выходить на связь и не дошли ли до него те скандальные сплетни.
Месяц назад Чэнь Лан по рекомендации старшего коллеги получил место сценариста в съемочной группе нового идол-сериала.
Чэнь Лан дорожил этой возможностью и долго, тщательно к ней готовился. По первому образованию он не был профильным специалистом — в университете он изучал программирование, однако страстно любил литературу. Переехав в общежитие на первом курсе, он обрел личное пространство и время, которое неустанно тратил на творчество. Позже в университетском кружке он познакомился с преподавательницей литературного факультета Лу Фан; та высоко оценила его талант и стала привлекать к участию в различных мероприятиях.
Постепенно Чэнь Лан начал получать заказы на сценарии. Получив диплом, он сперва отработал полгода разработчиком в интернет-компании, и лишь затем по совету старшекурсницы устроился в кино- и телемедиакомпанию. Со временем у Чэнь Лана появились собственные работы. И хотя на него давило то обстоятельство, что он не оправдал надежд приемных родителей и не стал респектабельным программистом в крупной корпорации, Чэнь Лан ни о чем не жалел: это было дело его жизни.
http://bllate.org/book/37304/4648827
Готово:
