— Человек живет всего лишь одну жизнь, и сделка, в которой меняешь свое тело на собственную жизнь, весьма выгодна. — Тан Вэй опустил голову, разглядывая его лицо. — Пока кто-то готов купить тебя, ты сможешь выжить. Разве тебе не хочется, чтобы тебя отсюда выкупили?
— Я? — Взгляд, упавший на его лицо, был слишком пронзительным, но Ши Чжо вел себя так непринужденно, будто ничего не замечал. — У меня нет знакомых в городе Луона. Кто станет меня покупать?
Тан Вэй с легким сожалением отвел взгляд, словно считая, что такая внешность, как у него, не должна быть погребена в этой мрачной, не ведающей света тюрьме.
Ши Чжо разгадал его мысли, небрежно отмахнулся и намеренно перевел тему:
— Вместо того чтобы целыми днями думать о всякой чепухе, лучше подумай о том, как бы нормально поесть.
— Тоже верно... — пробормотал Тан Вэй, соглашаясь, но, когда его взгляд через крошечное окошко упал на тюремный коридор, он внезапно замолк на полуслове.
Спустя мгновение он вдруг отвел глаза и запил:
— ...Кажется, я забыл кое о чем тебе сказать.
Не обращая внимания на происходящее за пределами камеры, Ши Чжо поднял голову на его слова.
— Тюремный смотритель знает о тайной купле-продаже заключенных в тюрьме и молчаливо ее поощряет. Поэтому, — прислушиваясь к электронному писку доносившегося поблизости сигнала, Тан Вэй понизил голос и заговорил быстрее, — информация и фотографии абсолютно всех заключенных в тюрьме на самом деле через особые каналы открыты для высших кругов знати и богачей города Луона.
Едва затихли его слова, как замок на двери камеры Ши Чжо отперли.
Тюремный надзиратель, который совсем недавно увел длинноволосого мужчину и вскоре вернулся вновь, стоял у входа: склонившись над замочной скважиной, он открывал дверь камеры и бесстрашно выкрикивал его номер:
— 07755, к тебе посетитель.
Ши Чжо замер в оцепенении.
Он шагнул за порог камеры и медленно поплелся следом за надзирателем. Из камер по обе стороны коридора снова донеслись улюлюканье и крики — очевидно, все здесь прекрасно понимали, какая участь его ожидает.
В те короткие мгновения, когда он был погружен в свои мысли, кто-то даже протянул руку, пытаясь ухватить его за полу одежды. Надзиратель обернулся и ударил дубинкой по тыльной стороне чужой руки, сурово приказав сидеть тихо и не рыпаться. Ши Чжо машинально глянул на этого человека, намереваясь рассмотреть его лицо, но его внимание тут же приковала соседняя камера, расположенная позади заключенного.
Ши Чжо мгновенно и остро почувствовал: на стенах камеры, где тот содержался, с обеих сторон не было никаких внутренних окон, ведущих к соседям.
Сообразив, что он сам, похоже, является исключением из правил, он молча нахмурил брови.
Надзиратель привел его в тюремную комнату для свиданий. Оставив его у входа и не собираясь заходить внутрь, он застыл в коридоре. Ши Чжо с бесстрашным выражением лица поднял руку, постучал в дверь и, дождавшись разрешения изнутри, толкнул ее.
В тихой и просторной комнате для свиданий перед низким столиком стоял мягкий кожаный диван. Вопреки ожиданиям увидеть какого-нибудь толстопузого богача или чиновника, в лучах света, скрестив руки и с холодным выражением на лице, его ждал незнакомый молодой человек с черными волосами и темными глазами.
Черты лица мужчины не отличались особой выразительностью, однако по крепкому соотношению плеч и талии под одеждой угадывалось, что перед ним имперский офицер, несущий гарнизонную службу в городе Луона. Появившись в городской тюрьме глубокой ночью вместе с подчиненными, он даже не снял офительский мундир, а на его плечах красовались эксклюзивные погоны в звании полковника Империи.
Ши Чжо стоял на месте, не сдвинувшись ни на шаг, позволяя собеседнику оглядеть его с головы до ног, после чего тот перевел взгляд на адъютанта, стоявшего у дивана. Тот с полуслова понял приказ, опустил на пол деревянный шкатулку и, развернувшись, вышел из комнаты для свиданий, закрыв за собой дверь.
В помещении остались только они вдвоем, и мужчина наконец разжал руки, поднимаясь со стула под мягким светом лампы. Его высокая и стройная фигура мгновенно распрямилась, а широкие, изящные ладони легли на деревянную шкатулку, открывая ее.
Личный терминал Ши Чжо, конфискованный тюремными надзирателями, постепенно показался во всей красе — тот самый наручный коммуникатор, который подтверждал его статус гражданина Империи и хранил все его сбережения.
Житель Империи без личного терминала приравнивался к безродному и нищему нелегалу, уподобляясь крысе, что влачит жалкое существование в сточных канавах и вечно обитает лишь в не ведающем солнца Подземном городе. Чтобы свободно разгуливать под лучами солнца в пределах Империи, необходимо было носить при себе терминал с записанными данными гражданина.
Вот только при условии, что с его прежней личностью все в полном порядке.
Ши Чжо не проявлял особого интереса к возвращению терминала, пока собеседник не активировал его. На экран вывели всю его личную информацию: имя осталось прежним, но данные о прописке подверглись подчистую наглой и полной фальсификации.
Из опального внебрачного сына семьи Ши, сгинувшего несколько лет назад в столичном городе Империи из-за обвинений в государственной измене, он в мгновение ока превратился в обычного человека с тем же именем, но из глухой провинции, у которого не было за душой никаких темных пятен или уголовных дел.
— Я могу предоставить тебе новую личность, — мужчина вывел на экран его жалкие крохи сбережений, — и обеспечить твой повседневный быт, еду, одежду и жилье.
Он отложил терминал Ши Чжо в сторону и выудил из шкатулки знакомое тому ожерелье.
Это было снежное колье, украшенное россыпью осколков света, причем сами снежинки были изготовлены из лучших звездных камней столичного города тех лет. Даже спустя столько времени, пройдя вместе с Ши Чжо через кровавые испытания и пыль дорог, оно по-прежнему излучало мягкий блеск и сияло, как прежде.
В отличие от своего полного равнодушия к возвращенному терминалу, сейчас взгляд Ши Чжо намертво впился в ожерелье.
— Памятную вещь твоей матери тоже можно вернуть тебе, — произнес собеседник.
Ши Чжо отвел взгляд от ожерелья, окончательно осознавая, что этот мужчина еще до своего визита вывернул все его тайны наизнанку. Насчет того, действительно ли полномочий полковника в имперской армии хватило бы для запроса и подделки его личного дела, еще предстояло убедиться на практике. Но по крайней мере прямо сейчас мужчина сделал ему предложение обмена, перед которым было невозможно устоять.
Бросив беглый взгляд на офицерские погоны с воинским званием на мундире мужчины, Ши Чжо невозмутимо встретился с его черными глазами:
— Чего вы от меня хотите, полковник?
— Мое имя — Мосен Нойн, — поймав его взгляд, мужчина перешел сразу к делу. — У меня лишь одно требование: ты будешь моим любовником.
Глава 2. На посту
Фамилия Нойн была прекрасно знакома Ши Чжо. В прошлые годы этот мелкий аристократический род находился в вассальной зависимости от семьи Шилин, будучи ее приспешниками. В отличие от семьи Ши, скатившейся к полному краху и падению, семья Нойн за минувшие годы прочно и надежно пустила корни в Столичном городе.
В те годы, когда Ши Чжо учился в Имперская военная академия, среди его ровесников тоже встречались отпрыски из семьи Нойн. Однако самого имени Мосен Нойн Ши Чжо совершенно не помнил. Главная ветвь рода никогда бы не позволила своим младшим членам отправиться в приграничный город, так что, сколько ни размышляй, этот мужчина перед ним мог происходить лишь из побочной ветви семьи Нойн.
http://bllate.org/book/37267/4643157
Готово:
