— Полубессмертная, я помню, много лет назад ты говорила, что варишь одну пилюлю забвения, — Инь Цяньсюнь усилила нажим в руке. — Сварила?
— На девять процентов готова, да некому было дать ее на пробу, вот я и отложила. А что такое?
— Послушай, а дай-ка я испробую ее на себе? Как тебе идея?
— …С чего вдруг? — Полубессмертная открыла глаза, в ее взгляде сквозило легкое озорство. — Разве ты не отреклась от чувств и страсти?
— Разве от этого так легко избавиться… — Инь Цяньсюнь опустилась рядом, уткнувшись лицом в седые, бледные пряди волос Полубессмертной. — С меня хватит этого железного дерева, которое уже десять тысяч лет не может зацвести.
Полубессмертная опустила веки, мысленно возвращаясь к тому разговору с Чжун Цзинь.
— Вот как? Но, по мнению твоей наставницы, Чжун Цзинь, кажется, очень сильно к тебе привязана.
Инь Цяньсюнь подняла голову:
— С чего ты взяла?
— Она дорожит тобой, очень хорошо к тебе относится… — заметив, как у Инь Цяньсюнь изменилось лицо, Полубессмертная сменила тон. — Похоже, у нее есть свои невысказанные тайны и горести…
— Горести. — Инь Цяньсюнь холодно усмехнулась. — Какие же горести могут длиться две жизни? А?
— Чжун Цзинь она…
— Хватит! — она вцепилась в рукав Полубессмертной, не в силах сдержать эмоций. — С меня хватит! Где эта пилюля забвения?! Немедленно дай ее мне, я хочу выпить ее прямо сейчас!
Барабанные перепонки Полубессмертной чуть не лопнули от крика.
Крепко сдвинув брови, она закрыла глаза, что-то бормоча про себя, взмахнула рукавом и протянула руку — на ее ладони появилась белая фарфоровая баночка размером с кулак.
Инь Цяньсюнь опустила руки, зачарованно глядя на сосуд. На его боку было вырезано черное «сердце», пересеченное трещиной.
— Эта пилюля отличается от легендарных снадобий забвения. Она не сотрет чувства в тот же миг, как ты проглотишь ее, — потребуется курс приема, около трех месяцев. За это время твоя страсть и любовь будут угасать по капле, хотя корень чувств останется нетронутым. В будущем ты, возможно, полюбишь кого-то другого. Но только не ее. Никогда больше.
— …Хорошо.
Глядя на нее, Полубессмертная почему-то вновь вспомнила леденящий взгляд Чжун Цзинь за квадратным столом в тот день.
— Если Чжун Цзинь узнает, страшно представить, как она станет трепать мне нервы… — Полубессмертная внезапно прикусила язык, обрывая себя на полуслове.
Ладно, можно было и промолчать. Веду себя как какая-то зловредная сплетница за спиной.
Инь Цяньсюнь с сарказмом усмехнулась:
— Да что она тебе сделает? Она только и ждет, чтобы я забыла ее, дабы предаваться вечному и бесконечному одиночеству.
— Цяньсюнь, ты всё хорошо обдумала, взвесила…
Посчитав ее излишне болтливой, Инь Цяньсюнь попросту выхватила баночку, выдернула пробку из мягкого дерева и перевела дыхание.
Полубессмертная протянула руку, прикрывая горлышко ладонью, и наставительно произнесла:
— Раз в день, по одной штуке, после еды. Возможные побочные эффекты таковы…
Не дожидаясь, пока Полубессмертная договорит, Инь Цяньсюнь вытряхнула крошечную пилюлю забвения, закинула ее в рот и, запрокинув голову, проглотила.
Глава 10. Пиала отлетела от удара, и маленькое оленя в груди тоже испуганно затрепетало.
Как, как, как я могла сказать ей такое?!
Инь Цяньсюнь стояла перед пустым кленовым шезлонгом, бледная как смерть, а воспоминания о пережитом часом ранее позоре накатывали подобно приливу.
— Разве ты не хочешь меня?
Инь Цяньсюнь с отчаянием смертника зажмурилась…
— У тебя ведь есть желания.
Инь Цяньсюнь обеими руками вцепилась в собственные волосы…
— Ты просто скажи мне прямо и честно, хочешь ты меня или нет, хочешь — или нет?
Инь Цяньсюнь с жестоким усилием потянула за пряди, готовая вырвать с корнем свои черные, шелковистые и прекрасные волосы, а заодно и все воспоминания об этом, что таились в ее голове…
Пока кожа головы не ощутила жгучую боль от разрываемых прядей. С жалобным стоном она разжала пальцы, несколько раз ласково погладила волосы, а затем со злости пнула шезлонг ногой.
Быть может, это крошечная пилюля забвения начала действовать.
Небо готовилось проясниться, но с запада уже наступали свинцовые, тяжелые тучи. Утренний свет померк, сверкнула молния, грянул гром, и поднялся свирепый ветер.
Окна и двери тревожно затряслись и с громким стуком распахнулись. Белоснежные шелковые занавески за ними взмыли вверх под порывами ветра, пламя свечи на столике несколько раз бешено затрепетало и погасло.
Чжун Цзинь подняла руку, убирая с глаз пряди волос, и продолжила сосредоточенно раскладывать лекарственные травы по сверткам, время от времени бросая случайные взгляды на неистово полощущиеся занавески.
За полупрозрачным тюлем отчетливо маячил чей-то бирюзовый силуэт.
Сохраняя невозмутимость, Чжун Цзинь завязала прочную пеньковую нить на свертке с травами искусным узелком, опустила взгляд и негромко произнесла:
— Фусан, хватит валять дурочку, выходи.
Едва она договорила, дверь сама собой мягко закрылась.
Облаченная в длинные одежды цвета морской волны бессмертная Фусан появилась из ниоткуда, лучезарно улыбаясь. Ее длинные, изящные брови сбегали по обе стороны лица, а спадающие до пояса волосы казались ослепительно, почти невыносимо белыми.
— Цигуань, давненько не виделись.
— И впрямь давно, — Чжун Цзинь вновь зажгла свечу и, поднимая глаза в мягком трепете огонька, спросила: — Чего это ты пожаловала?
— Да заглянула посмотреть, что стало с той парочкой голубков, которую я свела.
Фусан с безмятежным и честным видом уселась рядом, наблюдая, как изящные пальцы Чжун Цзинь продолжают привычно и споро орудовать над свертками. — На море шторм поднимается, неужто тебе непременно нужно увозить ее именно сейчас?
— Мм, — тихо отозвалась Чжун Цзинь. — Дожди затянутся дней на десять, если подольше посидеть здесь, порог моей плеттеной хижины окончательно разнесут свиньи из деревни Ман.
Фусан с тихим смешком покачала головой:
— Никак не ожидала, что Доктор Чжун, у которой на попечении целая деревня свиней, притащится за ней на этот Остров Бессмертных Милу за тысячу ли.
Чжун Цзинь потерла переносицу, упершись ладонью в край стола, и глухо проговорила:
— Я хочу провести с ней рядом как можно больше времени. Сколько выпадет — столько и наше.
Услышав это, Фусан помрачнела, лицо ее приняло серьезное выражение.
— Как же летит время. Стоило Пику Забвения Забот кануть в Лету в мгновение ока, как ты уже проживаешь девятую сансару этого Испытания Отречения от Чувств.
— И не говори.
— …В этой жизни ты и впрямь намерена воссоединиться с ней? — голос Фусан звучал осторожно.
— Я так и планирую. Боюсь только, что на этот раз она сама уже не захочет. — Чжун Цзинь горько улыбнулась. — Только что мы снова разругались в пух и прах, боюсь, теперь она ненавидит меня всем сердцем.
— Ох… Это Испытание Отречения от Чувств — такая морока. — Фусан вздохнула за нее.
— Наконец-то дотянули до последней жизни, — теребя нити на свертке, печально произнесла Чжун Цзинь. — Когда вся эта пыль уляжется…
Фусан с грустью посмотрела на нее:
— Но ведь стоило этой жизни завершиться, и ты смогла бы вернуться на Небеса, чтобы вновь исполнять обязанности лекаря. Тебе не жаль?
— Отправиться в местечко за сто тысяч ли от нее и слыть Бессмертным лекарем? — Чжун Цзинь усмехнулась. — Звучит до боли тоскливо.
Фусан долго молча смотрела на пламя свечи.
— Как же я завидую Цяньсюнь: кто-то готов ради нее добровольно отречься от бессмертного тела и сгинуть в небытие.
Заметив тоску в голосе Фусан, Чжун Цзинь слегка удивилась. Глядя на белобродую бессмертную, она не знала, как ее утешить, и лишь мягко промолвила:
…Фусан, ты никогда не рассказываешь о себе…
Настроение Фусан переменилось мгновенно. Она накрыла руку Чжун Цзинь своей, с улыбкой покачав головой:
— Ой, да разве упомнишь, в какой из прошлых жизней это было, я давно уже все отпустила…
Пока они беседовали, Чжун Цзинь внезапно вскинула руку, приложив палец к губам.
В коридоре послышались шаги.
Фусан поднялась, подошла к стене и распахнула окно.
В коридоре показалась Инь Цяньсюнь. Опустив взор, с холодным и отрешенным выражением лица, в струящемся на ветру и переливающемся нежно-лиловом с белым шелковом платье, она ступала неторопливой поступью, держа в руке легкий меч с чисто золотым эфесом.
Фусан обернулась сквозь колышущуюся занавесь, прижала руку к груди и с добродушной улыбкой протянула:
— Какая же Цяньсюнь красавица! Неудивительно, что ты все девять жизней не можешь выбросить ее из головы — сердце так и замирает от жалости.
Дойдя до поворота коридора, Инь Цяньсюнь подняла глаза и заметила берободую бессмертную у окна.
Ледяное выражение на ее лице самую малость смягчилось, тронув губы подобием улыбки.
— Бессмертная? Как вы… — она быстрыми шагами приблизилась к окну, ее взгляд скользнул внутрь помещения и случайно столкнулся с глазами Чжун Цзинь — улыбка на лице мгновенно замерзла и исчезла.
Тон ее тоже моментально похолодел:
— Вы знакомы?
— Пересеклись однажды в прошлой жизни, — Фусан ловко перевела тему, кивнув на дорожный мешок на плече Инь Цяньсюнь. — Вы собираетесь покинуть остров?
— Верно, — Инь Цяньсюнь натянула фальшивую улыбку. — Будет время, бессмертная, загляните ко мне в Усадьбу Фэнлань.
— Обязательно. — Фусан бросила прощальный взгляд на Чжун Цзинь, одарив ее озорной ухмылкой, совершенно не вязавшейся с ее величественным обликом мудрой небожительницы. — Ну, тогда не смею больше задерживать.
С этими словами Фусан отворила дверь и невесомо скользнула наружу.
Оставшиеся вдвоем женщины замерли в молчании, разделенные словно застывшим в воздухе тяжелым маревом.
Затем каждая молча подхватила свой багаж и, шагая навстречу слепящему ветру, направилась к выходу с острова.
Расстояние между их плечами равнялось примерно ширине небольшой реки.
Дожди всё еще томились в тучах, отказываясь проливаться на землю, а простор наполняли лишь дикий вой штормового ветра и раскаты грома.
Две величественные, грациозные женщины с бушующими за спиной растрепанными волосами с трудом продвигались вперед, согнувшись под порывами бешеных ветров, поминутно рискуя потерять равновесие.
По дороге Чжун Цзинь несколько раз пыталась заговорить, чтобы разрядить обстановку, но ветер набивал ей рот пылью и песком, так что в конце концов она оставляла эти попытки.
Инь Цяньсюнь тоже очень хотела спросить ее, у какого нормального человека возникнет блажь отправляться в плавание в такую проклятую погоду? Но ее, впрочем, тоже захлестывало ветром так, что разомкнуть губы не представлялось возможным.
Наконец, выбившись из сил и донельзя растрепанные, они добрались до края острова. У берега как раз покачивалась на волнах небольшая лодка.
Лодочник, босой и в коротких одеждах, наотрез отказывался выходить в море в такую бурю, опасаясь перевернуться в бушующих волнах.
Чжун Цзинь молча нашарила в рукаве слиток золота и протянула ему.
Лодочник попробовал золото на зуб и, с трагическим выражением лица смирившись со своей участью, тут же изменил решение.
Инь Цяньсюнь мельком глянула на золото, чуть нахмурилась, но промолчала и первой ступила на качающуюся палубу.
Суденышко заходило ходуном, и Чжун Цзинь инстинктивно протянула руку, чтобы поддержать ее, но та бесшумно отстранилась, избегая прикосновения.
Чжун Цзинь на миг замерла, чувствуя, как в груди все словно сдавило тисками. Опомнившись, она уже собиралась последовать за ней, как вдруг позади раздался цокот копыт.
Маленькая каштановая лошадка, взметая пыль и взлохмачивая гриву на ветру, стремительно приближалась.
Подъехав ближе, она обернулась юной смуглой и миловидной девушкой.
— А Цин? — Чжун Цзинь остановилась на берегу.
Услышав это, Инь Цяньсюнь тоже высунула голову из каюты.
— Сестрица А Цзинь, можно мне с вами? — зажмурившись от попавшего в глаза песка и прикрывая рот рукой, прокричала Мяо Ацин.
Не успела Чжун Цзинь ответить, как раздался нежный и капризный голос Инь Цяньсюнь:
— Сестрица А Цзинь? — устроившись поудобнее в каюте, она подперла щеку рукой и насмешливо протянула: — С каких это пор вы успели так близко сойтись?
Мяо Ацин все еще слегка побаивалась Инь Цяньсюнь и от неожиданности испуганно отшатнулась назад.
http://bllate.org/book/37231/4637934
Готово:
