— Есть! — с суровым видом отдал приказ командир стражи и тут же распорядился выделить людей для конвоирования пленных и перевозки улик, а также разделил отряд, направив часть воинов прямо на запад столицы.
На обратном пути атмосфера в карете разительно отличалась от той, что была по дороге туда. Хотя внутри по-прежнему царила тишина, то тягостное напряжение, грозившее в любую секунду вылиться во что-то страшное, исчезло. На смену ему пришли спокойствие после одержанной победы и скрытое подспудное волнение.
Сяо Минчжао прислонилась спиной к стенке кареты и прикрыла глаза, давая себе передышку, однако Ли Муи чувствовала, что та вовсе не расслабилась — судя по всему, Ее Высочество обдумывала предстоящую борьбу при дворе.
— Ваше Высочество, — тихо произвела Ли Муи, — улики и доказательства необходимо немедленно надлежащим образом запечатать и поручить надежным людям приставить к ним стражу, чтобы никто не решился на отчаянный шаг и не попытался уничтожить их или отбить. С Чжоу Тинфаном нельзя медлить, действовать нужно как можно быстрее. Прежде чем слухи расползутся окончательно, следует испросить высочайшего соизволения государя, чтобы хотя бы изолировать его в собственном особняке и отрезать любые связи с внешним миром. Его приспешников также нужно взять под круглосуточный надзор, но арестовывать их всех сразу не стоит, дабы не вызвать серьезных потрясений в политической жизни и не навлечь беду.
Сяо Минчжао открыла глаза, бросила на нее короткий взгляд и слегка кивнула:
— Рассудительно. Вернувшись в резиденцию, вы вместе с Чжоу Цзинем займетесь описью и опечатыванием улик. А я немедля отправляюсь во дворец.
Она на мгновение умолкла:
— На этот раз ваша заслуга — главная.
— Ваша покорная слуга не смеет приписывать всю славу себе, все это благодаря мудрости Вашего Высочества и доблести верных воинов, — смиренно ответила Ли Муи.
Сяо Минчжао больше ничего не сказала, но во взгляде, которым она окинула Ли Муи, стало куда меньше привычной подозрительности и холода, зато добавилось нечто сложное — то ли стремление вникнуть в самую суть, то ли едва уловимая… опора на нее.
Когда карета въехала на территорию резиденции принцессы, уже брезжил рассвет. Внутри усадьбы горели яркие огни, и Чжоу Цзинь со своими людьми уже поджидал их. Выбравшись из экипажа, Сяо Минчжао бросила Чжоу Цзиню лишь одно указание: «Помогай мужу принцессы разбираться с тем, что останется позади», — после чего переоделась в парадные придворные одежды и спешно пересела в паланкин, направляясь во дворец.
Ли Муи вместе с Чжоу Цзинем с головой ушла в работу в спешно выделенной и строго охраняемой комнате для вещественных доказательств. Ящик за ящиком казенное серебро и похищенные ценности бережно заносили внутрь, сортировали, пересчитывали, заносили в опись, опечатывали и снабжали бирками с описанием примет. Каждая процедура выполнялась под строгим надзором Ли Муи, что гарантировало непрерывность цепочки улик и исключало любые изъяны. То секретное послание и транспортные накладные и вовсе взяли под особую охрану.
За хлопотами пролетели часы, и лишь когда рассвело вовсю, удалось завершить первичную опись. Ли Муи потерла затекшее переносице и вышла из комнаты улик. Слепящий утренний свет резанул глаза, и она слегка прищурилась.
— Вы отлично потрудились, господин зять, — последовал за ней Чжоу Цзинь, и в его голосе звучало еще больше почтения, чем прежде. — От Вашего Высочества уже пришла весть: государь в гневе издал указ о смещении Чжоу Тинфана с занимаемой должности и расследовании его дел. Его заключили в темницу Министерства наказаний, и теперь дознание будут вести совместно Три судебно-административных ведомства. Его резиденция опечатана, никому не разрешено входить внутрь или выходить наружу. Во время утреннего доклада Ее Высочество лично представила часть собранных доказательств, и среди чиновников поднялся небывалый шум.
Решительные и стремительные удары. В этом вся Сяо Минчжао.
— Проницательность Вашего Высочества не знает равных, — произнесла Ли Муи.
На душе у нее было на удивление спокойно. Падение Чжоу Тинфана было неизбежно, и это лишь начало. Куда больше ее волновало другое: сколько еще зловонной грязи удастся выкопать на дне этого болота по следам старого дела семьи Ли?
Вернувшись в Восточное крыло, она ополоснулась и переоделась в чистое платье. Усталость накатила волной, но она знала, что отдыхать еще рано. Чжоу Тинфан повержен, Торговый склад «Лунчан» и Извозчичий двор «Юншунь» опечатаны, а что насчет переулка Пику?.. Не отразится ли случившееся на управляющем Цине? В безопасности ли он?
Ей требовалось как можно скорее во всем убедиться. Однако сейчас ей не годилось появляться там лично, да и Тайную стражу задействовать без лишней нужды было нельзя — только что операция подошла к концу, все взоры устремлены на них, и любой странный шаг могут истолковать превратно.
Она заставила себя успокоиться и заново разложила по полочкам текущую обстановку. С делом о речных перевозках в целом было покончено, и влияние Сяо Минчжао теперь взлетит до небес. Ее собственный статус человека, внесшего решающий вклад в разоблачение заговорщиков, станет еще прочнее, но вместе с тем она неизбежно окажется в центре внимания множества людей, превратившись в главную мишень.
Что же до ее тайного расследования, здесь действовать придется еще тоньше и окольными путями. Быть может, удастся воспользоваться предстоящим судебным разбирательством и поиском сообщников по делу о перевозках, чтобы на вполне законных основаниях получить доступ к новым свиткам с делами и арестованным, и уже оттуда выудить ниточки, ведущие к У Юнняню и старому делу в Цинчжоу?
Едва она предалась раздумьям, как явился управляющий Чжао и доложил, что Великая принцесса вернулась в резиденцию и ждет мужа принцессы в кабинете.
Ли Муи оправила одежды и поспешила в кабинет.
Сяо Минчжао уже сняла парадные одежды и облачилась в простое домашнее платье лунно-белого цвета. Она полулежала на мягкой тахте у окна, держа в руке чашку чая; на ее лице читалась легкая тень усталости, но глаза оставались ясными и пронзительными. Заметив Ли Муи, она указала на кресло напротив.
— Садитесь, — ее голос слегка охрип, но в нем слышалось облегчение. — Чжоу Тинфан уже в тюрьме, его приспешников вычисляют. Отец придал этому делу исключительное значение, повелев мне возглавить следствие при содействии Трех ведомств. Цинчжоуский цзунду Сюэ Жучэн подал прошение о помиловании, выразив готовность искупить вину кровью и выдать все, что ему известно. Лю Мянь из Хуайань, услышав столичные новости, совсем раскис и сейчас пишет признательные показания. А Ван Сюань… ха, этот, пожалуй, сейчас только и ждет, как бы выложить все до последнего слова.
Она отпила чаю и перевела взгляд на Ли Муи:
— Вы внесли неоценимый вклад в то, что это дело удалось сдвинуть с мертвой точки так быстро. Я всегда щедро награждаю за заслуги и наказываю за провинности. Говорите: чего вам еще хочется помимо того, что уже было обещано?
Ли Муи понимала: это была не просто награда, но и новая проверка. Она поднялась с места и отвесила почтительный поклон:
— Ваше Высочество, у вашей покорной слуги действительно есть одна просьба.
— Слушаю.
— Я хочу принять участие в последующем расследовании и допросах по этому делу, — подняв голову, искренне произвела Ли Муи. — Во-первых, поскольку именно я предложила план раскрытия, мне хорошо знакомы все узлы и завязки, и это поможет мне избавить Ваше Высочество от упущений и докопаться до оставшихся злоумышленников. Во-вторых, — она на мгновение замолкла, — я бы хотела воспользоваться этой возможностью, чтобы глубже изучить законы о наказаниях и порядок ведения судебных дел, дабы расширить свой практический кругозор. В конце концов, любые знания из книг поверхностны. Если же мне посчастливится участвовать во всем лично, это принесет огромную пользу в моем дальнейшем служении Вашему Высочеству.
Просьба звучала более чем разумно: в ней сквозили и чувство долга, и стремление к самосовершенствованию, что идеально укладывалось в созданный ею образ человека, готового изо всех сил послужить хозяйке.
Сяо Минчжао пристально всматривалась в нее, пальцы ее правой руки легонько оглаживали теплый край фарфоровой чашки. Лишь спустя долгое время она неторопливо произнесла:
— Утверждаю. Я переговорю с Министерством наказаний и Великим судом, и вы сможете участвовать в совместных допросах, сверке вещественных доказательств и ведении записей на правах моего личного советника. Но запомните: больше смотрите, больше слушайте и меньше говорите. Положение у вас особое, не стоит ни превышать полномочий, ни ввязываться в ненужные распри.
— Ваша покорная слуга будет помнить наставления Вашего Высочества, — почтительно отозвалась Ли Муи.
На сердце у нее отлегло. Получив такой статус, она сможет на законных основаниях знакомиться с судебными делами и частью заключенных, а значит, у нее появится куда больше возможностей отыскать зацепки, ведущие к У Юнняню и старым событиям в Цинчжоу.
— Вот и хорошо, — Сяо Минчжао опустила чашку и потерла переносицу — судя по всему, она и вправду сильно утомилась. — Вы тоже провели на ногах всю ночь, ступайте отдохнуть. Через три дня отправитесь со мной в Министерство наказаний.
— Слушаюсь, Ваша покорная слуга удаляется.
Выйдя из кабинета и направляясь по дорожке обратно в Восточное крыло, Ли Муи чувствовала, как утренний прохладный ветерок не в силах остудить жар у нее в груди. Первая схватка по делу о речных перевозках увенчалась победой: ее вес в глазах Сяо Минчжао заметно вырос, завоевав еще больше доверия и опоры. А тайное расследование вот-вот должно было получить новый толчок.
Лучи солнца наконец пробились сквозь облака, залив золотистым сиянием изящные изогнутые крыши резиденции принцессы. Но сколько же неразгаданных тайн и неотомщенных кровавых обид по-прежнему таилось под этим светом?
Ли Муи подняла голову, подставляя лицо лучам, и слегка прищурилась.
Путь предстоял долгий. Но первый шаг она сделала еще увереннее, чем предполагала. Теперь же пора было делать второй и третий…
Глава 11. Старые тайны в паутине большой политики, и весть об осенней охоте, взбудоратившая умы
Строгая и мрачная атмосфера парадного зала Министерства наказаний кардинально отличалась от затхлой пыли Архивохранилища в Академии Ханьлинь. Здесь висело незримое тяжелое напряжение, смешанное с запахом туши, потного человеческого тела и доносившимся из внутренних покоев глухим железистым духом ржавчины и крови. Ли Муи, облаченная в одеяния гражданского чиновника шестого ранга — временный почетный титул, о котором Сяо Минчжао хлопотала для нее ради свободного прохода в государственные ведомства, — сидела на месте для писцов чуть позади и сбоку от главного судьи. Перед ней были разложены кисти, бумага, тушь и чернильница; опустив взгляд и прикрыв глаза, она ловила каждое слово, доносившееся из зала.
Совместное разбирательство по делу о речных перевозках шло полным ходом. Лишенный чиновничьих одеяний Чжоу Тинфан стоял на коленях посреди зала в простых белых одеждах арестанта. Прошло всего несколько дней, а бывший некогда столь грозным и величественным замом министра двора донельзя осунулся: глазницы запали, волосы растрепались, но в глубине взглядов по-прежнему теплился остаток былой злобы и горечи. Он не принадлежал к числу несгибаемых людей: перед лицом неопровержимых железных улик и грозных методов Сяо Минчжао его психологическая защита давно рухнула. Сейчас его показания строились лишь на том, как бы посильнее урезать собственную вину и одновременно аккуратно обойти стороной по-настоящему «запретные» темы.
— …Ваш покорный слуга помутнее рассудком поддался на обман и смуту, посеянную Сюэ Жучэнем, Лю Мянем и прочими, наивно полагая, что речь идет лишь о заурядном дележе «излишков» от усушки и утруски, а потому закрывал на все глаза и порой шел навстречу, прикрывая огрехи в отчетности… Что же до казенного серебра со «Торгового склада «Лунчан», так то Сюэ Жучэн просил меня временно пристроить средства, ссылаясь на срочное перераспределение южных строительных сумм. Я же, не проверив все как следует, совершил тягчайшую ошибку… — голос Чжоу Тинфана был хриплым, он пытался преподнести всё в выгодном для себя свете, перекладывая главную вину на местных чиновниках, а себя изображая лишь оступившимся из-за мелкой жадности пособником.
Председательствующий на суде заминку младший министр наказаний обменялся взглядами с помощником главы Великого суда, не став допытываться до дыр в его словах. У Сяо Минчжао уже имелись четкие указания: суть этого дела заключалась в том, чтобы намертво привязать к Чжоу Тинфану обвинение в казнокрадстве и отрубить царю Ци одну из рук. Мутить воду еще глубже прямо в официальном суде не стоило. Ли Муи понимала: таковы рамки политической борьбы.
Ее кисть двигалась быстро, записывая показания, в то время как мысль неслась вскачь, выискивая в словах Чжоу Тинфана малейшие намеки, способные вывести на старое цинчжоуское дело. Когда его спросили, почему он некогда повысил У Юнняня, Чжоу Тинфан явно замялся, а в его глазах заметался испуг:
— У Юннянь… занимая пост тунпаня в Цинчжоу, он весьма искусно управлялся с местными делами, а в особенности в вопросах вспомогательной доставки зерна и поддержания порядка на границе показал блестящие результаты аттестации. Я рекомендовал его исключительно из соображений честности и радения о государевой пользе, дабы отбирать таланты для державы…
— Из соображений честности? — холодно усмехнулся главный судья, поднимая копию личной бухгалтерской книги, обнаруженной в потайном отделении кабинета Чжоу Тинфана. — Вот здесь записано, что в конце двадцать четвертого года правления Цзинхэ вы приняли от «некоего господина У из Цинчжоу» две тысячи лянов серебра в качестве «летних подношений», а зимой того же года — еще полторы тысячи лянов «зимних подношений», причем обе суммы прошли через Извозчичий двор «Юншунь». Это тоже отбор талантов для державы?
Лицо Чжоу Тинфана мгновенно побелело, лоб покрылся холодным потом, и он, бессвязно бормоча, уже не мог найти оправданий.
Ли Муи продолжала водить кистью, но сердце ее вздрогнуло. Извозчичий двор «Юншунь»! Опять он! Мало того, что эта контора замешана в переброске краденого с каналов, так через нее же проходили и взятки, которые У Юннянь давал Чжоу Тинфану! Нити этого клубка действительно были сплетены намертво.
В ходе дальнейших допросов — по мере того, как перед судом поочередно представали Сюэ Жучэн, Лю Мянь, Ван Сюань и прочие, а их показания то сходились, то противоречили друг другу, — очертания коррупционной сети на речных путях становились все четче, а списки замешанных в ней чиновников, купцов и местных сильных мира сего — все длиннее. И имя Извозчичего двора «Юншунь», словно зловещий призрак, возникало вновь и вновь, служа главным связующим звеном между столицей и провинцией, между сановниками и дельцами.
http://bllate.org/book/37226/4637439
Готово:
