Готовый перевод The Divine Doctor's Serpent Bites / Почему великий лекарь не может спастись от змеи: Глава 12

— Полубессмертная, я помню, много лет назад ты говорила, что варишь одну пилюлю забвения, — Инь Цяньсюнь усилила нажим в руке. — Сварила?

— На девять процентов готова, да некому было дать ее на пробу, вот я и отложила. А что такое?

— Послушай, а дай-ка я испробую ее на себе? Как тебе идея?

— …С чего вдруг? — Полубессмертная открыла глаза, в ее взгляде сквозило легкое озорство. — Разве ты не отреклась от чувств и страсти?

— Разве от этого так легко избавиться… — Инь Цяньсюнь опустилась рядом, уткнувшись лицом в седые, бледные пряди волос Полубессмертной. — С меня хватит этого железного дерева, которое уже десять тысяч лет не может зацвести.

Полубессмертная опустила веки, мысленно возвращаясь к тому разговору с Чжун Цзинь.

— Вот как? Но, по мнению твоей наставницы, Чжун Цзинь, кажется, очень сильно к тебе привязана.

Инь Цяньсюнь подняла голову:

— С чего ты взяла?

— Она дорожит тобой, очень хорошо к тебе относится… — заметив, как у Инь Цяньсюнь изменилось лицо, Полубессмертная сменила тон. — Похоже, у нее есть свои невысказанные тайны и горести…

— Горести. — Инь Цяньсюнь холодно усмехнулась. — Какие же горести могут длиться две жизни? А?

— Чжун Цзинь она…

— Хватит! — она вцепилась в рукав Полубессмертной, не в силах сдержать эмоций. — С меня хватит! Где эта пилюля забвения?! Немедленно дай ее мне, я хочу выпить ее прямо сейчас!

Барабанные перепонки Полубессмертной чуть не лопнули от крика.

Крепко сдвинув брови, она закрыла глаза, что-то бормоча про себя, взмахнула рукавом и протянула руку — на ее ладони появилась белая фарфоровая баночка размером с кулак.

Инь Цяньсюнь опустила руки, зачарованно глядя на сосуд. На его боку было вырезано черное «сердце», пересеченное трещиной.

— Эта пилюля отличается от легендарных снадобий забвения. Она не сотрет чувства в тот же миг, как ты проглотишь ее, — потребуется курс приема, около трех месяцев. За это время твоя страсть и любовь будут угасать по капле, хотя корень чувств останется нетронутым. В будущем ты, возможно, полюбишь кого-то другого. Но только не ее. Никогда больше.

— …Хорошо.

Глядя на нее, Полубессмертная почему-то вновь вспомнила леденящий взгляд Чжун Цзинь за квадратным столом в тот день.

— Если Чжун Цзинь узнает, страшно представить, как она станет трепать мне нервы… — Полубессмертная внезапно прикусила язык, обрывая себя на полуслове.

Ладно, можно было и промолчать. Веду себя как какая-то зловредная сплетница за спиной.

Инь Цяньсюнь с сарказмом усмехнулась:

— Да что она тебе сделает? Она только и ждет, чтобы я забыла ее, дабы предаваться вечному и бесконечному одиночеству.

— Цяньсюнь, ты всё хорошо обдумала, взвесила…

Посчитав ее излишне болтливой, Инь Цяньсюнь попросту выхватила баночку, выдернула пробку из мягкого дерева и перевела дыхание.

Полубессмертная протянула руку, прикрывая горлышко ладонью, и наставительно произнесла:

— Раз в день, по одной штуке, после еды. Возможные побочные эффекты таковы…

Не дожидаясь, пока Полубессмертная договорит, Инь Цяньсюнь вытряхнула крошечную пилюлю забвения, закинула ее в рот и, запрокинув голову, проглотила.

Глава 10. Пиала отлетела от удара, и маленькое оленя в груди тоже испуганно затрепетало.

Как, как, как я могла сказать ей такое?!

Инь Цяньсюнь стояла перед пустым кленовым шезлонгом, бледная как смерть, а воспоминания о пережитом часом ранее позоре накатывали подобно приливу.

— Разве ты не хочешь меня?

Инь Цяньсюнь с отчаянием смертника зажмурилась…

— У тебя ведь есть желания.

Инь Цяньсюнь обеими руками вцепилась в собственные волосы…

— Ты просто скажи мне прямо и честно, хочешь ты меня или нет, хочешь — или нет?

Инь Цяньсюнь с жестоким усилием потянула за пряди, готовая вырвать с корнем свои черные, шелковистые и прекрасные волосы, а заодно и все воспоминания об этом, что таились в ее голове…

Пока кожа головы не ощутила жгучую боль от разрываемых прядей. С жалобным стоном она разжала пальцы, несколько раз ласково погладила волосы, а затем со злости пнула шезлонг ногой.

Быть может, это крошечная пилюля забвения начала действовать.

Небо готовилось проясниться, но с запада уже наступали свинцовые, тяжелые тучи. Утренний свет померк, сверкнула молния, грянул гром, и поднялся свирепый ветер.

Окна и двери тревожно затряслись и с громким стуком распахнулись. Белоснежные шелковые занавески за ними взмыли вверх под порывами ветра, пламя свечи на столике несколько раз бешено затрепетало и погасло.

Чжун Цзинь подняла руку, убирая с глаз пряди волос, и продолжила сосредоточенно раскладывать лекарственные травы по сверткам, время от времени бросая случайные взгляды на неистово полощущиеся занавески.

За полупрозрачным тюлем отчетливо маячил чей-то бирюзовый силуэт.

Сохраняя невозмутимость, Чжун Цзинь завязала прочную пеньковую нить на свертке с травами искусным узелком, опустила взгляд и негромко произнесла:

— Фусан, хватит валять дурочку, выходи.

Едва она договорила, дверь сама собой мягко закрылась.

Облаченная в длинные одежды цвета морской волны бессмертная Фусан появилась из ниоткуда, лучезарно улыбаясь. Ее длинные, изящные брови сбегали по обе стороны лица, а спадающие до пояса волосы казались ослепительно, почти невыносимо белыми.

— Цигуань, давненько не виделись.

— И впрямь давно, — Чжун Цзинь вновь зажгла свечу и, поднимая глаза в мягком трепете огонька, спросила: — Чего это ты пожаловала?

— Да заглянула посмотреть, что стало с той парочкой голубков, которую я свела.

Фусан с безмятежным и честным видом уселась рядом, наблюдая, как изящные пальцы Чжун Цзинь продолжают привычно и споро орудовать над свертками. — На море шторм поднимается, неужто тебе непременно нужно увозить ее именно сейчас?

— Мм, — тихо отозвалась Чжун Цзинь. — Дожди затянутся дней на десять, если подольше посидеть здесь, порог моей плеттеной хижины окончательно разнесут свиньи из деревни Ман.

Фусан с тихим смешком покачала головой:

— Никак не ожидала, что Доктор Чжун, у которой на попечении целая деревня свиней, притащится за ней на этот Остров Бессмертных Милу за тысячу ли.

Чжун Цзинь потерла переносицу, упершись ладонью в край стола, и глухо проговорила:

— Я хочу провести с ней рядом как можно больше времени. Сколько выпадет — столько и наше.

Услышав это, Фусан помрачнела, лицо ее приняло серьезное выражение.

— Как же летит время. Стоило Пику Забвения Забот кануть в Лету в мгновение ока, как ты уже проживаешь девятую сансару этого Испытания Отречения от Чувств.

— И не говори.

— …В этой жизни ты и впрямь намерена воссоединиться с ней? — голос Фусан звучал осторожно.

— Я так и планирую. Боюсь только, что на этот раз она сама уже не захочет. — Чжун Цзинь горько улыбнулась. — Только что мы снова разругались в пух и прах, боюсь, теперь она ненавидит меня всем сердцем.

— Ох… Это Испытание Отречения от Чувств — такая морока. — Фусан вздохнула за нее.

— Наконец-то дотянули до последней жизни, — теребя нити на свертке, печально произнесла Чжун Цзинь. — Когда вся эта пыль уляжется…

Фусан с грустью посмотрела на нее:

— Но ведь стоило этой жизни завершиться, и ты смогла бы вернуться на Небеса, чтобы вновь исполнять обязанности лекаря. Тебе не жаль?

— Отправиться в местечко за сто тысяч ли от нее и слыть Бессмертным лекарем? — Чжун Цзинь усмехнулась. — Звучит до боли тоскливо.

Фусан долго молча смотрела на пламя свечи.

— Как же я завидую Цяньсюнь: кто-то готов ради нее добровольно отречься от бессмертного тела и сгинуть в небытие.

Заметив тоску в голосе Фусан, Чжун Цзинь слегка удивилась. Глядя на белобродую бессмертную, она не знала, как ее утешить, и лишь мягко промолвила:

…Фусан, ты никогда не рассказываешь о себе…

Настроение Фусан переменилось мгновенно. Она накрыла руку Чжун Цзинь своей, с улыбкой покачав головой:

— Ой, да разве упомнишь, в какой из прошлых жизней это было, я давно уже все отпустила…

Пока они беседовали, Чжун Цзинь внезапно вскинула руку, приложив палец к губам.

В коридоре послышались шаги.

Фусан поднялась, подошла к стене и распахнула окно.

В коридоре показалась Инь Цяньсюнь. Опустив взор, с холодным и отрешенным выражением лица, в струящемся на ветру и переливающемся нежно-лиловом с белым шелковом платье, она ступала неторопливой поступью, держа в руке легкий меч с чисто золотым эфесом.

Фусан обернулась сквозь колышущуюся занавесь, прижала руку к груди и с добродушной улыбкой протянула:

— Какая же Цяньсюнь красавица! Неудивительно, что ты все девять жизней не можешь выбросить ее из головы — сердце так и замирает от жалости.

Дойдя до поворота коридора, Инь Цяньсюнь подняла глаза и заметила берободую бессмертную у окна.

Ледяное выражение на ее лице самую малость смягчилось, тронув губы подобием улыбки.

— Бессмертная? Как вы… — она быстрыми шагами приблизилась к окну, ее взгляд скользнул внутрь помещения и случайно столкнулся с глазами Чжун Цзинь — улыбка на лице мгновенно замерзла и исчезла.

Тон ее тоже моментально похолодел:

— Вы знакомы?

— Пересеклись однажды в прошлой жизни, — Фусан ловко перевела тему, кивнув на дорожный мешок на плече Инь Цяньсюнь. — Вы собираетесь покинуть остров?

— Верно, — Инь Цяньсюнь натянула фальшивую улыбку. — Будет время, бессмертная, загляните ко мне в Усадьбу Фэнлань.

— Обязательно. — Фусан бросила прощальный взгляд на Чжун Цзинь, одарив ее озорной ухмылкой, совершенно не вязавшейся с ее величественным обликом мудрой небожительницы. — Ну, тогда не смею больше задерживать.

С этими словами Фусан отворила дверь и невесомо скользнула наружу.

Оставшиеся вдвоем женщины замерли в молчании, разделенные словно застывшим в воздухе тяжелым маревом.

Затем каждая молча подхватила свой багаж и, шагая навстречу слепящему ветру, направилась к выходу с острова.

Расстояние между их плечами равнялось примерно ширине небольшой реки.

Дожди всё еще томились в тучах, отказываясь проливаться на землю, а простор наполняли лишь дикий вой штормового ветра и раскаты грома.

Две величественные, грациозные женщины с бушующими за спиной растрепанными волосами с трудом продвигались вперед, согнувшись под порывами бешеных ветров, поминутно рискуя потерять равновесие.

По дороге Чжун Цзинь несколько раз пыталась заговорить, чтобы разрядить обстановку, но ветер набивал ей рот пылью и песком, так что в конце концов она оставляла эти попытки.

Инь Цяньсюнь тоже очень хотела спросить ее, у какого нормального человека возникнет блажь отправляться в плавание в такую проклятую погоду? Но ее, впрочем, тоже захлестывало ветром так, что разомкнуть губы не представлялось возможным.

Наконец, выбившись из сил и донельзя растрепанные, они добрались до края острова. У берега как раз покачивалась на волнах небольшая лодка.

Лодочник, босой и в коротких одеждах, наотрез отказывался выходить в море в такую бурю, опасаясь перевернуться в бушующих волнах.

Чжун Цзинь молча нашарила в рукаве слиток золота и протянула ему.

Лодочник попробовал золото на зуб и, с трагическим выражением лица смирившись со своей участью, тут же изменил решение.

Инь Цяньсюнь мельком глянула на золото, чуть нахмурилась, но промолчала и первой ступила на качающуюся палубу.

Суденышко заходило ходуном, и Чжун Цзинь инстинктивно протянула руку, чтобы поддержать ее, но та бесшумно отстранилась, избегая прикосновения.

Чжун Цзинь на миг замерла, чувствуя, как в груди все словно сдавило тисками. Опомнившись, она уже собиралась последовать за ней, как вдруг позади раздался цокот копыт.

Маленькая каштановая лошадка, взметая пыль и взлохмачивая гриву на ветру, стремительно приближалась.

Подъехав ближе, она обернулась юной смуглой и миловидной девушкой.

— А Цин? — Чжун Цзинь остановилась на берегу.

Услышав это, Инь Цяньсюнь тоже высунула голову из каюты.

— Сестрица А Цзинь, можно мне с вами? — зажмурившись от попавшего в глаза песка и прикрывая рот рукой, прокричала Мяо Ацин.

Не успела Чжун Цзинь ответить, как раздался нежный и капризный голос Инь Цяньсюнь:

— Сестрица А Цзинь? — устроившись поудобнее в каюте, она подперла щеку рукой и насмешливо протянула: — С каких это пор вы успели так близко сойтись?

Мяо Ацин все еще слегка побаивалась Инь Цяньсюнь и от неожиданности испуганно отшатнулась назад.

http://bllate.org/book/37231/4637934