— Вот так-то.
Цзи Цзянь лишь на словах выражал беспокойство, а повесив трубку, продолжил ставить себе капельницу. Если организм не выдержит, как он собирается играть свой спектакль через некоторое время?
Родовой особняк семьи Е.
Е Маньлань рассчитывала, что её сын добьется грандиозного успеха, поэтому устроила званый ужин на сотню человек, пригласив множество светских знаменитостей. Теперь же модный показ провалился, и Е Маньлань казалось, что все вокруг только и делают, что насмехаются над ней.
Её лицо то бледнело, то краснело. Сидя рядом с Чэнь Юэ, она злобно проклинала Цзи Цзяня:
— Какое у него право бросать всё на полпути? Университет не закончил, смог получить хорошую работу здесь у тебя, а даже не умеет быть благодарным. С его-то образованием — какая компания на него вообще посмотрит на стороне?
Чэнь Юэ сидел с мрачным лицом, его бокал с вином никогда не пустовал — один за другим. Непрекращающееся бормотание Е Маньлань лишь сильнее раздражало его.
— Ест твой хлеб, живет в твоем доме, совсем распоясался, избаловали донельзя.
Чэнь Юэ потерял терпение и с силой грохнул бокал о стеклянный стол, заставив тот содрогнуться, чем привлек взгляды многих присутствующих.
Ли Лэ поспешил сгладить углы:
— Цзи Цзянь уже едет сюда. Мальчишка просто внезапно заболел, обиделся и капризничает, но в конце концов — он ведь просто слишком сильно тебя любит.
Выражение лица Чэнь Юэ немного смягчилось, однако Е Маньлань всё еще кипела от злости:
— Да с чего он взял, что имеет право капризничать? Хрен бы с ним с деньгами, но почему я должна позориться здесь перед всеми? Совсем берегов не видит.
Чэнь Юэ холодно бросил взгляд на Е Маньлань:
— Если бы не твоя самодеятельность и решение устроить банкет здесь, разве возникло бы столько проблем?
Е Маньлань задели за живое, и она побелела от гнева:
— Да я же ради тебя старалась! Тебя во всём затирает Е Линь, ты что, доволен этим?
Видя, что мать и сын снова готовы затеять ссору, Ли Лэ поспешно обратился к Е Маньлань:
— Когда Цзи Цзянь приедет, пусть при всех возьмет вину на себя, вы его отчитаете пару раз — и всё вернется на круги своя. А ссориться сейчас — только людей смешить.
Неподалеку Е Линь, лениво прислонившись к дивану, непринужденно беседовал с несколькими друзьями.
Е Маньлань сжав зубы произнесла:
— Где он? Когда прибудет?
Чэнь Юэ поднял взгляд на Ли Лэ, намереваясь попросить того еще раз связаться с Цзи Цзянем, как вдруг, скользнув взглядом в сторону, заметил у парадного входа стройную фигуру.
Вечер ранней осени веял прохладным ветерком. Молодой человек был тонок в кости, бел настолько, что в нем не осталось ни капли крови, а хрупкий вид человека, не знающего невзгод, привлек всеобщее внимание. Во всем зале воцарилась тишина, пока гости гадали о личности вновь прибывшего.
— Иди сюда, — Ли Лэ нарушил тишину.
Кое-кто уже догадался: ходили слухи, что Чэнь Юэ держит при себе паренька — судя по всему, это был именно он.
Е Линь тоже приподнял веки, бросив взгляд туда, и неожиданно встретился с юношей глазами.
Черные как смоль зрачки, чуть покрасневшие уголки глаз — в нем было какое-то невыразимое ощущение хрупкости, но держался он спокойно и отрешенно.
Этот человек излучал нечто до боли знакомое, и Е Линь, не стесняясь, самым бесцеремонным образом принялся его разглядывать.
Цзи Цзянь сперва посмотрел на Е Линя, но, столкнувшись с ответным взглядом, спасовал и смущенно отвел глаза.
В прошлой жизни он пересекался с Е Линем всего раз. Вся информация об Е Лине доходила до него главным образом из уст Чэнь Юэ.
Отец Е Линя, Е Сюйян, был старшим братом Е Маньлань. Е Линь приходился Чэнь Юэ двоюродным братом, но ладили они из рук вон плохо.
Когда Е Сюйян скончался от болезни, Е Линю едва исполнилось шестнадцать, он еще учился в школе. Тогда Е Маньлань вызвалась добровольно помочь с управлением корпорацией, рассчитывая воспользоваться случаем и прибрать к рукам семью Е. Однако старик не захотел выпускать власть из рук и принялся лично обучать Е Линя, бывшего тогда еще старшеклассником, дав четко понять, что наследником может быть только его внук.
Е Маньлань считала это несправедливым: её дочь и внук — они ведь тоже члены семьи Е, с какой стати им не позволено совместно управлять корпорацией и наследовать часть семейного дела?
Чэнь Юэ тоже страдал комплексным несоответствием: с детства его постоянно сравнивали с Е Линем, но во всем задвигали на второй план, из-за чего он безумно хотел превзойти соперника.
Судя по описанию в романе, в двадцать один год Е Линь официально вступил в корпорацию Байе, а спустя шесть лет полностью взял бразды правления в свои руки. Обладая чутким инвестиционным чутьем и дальновидностью, он всего за несколько лет стремительно расширил границы корпорации и продемонстрировал колоссальные способности.
Молод, успешен, да к тому же обладал завораживающей внешностью — его известность не уступала популярности звезд первой величины. Поначалу Чэнь Юэ и близко не мог с ним тягаться.
Лишь после того, как позиции Chen.song в мире моды стали непоколебимы, у Чэнь Юэ появился капитал для конкуренции с Е Линем.
И именно с этого момента Е Линь словно лишился рассудка: инвестиции в индустрию моды рухнули, прогорев дотла, а в делах корпорации одна за другой следовали стратегические ошибки.
В дальнейшем он и вовсе стал деспотичным и самовластным, наотрез отказываясь прислушиваться к мнению старика Е, чем загнал корпорацию в кризис и окончательно подорвал доверие председателя Е, после чего совет директоров отстранил его от должности.
С тех пор Е Линь стал еще более взбалмошным, мрачным и озлобленным, пока в конце концов, напившись, не устроил гонки на горном серпантине и не погиб в автокатастрофе.
Читая те главы, Цзи Цзянь проникся к Е Линю чувством душевного родства — оба они оказались лишь пешками в чужих руках.
Глядя на нынешнего Е Линя, вальяжно раскинувшегося на диване со скрещенными длинными ногами и чуть приподнятым подбородком, с его изысканной и горделивой осанкой, было трудно представить его павшим и деградировавшим.
Цзи Цзянь стоял у входа, мысленно перебирая сюжет, но со стороны это выглядело так, будто он просто растерян и не смеет переступить порог.
Видя его жалкий вид, вспыльчивый нрав Чэнь Юэ мгновенно смягчился. Стоит Цзи Цзяню признать вину и покорно послушаться, как ему будет позволено и дальше оставаться рядом.
Никому не претит ощущение, когда кто-то робко и трепетно тебя любит, не говоря уже о том, что Цзи Цзянь хорош собой и к тому же способен.
Чэнь Юэ холодно отчитал его:
— Надумал всё-таки вернуться? Испортил показ — доволен?
Любопытные взгляды гостей разгорелись с новой силой, перерастая в шепоток.
И верно: разве стала бы такая расчетливая женщина, как Е Маньлань, заранее готовить банкет по случаю победы, если бы была хоть доля сомнения? Значит, всё было схвачено. А то, что грандиозное шоу скомкано и завершилось полным хаосом — оказывается, дело рук человеческих.
Этот маленький любовник совсем с дуба рухнул — устраивать балаган на столь важном мероприятии, ума ноль, никаких понятий о приоритетах.
Чэнь Юэ:
— Понял, в чем был не прав?
Лицо Цзи Цзяня было бледным, он опустил голову, а ресницы скрывали истинные эмоции — было не разобрать, то ли это страх, то ли робость. Под всеобщим прицелом он чуть кивнул.
Добившись своего, Чэнь Юэ отставил бокал и поманил его пальцем:
— В чем ошибся?
Этот жест ничем не отличался от подзыва собаки.
Подобных Цзи Цзяню людей в высшем обществе водилось немало: приученные к содержанию, они не могли отказаться от роскошной и праздной жизни, поэтому при любых обстоятельствах готовы были унижаться и ублажать покровителя, ничем не отличаясь от псов.
Окружающие привыкли к подобному зрелищу, но это ничуть не мешало им наблюдать за происходящим с огромным интересом.
Цзи Цзянь и впрямь шаг за шагом двинулся к Чэнь Юэ.
Е Линь с любопытством следил за развитием событий.
Сидевший рядом Фу Цзя приподнял бровь и хмыкнул:
— А Чэнь Юэ везунчик. Даже такое умудрился повернуть в свою пользу. Какая жалость, все сплетни сошли на нет.
Взгляд Е Линя плавно перемещался вслед за Цзи Цзянем:
— Тебе не кажется, что он кого-то напоминает?
Фу Цзя и Е Линь дружили с детских лет, их круги общения совпадали, а секретов друг от друга не было.
Фу Цзя напряг память:
— Впервые вижу. Разве Чэнь Юэ водится с кем-то, кроме Сун Лин? Если так подумать, этот пацан и впрямь невероятно предан. И что он вообще нашел в этом Чэнь Юэ?
Закончив вздыхать, Фу Цзя бросил взгляд на опустевшие бокалы обоих:
— Зрелище закончилось, погнали отсюда. Сейчас Е Маньлань снова задерет нос, того и гляди примется действовать тебе на нервы.
Е Линь не шелохнулся, продолжая сверлить взглядом ту сторону:
— Погоди, поглазеем еще. Шоу, кажется, не окончено.
Цзи Цзянь остановился перед Чэнь Юэ, опустив голову и плотно сжав бледные губы, и подтвердил:
— Это я испортил показ.
Голос был тихим, но Е Линь расслышал каждое слово. Интерес моментально улетучился, он легко отвел взгляд, отставил бокал и поднялся:
— Скучно, уходим.
Е Маньлань вновь обрела былую спесивость, и её раскатистый голос разнесся по всему залу:
— Чего мямлишь? Такой слабый голос — кто его услышит?
Цзи Цзянь сухо выдавил:
— Ой, — после чего медленно поднял голову. Только теперь все присутствующие разглядели, сколько дерзкого высокомерия затаилось в его глазах:
— Одежду я вам перешил, подиум спроектировал тоже я. Я пахал от зари до зари, на мне и заслуги, и тяжкий труд.
Он говорил без умолку:
— Но я свалился от переутомления, а вы пожалели денег даже на капельницу? Страховые взносы и те не платили. Если бы я отдал концы от истощения, то и компенсации бы не добился! С какой стати мне горбатиться, если вы еще и мои эскизы норовите присвоить и выставить под собственным именем?
Говорить было слишком тяжело, и Цзи Цзянь не удержался от пары кашлей. Звонкий кашель прозвучал донельзя чужеродно в наступившей мертвой тишине зала.
Привыкшая к бурям страстей высшая знать остолбенела.
Кто бы мог подумать, что в стенах влиятельного семейства развернется вовсе не драма о глубоких обидах и любовных страстях, а элементарный трудовой спор?
К тому же, если вдуматься: Цзи Цзянь взбунтовался, и показ сразу пошел прахом — а чем тогда вообще занимался Чэнь Юэ?
Создавалось впечатление, что от него толку вообще никакого.
Лицо Чэнь Юэ почернело от злости.
Многие создатели брендов только руководят процессом, не занимаясь дизайном лично, и в этом не было ничего особенного. Но он сам создал себе репутацию дизайнера, а теперь получал пощёчину — и где? Перед лицом всей столичной знати!
Цзи Цзянь всегда был послушным и покладистым, делал всё, что прикажут. С чего вдруг он сорвался с цепи? Только из-за того, что перед показом он наведался к Сун Лин?
Чэнь Юэ сжал зубы и процедил предупреждение:
— Цзи Цзянь, ревновать надо в меру. Ты понимаешь, к чему приведут подобные истерики и баловство?
Он в упор уставился на Цзи Цзянь, угрожая взглядом: если тот немедленно не возьмет свои слова назад, пусть и не думает больше оставаться рядом.
Лучше бы он не упоминал Сун Лин. При одном лишь звуке этого имени в голове Цзи Цзяня всплыли картины из книги: ради того, чтобы ублажить Сун Лин, Чэнь Юэ жестоко отомстил младшему брату Цзи Яню, подложив того в постель к какому-то старому похотливцу.
В глазах Цзи Цзяня погасло всякое тепло. На бледном лице выделялись ярко-красные губы, тронутые насмешливой улыбкой:
— Ревновать? С чего ты взял, что я тебя люблю? Да я согласился взглянуть на тебя только потому, что ты лицом чуток смахиваешь на Е Линя.
Цзи Цзянь отлично знал, какое больное место Чэнь Юэ он задевает, и холодно произнес:
— Но эрзац есть эрзац. Когда его слишком много, начинает тошнить, до оригинала тебе чертовски далеко.
Каждое слово било точно в цель. Четко было видно, как лицо Чэнь Юэ искажается от злости, а Цзи Цзянь упивался мстительным удовольствием.
Чэнь Юэ поднялся с кресла, с каменным лицом подошел к Цзи Цзяню и, чеканя слова сквозь зубы, прошипел:
— Цзи Цзянь, запомни: стоило тебе уйти от меня — и в мире моды для тебя больше нет места.
Раздавить безымянного малолетнего дизайнера без связей и денег для Чэнь Юэ не составляло никакого труда.
— Всё еще намерен со мной спорить? — Чэнь Юэ яростно схватил Цзи Цзяня за запястье и резко дернул на себя. Обессиленный Цзи Цзянь не удержал равновесия и качнулся прямо в объятия Чэнь Юэ.
Они оказались почти вплотную друг к другу. Стоило Цзи Цзяню поднять голову, как он увидел вздувшиеся вены на лбу Чэнь Юэ — гнев мужчины достиг предела.
http://bllate.org/book/37269/4643365
Готово:
